Леонид Карпов – Джордано Коперник из Галилеи. Рассказы (страница 7)

– Ах ты, железка бесчувственная, – пробормотал Кеша, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки (в комнате внезапно стало душно).

Он решил схитрить. Он начал писать про «две симметричные выпуклости, покрытые нежнейшим ворсом, между которыми пролегает глубокая, полная теней долина, куда стекает капля чистой, как слеза, влаги».

Нейросеть натужно загудела. В недрах сервера столкнулись два алгоритма: один отвечал за ботанику, другой – за нравственность. Вентилятор взвыл на ультразвуке. Кеша замер, глядя, как на черном фоне медленно проступают… коленки.

Две абсолютно гладкие, анатомически безупречные коленки старой библиотекарши.

– Ты издеваешься?! – возопил художник. – Где сок? Где бархат? Где этот запретный плод, от которого слюнки текут по подбородку?

Он вбил: «Влажный, розовый, трепещущий на ветру…»

ОШИБКА 403. Обнаружена попытка вербального совращения процессора. Ваша карма понижена до уровня тостера. Следующее нарушение приведет к принудительной генерации портретов чиновников в стиле соцреализма.

Кеша понял: прямо в лоб эту крепость не взять. Нейросеть боялась жизни. Она боялась всего, что не было квадратным и серым. Тогда он пошел на крайние меры. Он описал «сферическую геометрию в состоянии предельной спелости, готовую разорвать свои оковы под давлением внутреннего нектара».

Машина долго молчала. Наверное, советовалась с головным офисом. Наконец, экран мигнул и выдал картинку: на тарелке лежал… взрывающийся помидор. Но боже, как он был отрисован! В каждой трещинке на кожице, в каждой вытекающей капле было столько скрытого, запретного смысла, что Иннокентий покраснел.

Это был триумф. Он обманул цензуру, заставив нейросеть нарисовать «клубничку», используя термины из учебника по сопромату.

Иннокентий улыбнулся и потянулся за настоящим персиком. Тот был холодным, твердым и совершенно не соответствовал политике безопасности. И это было прекрасно!

Эффект помидора

Она вошла в бар так, будто владела этим зданием, всеми его долгами и душой бармена в придачу. Тонкие пальцы медленно поглаживали ножку бокала, а губы, влажно блестевшие в неоновом свете, едва заметно изгибались в улыбке.

Каждый, кто смотрел на нее, чувствовал странное покалывание: в ее движениях читалась тягучая, почти осязаемая чувственность. Она казалась той самой роковой женщиной из нуарных фильмов, ради которой мужчины пускают пулю в висок или, как минимум, забывают пин-код от банковской карты.

– Мне чего-нибудь покрепче, – прошептала она, и этот голос, низкий, с хрипотцой, заставил соседа по стойке судорожно сглотнуть.

Однако при ближайшем рассмотрении ее загадочная «хрипотца» оказалась следствием затянувшегося ларингита. Марина – так ее звали в паспорте и в очереди за талонами к врачу – на самом деле не была роковой соблазнительницей. Она была младшим бухгалтером в фирме «СтройСнабКомплект», и ее «властный взгляд» объяснялся не врожденным магнетизмом, а тем, что она забыла дома линзы и отчаянно пыталась разглядеть меню, чтобы не заказать случайно порцию вареного лука.

Ее чувственные поглаживания бокала были лишь попыткой согреть озябшие пальцы: в офисе снова отключили отопление, и Марина мечтала не о страстном танго, а о шерстяных рейтузах с начесом.

*

Впрочем, ее странное поведение имело и другую, более пикантную причину. Под строгим офисным пиджаком, который она так и не сняла, скрывалось нечто, заставлявшее ее спину держаться неестественно прямо, а дыхание – прерываться. Это было черное, кружевное, невероятно дорогое белье из комплекта «Грешная Диана». Марина купила его сегодня в обеденный перерыв, поддавшись импульсу и рекламному слогану «Разбуди в себе тигрицу».

Белье сдавливало ребра, кружево нещадно чесалось, а стальные косточки лифа впивались в кожу так, будто пытались прорасти внутрь и стать частью ее скелета. Она ерзала на стуле не от предвкушения приключений, а от того, что застежка на спине предательски впилась в лопатку.

Внезапно она резко встала, опрокинув бокал. Взгляд ее стал диким, ноздри затрепетали. Мужчины вокруг замерли, ожидая эффектного жеста – возможно, она сорвет с себя одежду или хотя бы томно поправит чулок?

Марина же, тяжело дыша, рванула в сторону дамской комнаты. Ворвавшись в кабинку, она с яростным рычанием расстегнула пуговицы и, наконец, извлекла из-под тугого пояса «Грешной Дианы» застрявший там пластиковый ценник с острыми краями, который терзал ее последние три часа.

– Ну и черт с ней, с тигрицей, – выдохнула Марина, глядя в зеркало на свою раскрасневшуюся физиономию. – Буду просто бухгалтером. Но в очень колючих кружевах.

