Леонид Кудрявцев – Закон оборотня (страница 27)

Вроде бы староста не подал никакого знака, но только, после того как я это сказал, его помощники как по команде вскинули свои карабины и взяли меня на прицел.

Вот тут, по идее, согласно всяким там боевичкам, я и должен был, выхватив пистолет, упасть на пол, сделать перекат, одним выстрелом срезать всех помощников, которые, конечно же будут в меня садить, но пренепременно позорно мазать. И после того как с ними будет покончено, я должен был ткнуть стволом пистолета старосте в грудь и обозвав его «старым козлом», потребовать объяснений.

Как же, и не надейся.

У меня было совершенно четкое ощущение, что стоит мне хотя бы поднести руку к карману, и помощники старосты станут стрелять. И вряд ли они будут мазать. Да и пушки у них, судя по всему, должны бить так, что ого-го. В узком, не более трех шагов ширину коридорчике, они из трех стволов все равно меня достанут, как бы я там не перекатывался, не уклонялся, да хоть бы даже попробовал бегать по потолку.

Вот только, отдавать пластинку безопасности мне тоже не хотелось. Насколько я понимал, она являлась для жителей китайского кибера настолько сильным запретом наносить вред ее обладателю, что преодолеть это табу не мог даже староста.

Отдав ее, я похоже лишусь последних шансов на спасение.

— Дай сюда пластику, — сказал староста. — Клянусь, если ты тот за кого себя выдаешь, тебе не сделают ни малейшего вреда.

А вот это была еще одна загадка. Впрочем, думать над ней, сейчас у меня не было времени. Мне надо была решить, отдать пластинку старосте или нет.

Я не чувствовал за собой никакой вины. Но кто знает, какие законы действуют в этом китайском кибере? Может быть я, сам того не ведая, совершил какое-то страшное преступление, однозначно наказываемое смертью?

Мелкий Бес ткнул меня ладошкой в бок и сказал:

— Да отдай ты ему пластинку. Он ее просто проверит.

И конечно, старый добрый друг — инстинкт самосохранения, тут же вылез их угла, в котором сидел, зорко наблюдая за всеми моими действиями, и стал нашептывать, что этого не стоит делать ни в коем случае. И как я могу верить Мелкому Бесу, как оказалось, кроме работы проводника еще и исполнявшему при мне роль соглядатая?

Впрочем, я уже решился. И никакая отвага, а также презрение к опасности тут были не при чем. Просто, до меня вдруг дошло, что выбора у меня собственно нет. Ну, хорошо, совершил я какое там преступление, и эта пластинка меня защищает. Кто мешает тому же старосте, если ему так хочется меня пришить придумать какую-нибудь хитрость, для того чтобы ее у меня украсть? А я даже не смогу удрать из этого кибера, поскольку полученное мной задание еще не выполнено. И стало быть, рано или поздно, все равно попаду в ловушку...

К черту, пусть лучше все решится сразу.

Я взялся за пластинку и попытался ее отцепить от своей груди. И конечно, ничего у меня не получилось.

Мелкий бес подсказал:

— Сожми края пластинки. После этого она отцепится.

Я последовал его совету и шагнул к старосте. Чувствуя в груди неприятный холодок, я положил на его ладонь пластинку.

И ничего не произошло.

Староста стоял все так же неподвижно. Пластинка лежала у него на ладони. Помощники старосты целились в меня из своих ужасных карабинов. И все это довольно сильно смахивало на музей восковых фигур.

И длилось это с минуту, не меньше. Причем, все это время мне жутко хотелось хоть что-нибудь сделать, лишь бы не стоять столбом и не ждать неизвестно чего.

А потом староста едва заметно шевельнулся. И у меня создалось впечатление, что он словно бы облегченно вздохнул, хотя не мог он этого сделать, поскольку не являлся посетителем. Но как бы то ни было, что-то произошло. Какой-то результат был получен. Какой-то вывод сделан.

И я понял что вот сейчас я наконец-то узнаю, что все эти странные манипуляции означают.

Помощники старосты, как по команде опустили карабины. А сам правитель китайского кибера протянул мне пластинку и сказал:

— Все верно. Карточка настоящая.

И Мелкий Бес быстро затопал копытцами, и конечно, радостно завопил:

— Ну, и что я вам говорил!

И я, понимая, что он прав, конечно же не преминул потребовать:

— А теперь, может быть вы мне объясните, что все эти странные церемонии означают?

— Прежде я должен извиниться за подозрения, — сказал староста. — И лишь потом объяснить чем они были вызваны.

— Так что случилось? — спросил я.

Вместо ответа староста слегка наклонил голову и произнес:

— Прошу простить меня за необоснованные подозрения.

Я вздохнул.

Хорошо. Будем играть по правилам.

— Я принимаю твои извинения и сообщаю, что не испытываю к тебе обиды. Что, собственно, происходит?

— Смотри.

