Леонид Кудрявцев – Охота на Квака (страница 14)

— Он неизлечим, — сказал Ноббин. — Это, кажется, называется — манией преследования.

— Мне совершенно все равно как это называется, — сказал я. — Однако, пока вы не перестанете считать меня за дурака, и пока не скажете мне хотя бы часть правды, серьезно разговаривать с вами я не собираюсь. Кстати, учтите, времени остается все меньше.

— Ну, фрукт, — промолвил любитель романтических старушек. — Заметили, он пытается нас шантажировать?

Хоббин несколько раз топнул ногами, потом махнул рукой и сказал:

— Ладно, попробуем с ним поговорить по другому. Эй, ты, параноик, тебе собственно чего надо? Ты хочешь выбраться из кибера в большой мир, не так ли?

— Так, — неохотно сказал я.

— Ну вот и хорошо. Мы можем тебе такую возможность предоставить. Без обмана. Ты попадешь в большой мир и попытаешься там отыскать свое украденное тело. Но сначала ты должен помочь нам. Понимаешь? Ты поможешь нам выкрутиться из положения в которое мы попали благодаря твоим необдуманным действиям, а мы за это переправим тебя в большой мир. Согласен?

— Каковы гарантии того, что вы меня не обманете?

— Гарантии? — мрачно сказал Сплетник. — Да никаких гарантий мы не даем. Понимаешь? Мы дарим тебе надежду и это в твоем положении уже немало. Либо ты нам веришь, либо погибнешь. В этом случае у тебя и в самом деле только две возможности. Надежда или гибель. А дверь в этот дом на твоем пути и в самом деле появилась не случайно. Но не для того чтобы тебя использовать. Понимаешь, мы как волчья стая. В обычное время каждый сам за себя, каждый четко охраняет свои привилегии и охотничьи владения, каждый сам решает свои проблемы. Однако, у нас есть одно железное правило: своих мы не выдаем. А ты, превратившись в бродячую программу, стал нашим, стал своим. Именно поэтому мы хотели тебе помочь, именно поэтому следили за тобой и открыли дверь как раз в тот момент, когда тебе стало уж совсем невмоготу. Мы рассчитывали что отоспавшись, ты отправишься дальше решать свои проблемы сам. Нас они не касаются, однако, помочь тебе в безвыходном положении, особенно, если это сделать нетрудно, мы были обязаны. Дошло?

— Хорошо, а дальше что?

— А дальше, перед нами поставили ультиматум. Что делает волчья стая, когда опасность начинает угрожать всем? Правильно, в этом случае волки сбиваются в кучу и забыв старые обиды, пытаются решить проблему сообща. Потом, когда опасность минует, они снова будут жить по закону «каждый за себя», но пока этого не случилось, интересы выживания рода — превыше всего. Ну, понимаешь теперь?

А может они и в самом деле не врут?

Я вытащил из кармана еще одну сигарету и закурив ее, посмотрел вверх. Там, неутомимо, в бессмысленном, механическом веселье крутила бедрами девица жутко похожая на одну мою знакомую журналистку.

Вот у нее-то уж точно никаких проблем. Ни малейших. В отличии от меня.

— Как вы переправите меня в большой мир? — спросил я.

— В свое время узнаешь, — заверил Сплетник. — Может быть тебе этот способ не совсем понравится, но другого у нас нет. Ну как, согласен нам помочь оставить мусорщиков с носом?

Я тяжело вздохнул, стряхнул пепел на пол, и сказал:

— Ладно, прах с вами. Что я должен сделать?

— А вот это мы сейчас придумаем, — жизнерадостно заявил Сплетник. — Кстати, по моим подсчетам у нас осталось совсем немного времени.

— Не надо его зря тратить, — сказал Хоббин. — Я уже, кажется, придумал что нам надлежит сделать.

Ничего не изменилась. Небо было все того же цвета, и солнце сияло все так же весело и ярко. Даже белка все еще крутилась в небе. Правда, на ленте привязанной к ее животу, теперь была другая надпись: «Ребята, скоро, кое-кому придет хана! »

Конечно, наверняка, эта надпись была сделана кем-то по какому-то совершенно постороннему поводу и ко мне не имела никакого отношения, но все же, она мне не понравилась. Очень.

Я оглянулся.

Ноббин и Хоббин уже затерялись в складках местности и теперь, определить откуда они за мной наблюдают было совершенно невозможно.

Хотя, лично они могли за мной и не следить. Зачем им это было делать? Для того чтобы знать о моих перемещениях, наверняка, было достаточно взгляда Сплетника. Уж он-то мог наблюдать за мной откуда угодно, хоть с хвоста этой самой проклятой белки.

Белка.

Я снова посмотрел вверх. Теперь на ленте была уже другая надпись: «Впрочем, все в руках господних.»

Угу, правильно. Оракул, дающий четкие и недвусмысленные советы, рискует, в самом ближайшем будущем, получить по голове боевым топором, а то и узнать каково это когда тебя поджаривают на медленном огне.

