Леонид Карнаухов – Балтийский реванш (страница 5)
– Судно поставили на ремонт, сняли с линии и поменяли часть экипажа. Старпом оказался не нужен. Я решил уйти на берег, поэтому договорился, чтобы меня отправили домой, а не послали на другой пароход. Вот и всё.
– Так просто? А на берег – это хорошо. А то я сначала за отца переживала, а теперь за тебя. Женишься наконец-то. У моей подруги, у тети Аллы, как раз дочь подросла. Ты должен её помнить.
– Мама, вот давай только без сватовства. Этот вопрос я, практически, уже решил.
– Как ты мог его решить в плавании?
– Так получилось. Я встретил девушку и влюбился.
– Она что, у вас буфетчицей работала?
Мы с отцом не сговариваясь засмеялись.
– Ну что смешного, я не понимаю?
– Ир, на иностранных грузовых судах буфетчицы отсутствуют как класс. Там вообще женщин нет.
– Хорошо, но где ты тогда её встретил? Она что, иностранка?
– Да, мам. Встретил я её на берегу. В Колумбии, в порту Картахена. И она колумбийка.
– Она что, негр?
Мы с отцом опять засмеялись. Мамин ход мыслей был непредсказуем.
– Мам, ну почему негр. Она вполне себе белая. Смуглая немного. Очень красивая. И, вообще, классная. Она тебе понравится обязательно.
– Ой, Андрюха! Ты прямо сюрпризы преподносишь один за другим. То разводишься неожиданно, когда я к твоей Светке уже привыкла, то теперь колумбийка.
– Кстати, насчет сюрпризов. – я принес из прихожей пакет и вручил родителям подарки. Отец достал бутылку виски из коробки и поставил на стол. Мама открыла коробку, достала духи и тоже поставила на стол. Было видно, что её сейчас занимают другие мысли. Допрос продолжался.
– А что значит в порту? Она что, проститутка?
– Нет. Просто она танцевала в клубе недалеко от порта. – Вот это я зря сказал. Припортовая танцовщица маме понравится вряд ли могла. Отец глянул на меня укоризненно.
– Андрей, у тебя прямо как в песне про «Жанетту», которая поправляла такелаж в Кейптаунском порту. Они там в какую-то таверну шли, помнится. В таверну «Кэт». Где юбки узкие по швам трещат.
– Мам, просто она любит танцевать сальсу. Хобби у неё такое. Она ещё и студентка. Учится в Майами в университете. А зовут её не Жанетта, но похоже. Дженни.
– Этого только не хватало! Дженни. Как нашего кота. А на каком языке вы с ней общаетесь?
– На испанском.
– Я испанский совсем забыла. – Мама когда-то изучала его в университете, а сейчас преподавала там же французский язык, а ученикам ещё и английский.
– Будешь общаться с ней на английском. Она американка наполовину.
– Час от часу не легче. Ещё и американка. И что значит «будешь общаться»? Она что, приезжает в Россию?
– Пока нет, но приедет, я надеюсь.
– Я пошла за горячим, но вопросы у меня ещё не исчерпаны.
Пока мама вытаскивала из духовки утку и раскладывала её на блюдо, отец делал мне лицом знаки, явно означавшие тревогу и предупреждение. Мол, следи за языком. Это же стресс для женщины.
Мы ели запечённую утку, запивая её вином, и допрос временно прекратился. Но ненадолго.
– Итак, – продолжила мама. – Ты нашел женщину в Колумбии в порту. Она смуглая, танцует в таверне, учится в Майами и наполовину американка. И ещё собирается в Россию. Она что, из бедной семьи?
– Ира, не суди о жизни по латиноамериканским сериалам.
– А по каким-же сериалам мне судить? Он же рассказывает историю, которая очень подойдет для сценария какого-нибудь «Богатые тоже плачут 2».
– Мама, не нагнетай. Объясняю. Дженни выросла в Колумбии, у неё мать колумбийка. Она умерла. А папа из Штатов. Он работал в Колумбии после службы. Кстати, он морской пехотинец, как и я. Ветеран Вьетнама. Сейчас он живёт в Майами. У него там страусиная ферма. А Дженни учится в Майами в университете дизайна. Она не из бедной семьи. Отец вполне состоятельный. Средний класс. – Я решил не рассказывать пока про отца-ковбоя подробно.
– Ох, у меня сейчас голова пойдет кругом. И что нам со всем этим делать? Володя, а ты что молчишь?
– Ириш, я не вижу во всём этом особых проблем.
– А я вижу. Мне внуки нужны. И не чёрные, а вполне себе русские. Чтобы я могла им читать сказки Пушкина, а не какого-нибудь О’Генри.
Мама даже пустила слезу. Она всегда была чувствительной. А мы с отцом решили перейти на более крепкие напитки.