Староста отодвинулся в сторону и я увидел то, что до этого было скрыто от моих глаз.

Собственно, ничего необычного в этом не было. На полу, в нескольких шагах от меня, был труп. И можно было сразу определить каким оружием воспользовался убийца, хотя бы потому что труп представлял из себя нечто похожее на пятно серой краски, имеющее форму человеческого силуэта.

— Посетитель? — спросил я.

— Нет, — ответил староста.

— Тогда, в чем дело? К чему все эти церемонии?

— У тебя есть прибор. Посмотри, кто это был.

Я покачал головой.

Ох, ну почему все эти бродячие программы не могут изъясняться обычным образом? Вечно у них какие-то заморочки.

Прикрепив пластинку безопасности обратно на грудь, я вытащил из кармана универсальный диагност. После этого оставалось только подойти к трупу, и сделать проверку. Результат ее гласил, что убитый был помощником старосты. Точно таким же как те, которые только что целились в меня из карабинов.

— Теперь понимаешь? — спросил староста.

Я пожал плечами.

А чего тут собственно понимать? Наш убийца не любит сидеть без дела. Не удалось ухлопать частного детектива. Ну и что? Он пошел и завалил первого попавшегося помощника старосты. А может все было не так? Помощники старосты тоже ищут этого убийцу. Ну вот, один и нашел. А тот, чтобы отвязаться от настырного преследователя, пустил в ход корвектор.

Что в этом необычного?

— Тогда, может быть тебя удивит такой факт. Помощников было двое. Одного убийца уложил, и после этого скрылся. Так вот, второй, который уцелел, сообщил, что это был ты.

— Я?

Вот тут, кажется, староста достиг ожидаемого эффекта.

— Да, это был ты, до последней черточки личины, и даже с охранной пластинкой на груди. Теперь понимаешь?

Еще бы, теперь я и в самом деле кое-что понимал. И прием, оказанный мне старостой, и допрос Мелкого Беса, и направленные на меня карабины помощников старосты, и проверку охранной пластины.

Ай да, убийца! Нет, какой живчик! Устроить такую штуку!

И ведь все рассчитал совершенно четко. Подкараулил парочку помощников старосты. Одного ухлопал, а второго оставил в живых, для того, чтобы тот рассказал кто именно убил его товарища. По идее, староста мог приказать стрелять по мне, едва я окажусь в пределах видимости. И большое мое счастье, что он предварительно решил все самым доскональным образом проверить. Для этого и пластину у меня требовал. Для того чтобы убедиться в ее подлинности.

— Как ему удалось так точно меня скопировать? — спросил я у старосты.

— Оборотень, — сказал тот. — Самый настоящий оборотень.

Ну да, так оно и есть. Бродячая программа — оборотень. Бывают такие. Только, очень редко, поскольку они находятся далеко за гранью закона.

Почему? А потому... ладно, начнем издалека. С посетителей. Ну, с ними-то все понятно. Для них делают личины согласно их облику, причем точь — в точь. Зачем? Да это очень просто. В мире, где не существует отпечатков пальцев, и многих других, используемых в криминалистике улик, довольно часто определить кто именно совершил то или иное преступление можно лишь по личине преступника. Если бы те, кто появляются в кибере могли еще по собственному желанию менять облик... Ну, в общем понятно? Короче, мусорщикам оставалось бы только беспомощно разводить руками.

Для того чтобы это не происходило, и был принят «Закон о подобии облика». И нарушение его касается очень сурово. Нет, конечно, кое-какие отклонения бывают. Те же женщины — посетители, довольно часто пользуются слегка устаревшими личинами, поскольку те выглядят моложе. Но ни один кукарача — ни за какие коврижки, не согласится изготовить вам личину кардинально отличающуюся от вашего настоящего облика. А если бы и согласился, то ничего у него не выйдет, поскольку изготовление личин контролируется и проверяется теми же мусорщиками.

Теперь о бродячих программах. Бродячие программы тоже делают кукарачи. И облик они им могут придавать какой угодно, в соответствие со своими фантазиями. Единственное требование, выполнение которого строго контролируют мусорщики, касается неизменности облика. Каким бы уродцем не сделал кукарача свою бродячую программу, она должна оставаться именно такой, и не имеет права свой вид менять.

А как же незаконные бродячие программы вроде Хоббина и Ноббина? Ну, тут еще проще. Все они когда-то создавались как законные. И стало быть, их создатели придерживались все того же закона «о подобии облика». Потом, по каким-то причинам, этим программам удалось обрести свободу и они превратились в незаконные. Нет, конечно, они могут совершенствоваться, прикупая те или иные подпрограммы, увеличивая свою память, скорость мышления, другие полезные свойства. Но никто и никогда не продаст им подпрограмму, с помощью которой они могут полностью изменить свой облик. Хотя бы потому, что продажа подобных подпрограмм тоже контролируется мусорщиками.