Леонид Колосов – Прощайте, господин полковник! (страница 2)
Кто из них, бегавших по лесным тропинкам соснового леса с деревянными мечами и фанерными щитами, мог предполагать, что война уже стояла на пороге Бельгии, кровопролитная война…
Детство между тем кончилось. В городке имелась только одна школа, директором которой был отец Ингвара. Кстати, это обстоятельство делало мальчика самым несчастным человеком: за прогулы или невыученный урок ему доставалось не только в школе. А кому хочется слушать длинные и нудные нравоучения еще и дома… Настала пора думать о будущем… И родители после долгих споров и раздумий отправили Ингвара в колледж в город Терноут, где он поселился в интернате. Но учиться ему так и не довелось.
Весенним утром 10 мая 1940 года Ингвар проснулся от далеких раскатов грома. «Наверное, надвигается гроза», — подумал он. Но в окно с абсолютно безоблачного неба светило яркое солнце. А потом прибежали взволнованные педагоги, велели всем быстро одеваться и выходить во двор. Когда воспитанники собрались, вышел директор. Он был в черном. Черный котелок, черный костюм, черный галстук, черные туфли. В таком виде мэтр появлялся только по воскресеньям, когда ходил в церковь. Он снял котелок, вытер платком лоб, сказал: «Дети мои, случилось нечто ужасное. Германия напала на Бельгию и уже бомбардировала несколько городов. Это война, дети мои… Но прошу вас, сохраняйте присутствие духа. Немедленно соберите все самое необходимое и как можно быстрее возвращайтесь домой, любым способом. Нужно проявить мужество, ибо транспорт уже не работает. В ближайшее время могут повториться воздушные налеты. Так что торопитесь…»
И вот Ингвар оказался на улице с тяжелым чемоданом, среди мечущихся в панике людей. До дома около четырех десятков километров. В пятнадцать лет ему еще трудно было ассоциировать слово «война» с реальностью. В тот миг она предстала в далеких раскатах орудийного грома и растерянных лицах мужчин и женщин, которые бежали навстречу, обгоняли или оставались позади…
Король Леопольд III — главнокомандующий бельгийской армией — уже 28 мая 1940 года подписал акт о капитуляции Бельгии, объявив себя военнопленным немцев, то есть совершил наивысшее предательство по отношению к стране и народу. Но подлинные патриоты вписали много мужественных страниц в историю движения Сопротивления. Однако это уже другая страница повествования.
А тогда, 10 мая, пешком или на попутных машинах Ингвар к вечеру все-таки добрался домой. Родители были ошеломлены случившимся. На семейном совете стали обсуждать, что делать: бежать или оставаться. Мать плохо чувствовала себя. Страшная болезнь уже начала свою тайную, разрушительную работу. Отец вспоминал о страданиях, выпавших на их долю, долю молодой супружеской пары, когда они в 1914 году — после начала первой мировой войны — эмигрировали в Англию. «Нет, — сказал после долгого раздумья отец, — пускай уходят молодые. А нам надо оставаться. Если уж суждена смерть, то пусть в стенах родного дома…» Старшая сестра Ингвара ждала ребенка. Ее мужа призвали в армию, и от него не было никаких вестей. Она тоже сказала, что останется… А Ингвар решил бежать во Францию.
Через несколько дней волна беженцев унесла его за сотни километров от родного дома. Время многое стирает в памяти. Но в ушах Ингвара долго потом звучал вой пикирующих бомбардировщиков с черными крестами, грохотали взрывы, он ощущал запах гари и перед глазами вставала страшная картина: труп молодой женщины, рядом с которым, словно окаменевшая, сидела, скрестив руки, маленькая девочка с тоненькими косичками, перевязанными огромными красными бантами…
Несколько месяцев беженцев продержали во французском лагере для перемещенных лиц на берегу Средиземного моря. Опять бомбежки, стрельба, убитые… Капитулировала Франция. Лагерное начальство объявило, что все иностранцы могут вернуться в свои страны и что немецкие оккупационные власти не сделают-де им ничего плохого. Были сформированы поезда, чтобы отвезти их на родину. Однако многие составы по пути были переадресованы в рейх… Гитлеровцы обманули. Им нужна была дешевая рабочая сила. Тех, кто не согласился работать, отправили в концлагеря. Люди погибали от непосильного труда, бомбежек, умирали от голода…
Ингвару повезло. Он попал в «хороший» поезд, который гитлеровцы для пропаганды доставили в Брюссель. Бельгийская столица в те трагические дни изменилась до неузнаваемости. Она казалась грязной и зловонной, кишащей паразитами в серо-зеленых мундирах.