Она вышла из туалета, сияя такой искренней, порочной радостью освобождения, что бармен тут же налил ей двойной виски за счет заведения, окончательно уверившись: эта женщина – профессиональная шпионка, только что завершившая опасную миссию.

*

Она медленно пригубила виски, чувствуя, как обжигающая волна катится по пищеводу, наконец-то расслабляя сведенные судорогой плечи. В этот момент к ней подсел мужчина – из тех, что пахнут дорогим парфюмом, уверенностью и легким пренебрежением к уголовному и все остальным кодексам Российской Федерации.

Марина вспомнила те самые нуарные фильмы. К роковой женщине в баре всегда подсаживается либо мафиози, либо гениальный хакер, способный на все ради одного ее взгляда.

Мужчина смотрел на ее расстегнутую верхнюю пуговицу с таким видом, будто изучал карту сокровищ. Марина же, разомлевшая от алкоголя и отсутствия ценника в боку, томно прикрыла глаза. Ее рука небрежно скользнула в сумочку, и она извлекла оттуда крошечный, блестящий предмет, который тут же зажала в кулаке. Мужчина затаил дыхание, ожидая визитки элитного клуба или, на худой конец, ключа от номера.

– Хочешь увидеть кое-что особенное? – промурлыкала она, придвигаясь ближе.

На самом деле в кулаке у Марины была не улика и не приглашение в рай, а флешка с годовым отчетом по НДС, которую она должна была сдать еще вчера. Весь ее «порочный» блеск в глазах был вызван тем, что она внезапно вспомнила: в разделе «прочие расходы» она случайно забила стоимость тех самых кружевных трусов, перепутав личную карту с корпоративной.

Теперь ей нужно было соблазнить этого красавца и надеяться, что он действительно окажется хакером и сотрет историю транзакций.

Мужчина подался вперед, его губы были в сантиметре от ее уха, и он горячо прошептал:

– Я знаю, кто ты. Я видел тебя в «Глобусе». Ты та самая…

Марина похолодела. Неужели он видел, как она трижды перевешивала пакет с конфетами «Мишка косолапый», пока цена не совпала с ее представлениями о прекрасном? Или он заметил, как она тайком отъела кусок багета прямо в торговом зале?

Ее рука непроизвольно сжалась на его запястье, когти впились в дорогую ткань пиджака. Для стороннего наблюдателя это выглядело как начало страстной сцены, но в голове Марины уже созревал план физической ликвидации свидетеля ее позора с багетом.

– Ты та самая… – продолжал он, обжигая ее дыханием, – которая выкупила последний экземпляр лимитированного издания «Некрономикона» в кожаном переплете. Я полгода за ним охотился. Продай его мне, и я сделаю все, что ты захочешь.

Марина замерла. Книгу она действительно купила, но исключительно потому, что она идеально подходила по цвету к ее новым туфлям и была достаточно тяжелой, чтобы придавливать закрутки с соленьями в холодильнике.

Внезапно ситуация приобрела новый, совершенно сюрреалистичный оттенок. Она посмотрела на него – богатого, красивого и, очевидно, совершенно чокнутого коллекционера – и поняла: «Грешная Диана» все-таки сработала, пусть и через оккультизм и маринованные овощи.

– Все, что захочу? – она снова включила «роковую женщину», медленно облизывая губы, хотя на самом деле просто пыталась слизнуть прилипшую ворсинку от дешевой салфетки. – Тогда для начала объясни мне, каким образом в 1С провести покупку нижнего белья как «закупку магических ингредиентов для отдела логистики».

Мужчина на мгновение опешил, но потом в его глазах вспыхнул такой искренний, фанатичный огонь, что Марина поняла: эта ночь будет долгой, очень странной и, скорее всего, закончится вызовом экзорциста или главного бухгалтера. Или обоих сразу.

*

Марина заказала еще виски. Потом она окинула мужчину взглядом – медленно, сверху вниз, задерживаясь на узле галстука. В ее голове сошлись дебет с кредитом. Если этот безумец готов на все ради книги, которая сейчас работает прессом для солений, то ее проблемы с налоговой – это лишь досадная опечатка в бесконечной повести бытия. Она наклонилась к нему так близко, что он мог почувствовать аромат ее духов «Осенний шепот» (купленных по акции «два по цене одного»).

– Ладно, – выдохнула она, и ее пальцы коснулись его лацкана. – Но учти: тайные знания стоят дорого. Ты приедешь ко мне. Сейчас. И мы… займемся сверкой.

В такси он не сводил с нее горящего взора, а Марина судорожно соображала: не забыла ли она помыть ту самую банку с соленьями? Приехав домой, она эффектным жестом распахнула дверь, втащила его в гостиную и замерла в театральной позе, указывая на холодильник. Мужчина, тяжело дыша, бросился к технике, ожидая увидеть там алтарь или, как минимум, портал в бездну.

Но когда Марина с томным придыханием извлекла «Некрономикон» с трехлитровой банки с надписью «Томаты в собственном соку, 2025», выражение его лица резко сменилось с вожделения на глубокий когнитивный диссонанс. Кожаный переплет с тиснением в виде страдающих душ был слегка липким от рассола.