Леонид Кудрявцев – Убить героя (страница 5)

— Хорошо, — промолвил я. — Теперь мне это понятно.

— Готовься, — еще раз пропищал взгляд. — Можешь в виде аванса угостить его.

— Перетопчется, — сказал я. — Вот будет информация...

Взгляд покрутил острым носиком, и побежал дальше. Я еще раз посмотрел на Сплетника. Тот, как раз в этот момент, довольно заинтересовано рассматривал бедных посетителей и, соответственно, на меня никакого внимания не обращал.

Ну и ладно. Как нибудь разберусь в происходящем сам. Заодно и сэкономлю деньги.

И все же... Не слишком ли много за сегодняшний день предупреждений? Громилы, Сплетник... К чему бы это?

—... Может ли совершивший такие ужасные ошибки, хотя бы попытаться, хотя бы помыслить о том, чтобы чему-то меня учить? — спросил Хоббин.

Глаза у него были выпучены больше обычного, а коротенькая ручка патетическим жестом вскинута вверх, к потолку.

— А ты... а ты... — прошипел Ноббин.

Ноги его выбили под столом длинную, словно молитва дьячка-заики дробь.

— Ша, хватит, — сказал я. — Вам не надоело? Стыдно смотреть, особенно почти постороннему человеку.

— Ты — не человек, — буркнул Ноббин. — Ты такая же бродячая программа, как мы.

— Да неужели? — съехидничал я. — Кажется, кто-то мне совсем недавно объяснял, что считает меня себе не ровней.

— Стоп, — быстро сказал Ноббин. — Мы имели в виду твой статус, а не состояние, не то, кем ты физически в данный момент являешься. Это — большая разница. А если вдуматься...

Я замахал руками.

— А вот теперь прошу меня не перебивать. У меня к вам, обоим, есть один вопрос. Серьезный.

— Серьезный? — переспросил Хоббин и, немного подумав, милостливо кивнул. — Хорошо, давай свой вопрос.

— Может ли программа, обладающая достаточно развитой личностью, покончить с собой усилием воли? Ну, просто приказать себе перестать существовать и тут же исчезнуть.

— О! — сказал Ноббин. — Да, запросто.

— Ты пропустил слова «достаточно развитой личностью», — подсказал Хоббин. — Это — уже серьезно. Тут могут быть и варианты. Прежде всего хотелось бы знать, насколько эта личность развита?

— Достаточно, чтобы производить впечатление какого-нибудь посетителя. Я вообще не уверен, была ли это бродячая программа. Может быть, самая настоящая личность?

— Исключено, — заявил Ноббин. — Посетитель? Покончить с собой? Исключено.

— А вот как раз и нет, — возразил ему Хоббин. — Как раз — наоборот. Посетитель имеет больше шансов покончить с собой, чем какая-то бродячая программа. В реальном мире они это делают запросто. А вот у бродячей программы есть определенные команды, без которых она просто не может существовать. В том числе и — инстинкт самосохранения.

— Но если эту программу подавить...

— Кому это может быть нужно? Программа, подвергшаяся такой операции, не проживет и получаса.

— Почему? Отрицательное информационное поле...

— Балда, — сказал Хоббин. — При чем тут отрицательное информационное поле? Ты считаешь, что никто, кроме тебя, из здесь находящихся не знает как оно действует?

— Ну да, ну да, — промолвил Ноббин. — Тут ты прав. Конечно, этому проклятому полю требуется гораздо большее время.

— Вот именно. И я, говоря о том, что программа, у которой нарушат работу инстинкта выживания, не проживет и получаса, имел в виду несколько иное.

— А именно?

— Ее прихлопнет первый же встречный мусорщик. Он-то моментально определит, что перед ним программа с нарушением основных принципов жизнедеятельности бродячих программ. Ты понимаешь, насколько она может быть опасна?

Ноббин задумчиво почесал голову и неохотно признал:

— Да, тут ты прав. Возможно.

— Не возможно, а прав, как всегда.

— Вранье. Прав ты бываешь очень редко. Однако сейчас, и я готов это признать, ты близок к истине.

— А я...

Я решил, что настала пора вмешаться.

— Может, сейчас стоит забыть о спорах?

— Да, ты прав, — сказал Ноббин. — Нас снова понесло. Понимаешь — скука. Ни одного стоящего клиента.

— И вообще, — предложил Хоббин. — Может быть, ты расскажешь нам все по порядку? Какая такая программа покончила с собой усилием воли? Где это произошло? Что сопутствовало? Вообще, все-все...

Тут они были правы.

Я заказал нам всем еще по кружке пива, дождался когда его принесут и начал рассказывать о своем визите в рельный мир, на кладбище и, самое главное, о том, во что оно вылилось. Закончил я на том, как «актер», одним усилием воли, покончил с собой.

— Ну-у-у... — разочарованно протянул Ноббин. — С чего ты решил, будто это самоубийство?

— А разве есть другие объяснения?

— Да сколько угодно. И самое первое: это подпрограмма-сторож. Она включилась, как только возникла опасность, что твой «актер» сболтнет что-то не то.

Я хмыкнул.

А ведь он был прав. Вот об этом-то я почему-то не подумал. Подпрограмма-сторож... Но все-таки, получается очень странно. Выходит, пославший громил, учитывал и тот вариант, при котором не они меня побьют, а я — их. Не слишком ли он преувеличенного обо мне мнения? Я победил лишь благодаря чистой случайности. Не оставь смотритель кладбища своего «Паука»... И все же, босс этих громил — подстраховался.

Кто он, этот Босс? Зачем он пытался меня запугать? И вообще, как он может знать о том, что у меня в ближайшие пару дней появится клиент? Не просто какой-нибудь клиент, а некий, строго определенный, предложение которого мне не следует принимать ни в каком случае.

Хм... клиент...

— Что сказали мусорщики? — спросил Хоббин.

— Ничего особенного, — пожал плечами я.

— А именно?

Я вздохнул, помолчал и промолвил:

— Ну, откуда я могу знать, что они сказали?

— Так, — с расстановкой промолвил Ноббин. — Значит, сбежал.

— Почему? Просто — ушел. Свидетелей не было, а у меня истекало время аренды искусственного тела. Ты представляешь, сколько мне пришлось бы его потратить на объяснения со стражами порядка?

— Еще бы, — сказал Ноббин. — Может быть, ты даже и прав. Если в ближайшие пару дней к тебе не заявятся мусорщики и не начнут задавать всякие идиотские вопросы...

— Да брось ты, — промолвил Хоббин. — Ну, останься он возле этого трупа... А дальше? Думаешь, удалось бы ему доказать, что он не убивал этого самого громилу? Ох, сомневаюсь я в этом. Особенно если не было свидетелей.

— Я примерно так и говорю. Если свидетелей не было...

— Если их и в самом деле не было, — задумчиво сказал Хоббин. — Если их и в самом деле... ну, ты понимаешь, что я имею в виду?

— Их не было, — заверил их я. — Вообще, никого.

— За исключением двух приятелей этого самоубийцы. — промолвил Ноббин. — Уж они наверняка вернулись, чтобы проверить, как себя чувствует их дружок. А обнаружив, что он мертв, они могли отправиться к мусорщикам.

— Громилы? — я покачал головой. — Зачем им это делать?

— Ну, им может приказать это сделать тот, кто их послал поговорить с тобой. Думаешь, нет?

Я кивнул.