Мальчишка в коротких штанишках, сандалиях и рубашке с которой скалилась физиономия какой-то поп-звезды, обладавшей совершенно чудовищной по размерам пастью, кинулся ко мне, размахивая пачкой газет и выкрикивая:

— А вот последние, эксклюзивные новости. Только здесь, только в нашей газете, то чего не было в последних новостях галовиденья! Берите, почти даром. Последние новости о маньяке — бродячей программе! На ее счету нападения на стражей порядка уже в семи киберах. Покупайте нашу газету, и узнаете леденящие душу подробности этих нападений!

Ну да, конечно, без этого обойтись не могло. Стоит человеку попасть в большую переделку и почувствовав что речь идет о его жизни и смерти, хоть что-то предпринять чтобы из нее выбраться, как его тотчас объявляют монстром, чудовищем и еще бог знает кем.

— Нет, не возьму, — сказал я мальчишке.

Тот разочарованно сплюнул мне под ноги и поспешил прочь. Из соседнего дома вышел посетитель, по виду — настоящий лох. Уж он-то должен был эту газету обязательно купить.

Я подумал, что может быть поступил неправильно.

Разве так уж трудно купить у мальчишки газету? Полученные от посетителей инфобабки все еще были при мне. В данную минуту потратить мне их было не на что. А кто знает, может быть, это сделать мне и не удастся вовсе?

Между тем, купив газету, я может быть помог бы юному дарованию выжить и продержаться в кибере. Кто знает, может быть из него со временем вырастет гениальный мастер? В таком возрасте, пробиться на место разносчика газет в кибере не так-то легко. Желающих — хоть отбавляй. Если мальчишка сумел закрепиться в кибере, значит у него масло в голове есть.

Хотя, я могу и ошибаться. Возможно, мальчишка из очень богатой семьи, и его любящий папаша, купил своему чаду собственные ворота в кибер, а для того чтобы он познавал жизнь такой как она есть, устроил его продавцом газет.

Очень удобно. Мальчик учится общаться с людьми, зарабатывать собственные деньги, причем, ничего страшного здесь, в кибере с ним произойти не может.

Я закурил сигарету и подумал что занимаюсь чепухой. Мне, сейчас, надлежит не размышлять о судьбе какого-то малолетнего бизнесмена, а отправляться делать свое дело. Время ультиматума истекает.

Ну, дело, так дело.

Лихо развернувшись на каблуках, я двинулся вдоль по улице, зорко поглядывая по сторонам, выискивая подходящий объект, для претворения в жизнь придуманного Хоббином плана.

Искать долго не пришлось.

Я прошел с пяток домов, свернул за угол и едва не столкнулся с типом, толстым, усатым, бородатым, увешанным целой коллекцией странного, причудливого и наверняка смертельно опасного оружия. Увидев меня, он остановился как вкопанный, несколько раз моргнул и тонким голосом спросил:

— Ага, ты ведь Ессутил?

О-ля-ля! Кажется в дело вступили даже непрофессионалы. Ну да, ведь за мою поимку назначена награда. Правда, этого-то, вероятнее всего интересуют не деньги. Известность. Слава. Как же, человек уничтоживший бродячую программу — монстра.

— А ты как думаешь? — спросил я.

— Уверен, что именно ты и есть Ессутил Квак, — пропыхтел толстяк.

— А если уверен, то что намерен дальше делать? — поинтересовался я.

— Что я собираюсь делать?

Толстяк наставил на меня ствол какой-то штуковины, здорово похожей на гибрид охотничьего ружья и мортиры. Руки у него здорово тряслись и поэтому дуло ходило ходуном.

Тут я испугался.

Будь толстяк поспокойнее, то что он в меня не попадет можно было гарантировать почти стопроцентно. Однако, сейчас, когда ствол этой пушки выписывал совсем неподалеку от моего тела замысловатые фигуры, а толстый, похожий на сардельку палец вот-вот мог нажать на курок, вероятность попадания в цель зависела чисто от случая. Стоит удаче повернуться ко мне спиной...

— Э, парень, не шути, — сказал я. — Не видишь, что ли, убегать я не собираюсь.

Почему-то это заявление успокаивающе на толстяка не подействовало. Вместо того чтобы расслабиться, он вдруг рявкнул сорванным фальцетом.

— На землю, сука, ложись на землю! А то голову снесу с плеч!

Я пожал плечами и пробормотал:

— Ну, если публика так хочет...

Фига с два! Не хотел я никуда ложиться. Подобное в придуманный Хоббином сценарий не укладывалось.

Сделав вид будто собираюсь и в самом деле лечь на землю, я наклонился, и вдруг, поднырнув под ствол чудовищного ружья, бросился вперед, целясь головой в необъятный живот.

А вот так! Не ввязывайся кретин не в свои дела. Сиди дома! Славы ему, видишь ли захотелось.

Живот у толстяка был тугой, упругий словно футбольный мяч. В тот момент когда моя голова врезалась в него, обладатель этого замечательного живота издал душераздирающий стон, чем-то напоминающий звуки, которые издает открываемая дождливой, осенней ночью, старая, криво висящая калитка, ведущая в заброшенный сад, в котором, вероятно водится кто-то неприятный и может быть даже страшный.