Леонид Кудрявцев – Эмиссар уходящего сна (страница 8)

– Ничего не попишешь. Не столкуемся.

– А сказать тебе, что обещано, в случае если ты согласишься и сумеешь выполнить задание касика нашего сна?

– Не птица же лоцман? – спросил я.

– Она самая, – сообщил страж порядка. – Новенькая, готовая навек привязаться к тому, кто станет ее хозяином, птица-лоцман. Кажется, ты хотел вернуться в свой родной мир, который никак не можешь найти? Верно?

–– Возможно, – сказал я сквозь зубы. – Вот только это мое дело.

– Конечно, конечно… И я не желаю вмешиваться в твои дела. Только, разве птица-лоцман тебе не нужна? Если мы столкуемся, ты ее получишь. Не даром. У нас есть для тебя задание, очень трудное задание, но, выполнив его, ты получишь средство для возвращения в свой мир. Как, согласен?

Я хмыкнул.

Складно излагает. Очень складно. Впрочем, сыр в мышеловке всегда выглядит весьма и весьма соблазнительно. А иначе какая мышка в нее полезет?

– Значит, не согласен? – спросил страж порядка.

– Нет, – ответил я. – Не согласен. Поищите себе кого-нибудь другого.

– Категорически?

– Вот именно.

– Жаль, очень жаль.

– Ничем не могу помочь, – с насмешкой сказал я. – Выпутывайтесь сами.

Клинт Иствуд огорченно развел руками.

– Это твой выбор.

Мы немного помолчали.

Неподалеку от беседки послышался злобный рык какого-то постраха, а то, возможно, даже и самого настоящего ужаста, вслед за которым сразу же раздался испуганный вопль. Так кричать мог только посетитель.

– Будешь? – спросил я и указал на стаканчик.

– А почему бы и нет? – пожал плечами Клинт Иствуд. – Давай, наливай. Почему бы не выпить за упущенную тобой великолепную возможность вернуться…

– Прекрати, – прервал его я. – Надо уметь проигрывать. Что бы ты не сказал, все равно я в твой сон не вернусь. Понимаешь?

– Конечно, не вернешься. И говорю я лишь для проформы. Жаль все-таки… Ладно, наливай, что ли?

Он взял стаканчик, из которого до этого пил пострах, и протянул его мне.

Ну да, какой обладающий солидным жизненным опытом страж порядка откажется от дармовой выпивки? Я таких еще не встречал. Специфика профессии.

Щедро плеснув ему, я не забыл и о своей посудине.

– За знакомство? – спросил Клинт Иствуд.

– А за что еще?

Мы выпили.

Водка и в самом деле была не лучшего качества. Закуска действительно оказалась колбасой, вареной, образца доперестроечных времен. Впрочем, сейчас это не имело большого значения.

– Значит, думаешь найти дорогу в свой мир самостоятельно, – уточнил страж порядка.

– Да, – сказал я. – Самостоятельно.

– И прямые пути не для тебя?

– Прямая дорога, как правило, ведет в трясину. Особенно если кто-то посторонний настойчиво пытается тебя уговорить по ней пройти.

– И ты, значит, прямых дорог не любишь?

Прежде чем ответить, я сделал паузу и прислушался к тому, как по моим жилам бежит жидкое тепло, к тому, что водица, принесшая утешение немалому количеству людей и в конце концов всех их сгубившая, делает с моим телом.

А еще я услышал, как мимо беседки пробежал какой-то обитатель этого сна. Он вопил:

– Посетитель кидается голландским сыром. Высшего качества! Все сюда!

И другой голос, чуть подальше:

– Что ты орешь? Сейчас все как сбегутся…

– Да его много! Хватит на всех и еще останется.

– Правда? Где это, где?

– За мной. Покажу.

Ну вот, у кого-то на улице праздник. Сейчас все обитатели этого сна запасутся сыром. Его можно будет съесть, его можно будет отложить, и поскольку он произведен посетителем, излишки можно даже продать в соседние сны. За хорошую цену.

– Не доверяю прямым дорогам, – сообщил я. – Имею для этого основания.

Страж порядка кивнул.

– Твое право. И плюс к этому ты мне не веришь.

– А с чего это я должен тебе верить? И вообще, почему ты должен мне говорить правду?

– Ты нам подходишь. У нас есть для тебя задание.

– Что во мне такого уж необычного? – спросил я, снова наполняя стаканчики.

– Есть, – сообщил Клинт Иствуд, – некое свойство, отличающее тебя от многих и многих других обитателей снов.

– Надеюсь, не ум и душевная красота?

– Нет, – улыбнулся мой собеседник. – Не это.

– А что?

Вместо ответа он вытащил из кармана птичье перо и протянул его мне.

– Вот, посмотри. Думаю, ты сумеешь определить, кому оно принадлежит.

Он мог его мне не давать. Достаточно было одного взгляда, даже если оно находилось в чужих руках, даже при свете камня-светлячка. Тонкую, радужную ауру, возникающую вокруг каждого пера птицы-лоцмана после того, как оно расстанется со своей хозяйкой, подделать было невозможно. Но Клинт Иствуд все же дал его мне в руки, и я знал, для чего это делается.

Один из торговых приемчиков. Покупатель должен ощутить товар, поверить в его реальное существование, на несколько секунд почувствовать иллюзию обладания им. Тут главное – не передержать, не дать клиенту насытится ощущением.

– Ну да, – сказал я. – Это перо птицы-лоцмана. Что дальше?

Оно было совсем невесомым. И очень мягким.

–– Теперь ты веришь, что у нас есть для тебя птица-лоцман? – спросил страж порядка.

– Теперь я верю, что у тебя есть перо птицы-лоцмана, – отчеканил я. – Не более.

– Ого?

– А что ты ожидал? – спросил я, протягивая ему стаканчик. – Что я зажмурю глаза и пойду за тобой, словно барашек на веревочке?

– Значит, не веришь даже теперь? – спросил он.

– Нет. И кажется, я просил тебя не делать попыток заманить меня в свой сон. Я в него не вернусь ни при каких условиях. Дошло?