С трудом Росс добрался до родного городка. Родители ему несказанно обрадовались. Не всем удалось вновь увидеть своих детей. А жизнь изо дня в день становилась все более тяжелой. Все разграбили гитлеровцы. Не было хлеба, а уж о мясе вообще не вспоминали. Исчезли даже кошки и собаки, говорили, что они превратились в колбасу, которую спекулянты продавали за бешеные деньги на черном рынке. Семья Ингвара жила впроголодь. А он ничем не мог помочь, потому что большую часть времени ему приходилось скрываться в лесу. Немцы регулярно прочесывали дома, и всех молодых немедленно отправляли в Германию для работы на заводах. Домой Ингвар приходил тайком поздним вечером и исчезал к концу ночи. Однажды совсем было собрался уйти в горы, к партизанам — среди жителей шла молва о партизанском батальоне, которым командовал Жан Коллар, или Жорж, да помешала одна встреча. Встреча в лесу…
Они появились совершенно бесшумно за спиной, когда Ингвар сидел перед маленьким костром, в углях которого пеклись несколько картофелин, принесенных ночью из дома. Говорят, что человек может чувствовать спиной чужой взгляд. Он же тогда ничего не почувствовал. Просто кто-то тихо и деликатно покашлял сзади. Их было трое, с автоматами на груди. Одного Ингвар узнал сразу. Это был Жорж! Его портрет гитлеровцы расклеили на стенах домов городка. Полмиллиона франков обещали они за голову легендарного партизанского командира.
— Бонжур, — сказал он, насмешливо улыбаясь. — Собираешься пообедать, парень?
— Да, мсье… Если хотите…
— Спасибо. Лучше скажи, эсэсовцы еще в городе?
— Нет, ушли вчера…
— А ты почему здесь прячешься?
— Они могут вернуться…
— Что ж, логично. Не правда ли, Эжен?
Широколицый партизан добродушно улыбнулся:
— Конечно… Значит, немцев нет?
Его произношение выдавало иностранца.
— Нет…
— Тогда прощай.
Трое повернулись, чтобы уходить. Ингвару вдруг стало необыкновенно тоскливо.
— Можно с вами?
— Куда с нами?
— К партизанам…
— А почему раньше не пошел?
— Больные родители. Я у них один остался…
— А сейчас они поправились?
— Нет…
— Тогда чего же кипятишься…
И они ушли, не взяв Ингвара с собой.
О Жане Колларе и его партизанах рассказывали легенды. Они уничтожали гитлеровцев, взрывали склады с боеприпасами, спускали под откос поезда с фашистской солдатней. И юный Ингвар всем своим сердцем был с бельгийскими патриотами. А тут эта встреча…
Только потом, через несколько лет узнал он, что спутниками Жана Коллара были русские… Именно тогда Ингвар впервые задумался, почему так бесстрашно рискуют жизнью советские люди во имя свободы другого народа… Ответ на этот вопрос пришел позже, значительно позже…
После окончания войны Ингвар стал переводчиком в английских военно-воздушных силах, куда он поступил по протекции старого друга отца — военного летчика, перелетевшего в Англию. Затем Росс вернулся в Бельгию, чтобы продолжить карьеру военного. Служил в разных ведомствах, а потом оказался в бельгийской разведке. С этого и началась серия ошибок в его жизни.
Работая с секретными архивами, Ингвар Росс встретился и с теми тремя парнями из леса: в объемистом досье на участников движения Сопротивления имелись многие факты о действиях батальона Жана Коллара. Нет, там не было описаний подвигов патриотов. Просто сведения о датах рождения и гибели, в каких отрядах числились и где воевали. И фотографии всех трех погибших. Так он узнал о двух русских помощниках Жана Коллара, с которыми ему довелось беседовать у костра с печеной картошкой…
Под «крышей» обычной конторы…
Как Росс оказался в бельгийской разведке? Он нередко задавал сам себе этот вопрос. И каждый раз отвечал на него предельно кратко: случайно. Действительно случайно. Его никогда не волновали авантюры шпионки Маргарет Целле, больше известной под именем Мата Хари, но одинаково непрофессиональной как в индийских танцах, так и в европейском шпионаже, ни сомнительная слава английского разведчика Томаса Эдварда Лоуренса, чей высоко ценившийся в Интеллидженс сервис профессионализм обернулся потоками крови и многими тысячами бессмысленно загубленных жизней арабов… Короче говоря, Ингвар никогда не представлял себя в роли разведчика.
Впрочем, именно это обстоятельство, видимо, и сыграло решающую роль в выборе его кандидатуры для работы в секретной службе Бельгии. Когда Росс стал «своим» в бельгийской разведке, один из сотрудников отдела, занимавшийся подбором кадров, раскрыл ему за рюмкой аперитива секрет столь легкого проникновения в святая святых. «Мой дорогой, — сказал он, — наши шефы всегда придерживались железного правила не принимать на работу тех, кто или очень хотел, или, наоборот, очень не хотел переквалифицироваться в кадровых разведчиков и осесть в нашей конторе. Ты оказался золотой серединой, которая устроила всех: не очень рвался к нам и не очень сопротивлялся, когда позвали. И потому ты здесь».