Леонид Карпов – Впечатлительная Грета: романоподобный продукт (страница 10)
Предостережение подруги лишь подливает масла в огонь ее воображения. В полумраке фантазий вновь возникает образ соседа. Его проницательные глаза читают сокровенные мысли Греты, он медленно приближается, и его дыхание, горячее, как весенний вечер, касается ее кожи.
Мужчина обнимает ее и, склонившись к самому уху, шепчет нечто пугающее – слова, от которых сердце пускается вскачь. Страх и волнение переполняют ее, реальность предательски ускользает. Грета тонет в его объятиях, оказываясь в мире, где на стенах танцуют причудливые тени, а воздух пропитан ароматом тайны и страсти.
На следующий день Грета снова сталкивается с Джокондой. Обстановка далека от романтики: мужчина всего лишь вышел к бакам с мусорным ведром. Но натянутые нервы мадемуазели не выдерживают. Она закатывает глаза (это происходит с ней постоянно), сдержаться выше ее сил.
– Вы не можете так бесцеремонно… появляться на улице! – выкрикивает она в почти священном исступлении. – Вы же пугаете бедную женщину до полусмерти! А если человека дважды напугать до полусмерти, он, между прочим, умирает!
Мужчина замирает в изумлении, но тут же усмехается:
– Но я всего лишь выношу мусор…
– О, мусор! – Грета делает драматическую паузу и добавляет нравоучительным тоном: – Он как мущина: от него нужно избавляться вовремя!
Сосед лишь пожимает плечами, не в силах постичь логику этого эмоционального шторма. В тот же миг Грета заливается краской. Осознание собственной глупости обжигает: пора бы научиться самообладанию! Хотя в ее случае это, кажется, медицински невозможно.
Но поражение не в духе нашей героини. На следующее утро мадемуазель решает сменить тактику и переходит к «тяжелой артиллерии». Она облачается в самое легкое платье солнечно-лимонного цвета – изящный силуэт, кокетливые рюши и капелька истинного шарма.
Венчает образ шляпка – настоящий магнит для глаз. Кажется, будто на голове у Греты распустилась экзотическая орхидея из тончайшего пурпурного фетра. Широкие поля мягко касаются плеч, а на макушке горделиво возвышается атласный бант, переливающийся всеми цветами радуги. Это не просто аксессуар, а настоящая феерия, способная разогнать тучи в самый хмурый день. В таком «вооружении» Грета чувствует себя неуязвимой – она готова к решительному броску!
Шляпка самодовольно шепчет:
– Ну что, Грета, готова покорять мир? В таком наряде ты точно не останешься в тени!
Платье с легким смешком подхватывает:
– О да! Благодаря нам мадемуазель сияет, как солнечный луч. Но ты, дорогая шляпка, сегодня просто затмеваешь всех. В этом пурпуре ты – истинная королева!
– Королева? – кокетливо откликается шляпка. – Бери выше, я – сказочная фея!
Она весело покачивается в такт шагам:
– Посмотри, как я искрюсь! Я – само волшебство. Были бы у меня крылья, я бы уже взмыла ввысь. Представляешь, как чудесно было бы парить в облаках и танцевать с ветром?
– О, это было бы прекрасно! – кивает платье. – Ты стала бы самой очаровательной феей на свете!
Они утопают в собственном восторге, пока Грета не оказывается у порога. В руках у нее торт – «сладкое извинение» за недавнюю выходку. Это примирение бесконечно важно для нее, и впечатлительная мадемуазель начинает заметно нервничать.
Когда дверь открывает Джоконда, храбрость Греты мгновенно улетучивается. Сердце пускается вскачь, заготовленные речи рассыпаются в прах, а в голове воцаряется звенящая паника.
Красная как мак, она просто протягивает коробку и едва слышно выдыхает:
– Это… это всего лишь торт. Ничего больше.
Молодой человек рассмеялся – его смех был неожиданно приятным, обволакивающим. Он с явным интересом оглядел подношение и иронично заметил:
– Надеюсь, он не отравлен?
Грета выдавила глупую улыбку, чувствуя, как щеки буквально полыхают. Не дожидаясь ответа, она стремительно бросилась прочь. Мужчина так и остался стоять на пороге с тортом в руках, а впечатлительная мадемуазель уже скрылась за поворотом, оставляя таинственную «улыбку Джоконды» далеко позади.
На ходу Грета нещадно ругала себя за робость. Ах, если бы она могла прямо сейчас обернуться Фениксом! В этом образе она частенько являлась самой себе в мечтах. Грета воображала, как стоит на краю бездны, объятая очищающим пламенем. Ослепительная, как солнечный полдень, с волосами, вьющимися подобно языкам огня, и глазами, полными роковых тайн.
В этом обличии она точно знала, чего хочет. Это была не просто сила – это была чистая страсть. Огонь обнимал ее, нежный и жестокий одновременно. Она смеялась, и мир замирал в почтении. В ее движениях сквозила магия, перед которой невозможно устоять. Феникс в своем высшем великолепии: свободная, желанная, повелевающая вихрем эмоций.
«Вот бы явиться перед этой Джокондой в образе Феникса!» – мечтательно думала Грета.
Постепенно мадемуазель начала постигать важную истину: не стоит делать из кошки слона. Нужно просто смаковать жизнь и радоваться любому пустяку, особенно если в нем есть хоть капля романтики. Сосед превратился для нее в неиссякаемый источник вдохновения. На какое-то время Джоконда стал главным объектом ее наблюдений и дерзких фантазий – а воображение у истеричной Греты всегда работало на полную мощность!
Это наваждение длилось неделю или две. А потом… потом на горизонте замаячил новый идеал. Кстати, окончательно любовный морок развеялся, когда Джоконда решил улыбнуться Грете особенно ослепительно. В разгар этого триумфа его вставная челюсть предательски соскользнула, и «загадочный сосед» был вынужден спешно запихивать свой имидж обратно в рот большим пальцем. «Улыбка на миллион» в одночасье обесценилась.
Господин Надоедун
Впечатлительная и капельку истеричная мадемуазель Грета не представляла жизни без ежедневных выходов в свет. Ее главными сценами были парк и набережная, а подготовка к «спектаклю» занимала часы: каждый наряд подбирался с маниакальной тщательностью. Грета любила быть в центре внимания, и сегодня ее секретным оружием стало струящееся бирюзовое платье, буквально резавшее глаза на фоне унылого городского пейзажа.
«Гвоздем программы» выступала шляпка. Широкие поля и центр композиции – экзотический пурпурный цветок, настолько живой и яркий, что казалось, он все еще благоухает тропиками. Весь образ дышал игривостью, а вшитые в ткань розовые стразы искрились на солнце, создавая вокруг Греты ореол магии.
Грета умела производить впечатление. А еще она умела слушать… болтовню собственных вещей.
– Ну что, как я выгляжу? – восторженно пищала шляпка. – Скажите же, я – настоящая леди!
– Выглядишь на миллион, – подмигнуло платье. – Но помни: без меня ты просто аксессуар.
– Какая дерзость! – фыркнула шляпа. – Посмотри на мой цветок, он же затмевает все вокруг!
– Благодарю! – кокетливо прошелестел цветок. – Я только что с экзотических островов, даже загар еще не сошел!
– Загар? – платье недоуменно охнуло. – Да ты просто цветок-сибарит! А я всю ночь провела на стуле в позе «не помяться бы», а до этого месяц пылилась в шкафу, выдерживая битву с десятком других платьев.
Оно обиженно вздохнуло, грезя о настоящем отпуске.
Грета пребывала в абсолютной уверенности: мир вокруг вращается исключительно ради нее, а случайные прохожие рискуют потерять рассудок от ее неземной грации. Она то и дело поправляла подол, ловя мимолетное торжество страз, пускающих «зайчиков» в глаза обывателям.
Внезапно в поле ее зрения возник ОН. Мужчина, чья фигура заставила бы покраснеть античные статуи, уверенно шагал мимо. Впечатлительная мадемуазель драматично возвела глаза к небу и едва не осела на поребрик – восторг был почти осязаемым.
– Какой типаж! Какой темперамент! – заговорщически зашептала она, прижимая ладонь к взволнованной груди.
В мгновение ока воображение нарисовало широкоэкранный фильм. Вот они вдвоем на бесконечном золотом пляже. Теплый песок ласкает ступни, а шальной морской бриз затевает игру с ее локонами.
Ее герой – высокий, с ослепительной улыбкой и искрой во взгляде – легко, будто пушинку, подхватывает ее на руки. Она слышит его смех, чувствует надежное плечо и тает под взглядом, полным нежности, пока небо окрашивается в закатный зефирный цвет. В этом розовом мареве будущего не было места будням – только шепот волн и бесконечный романтический триумф.
Грета уже почти почувствовала вкус соленых брызг, как вдруг реальность грубо ворвалась в ее грезы в образе соседа.
На горизонте замаячил человек, которого она про себя величала не иначе как Господин Надоедун. Старше нее лет на десять, вечно витающий в своих странных эмпиреях, он пользовался в округе сомнительной славой. И дело было даже не в его манерах, а в пугающей статистике: ну какой нормальный мужчина добровольно превратит свой дом в приют для дюжины кошек? Грета считала, что такая концентрация хвостатых – перебор даже для одинокой девы, а для джентльмена – и вовсе диагноз.
Грета и с одной-то своей Кики с трудом находила общий язык, а тут – целая дюжина мурлык! Воображение мадемуазели, не знавшее границ, мгновенно нарисовало детальную картину соседского быта, хотя порога его дома она никогда не переступала.
В ее представлении там царил форменный кошачий хаос. Двенадцать пушистых акробатов резвились по углам, шлепая мягкими лапками по паркету и превращая жилище в цирковую арену. Вот какой-то хитрый кот затаился за диваном, чтобы эффектно выскочить на хозяина, точно актер из-за кулис, а Господин Надоедун лишь заходится в восторженном смехе.