– Если внуки родятся здесь, ты вполне сможешь читать им Пушкина. А О’Генри, кстати, детских сказок не писал.
– А что скажут соседи, если внуки будут смуглые? Засмеют же! Так, Андрей, налей-ка мне тоже виски!
– Вот это по-нашему! Мама, успокойся. Всё будет хорошо. Внуки будут русские, ты будешь учить их французскому и читать сказки Шарля Перро.
– Расстроил ты меня, сын.
Рыжий кот Джонни тем временем залез мне на колени, улегся там и заурчал, как трансформатор. Признал наконец. Кот в семье появился благодаря мне. Вернее, благодаря Ленке, которая притащила на работу видео с вновь родившимися котятами, а я как раз зашел в офис. Котенок на видео был очень симпатичный, активный и смешной, а Ленка долго внушала, что я просто обязан его взять. Особенно после развода, потому что, якобы, начинается новая жизнь, и котенок в неё впишется как нельзя лучше. И уговорила. Было заявлено, что это девочка, что мама у неё сибирская кошечка, а папа-мерзавец пожелал остаться неизвестным.
Я притащил котенка в квартиру и зачем-то сообщил, что она здесь может делать всё, что угодно. Назвал Дженни. С Дженни, которая из Колумбии, я тогда ещё не был знаком, просто имя нравилось. Дженни решительно воспользовалась моим разрешением, что здесь можно делать всё, что хочешь. Весила она тогда восемьсот грамм. Эти восемьсот грамм носились по квартире с дикой скоростью, везде лазали и когтили деревянную мебель. Котенок энергично карабкался на диваны, кресла и по нашим ногам на колени. Я ходил весь исцарапанный. Она охотилась на всё, что шевелится, включая мои руки и ноги. Будучи трех месяцев от роду, котёнок стащил с праздничного стола кусок варёного языка и долго жрал его под диваном. Потом, как-то, украл варёную сосиску из моей тарелки прямо у меня из-под носа. Я сажусь завтракать, а тарелка пуста. Причем сосиска была последней. На руки Дженни не давалась и всегда спрыгивала, если её брали насильно. Иногда, правда, залезала на тебя сама и тогда сидела подолгу.
Примерно месяца через два мне попалась статья про поведение котов, где было сказано, что котята-девочки ведут себя, как правило, гораздо более спокойно, чем котята-мальчики. Тогда мне впервые пришла в голову мысль о том, что Дженни ведет себя как-то не по-девичьи. Первоначально определить пол у очень пушистого рыжего котёнка не представлялось возможным. Две дырочки под хвостом, и всё. Но теперь она подросла, и когда я её перевернул, то увидел внушительные признаки пола, которые не оставляли сомнений в том, что я имею дело с мужчиной. Так Дженни превратилась в Джонни.
Сейчас кот подрос, возмужал и, можно сказать, расцвел. Сверху и по хребту он был темно-рыжий, а на пузе – нежного персикового цвета. В родительском загородном доме он активно занимался ловлей мышей и приносил добычу маме на кухню.
– Ой, это мне! Спасибо, конечно. – всегда говорила мама, хвалила охотника и вознаграждала его чем-нибудь вкусненьким, например, кусочком варёной рыбки. Потом брезгливо, двумя пальцами брала мышку за хвост и выносила за территорию.
В свободное от охоты время Джонни мирно дрых на обеденном столе или на одном из диванов. Своим поведением и рыжей внешностью он напоминал мне Джонни-вождя краснокожих из советского фильма «Деловые люди», только без веснушек. Веснушки у кота отсутствовали, зато имелся шикарный рыжий хвост, похожий на перо жар-птицы. А вот шкодные повадки присутствовали в полный рост. В общем, кот стал любимцем семьи, а сейчас устроился у меня на коленях, издавая урчание, которое, по-видимому, должно было передать высокую степень симпатии.
– Смотри, как кот по тебе соскучился.
– Я тоже соскучился по нему. И по вам, конечно.
– Ладно. Скажи-ка мне, а когда эта твоя смуглая колумбийка приезжает?
– Я пока не знаю. Я же только вчера прилетел. Мы ещё не созванивались. Но думаю, что летом, во время каникул. Когда там в американских университетах каникулы? Я не знаю.
– Не скоро.
– Зато у тебя есть время подготовиться. Можешь даже испанский вспомнить.
– Может быть. Может быть. Может, обойдётся ещё.
– Мама, не обойдётся. Она обещала, а значит приедет. Так что вспоминай испанский. И вообще, Дженни классная. Очень обаятельная и открытая. Мы шли с ней из Колумбии в Штаты на «Эсмеральде», где работал Кукушкин. Там был русский экипаж. Так она покорила весь экипаж своим обаянием буквально за пару дней. И это, не зная языка.
– Ничего удивительного. Там же одни мужики в экипаже.
– Там были и две женщины, буфетчица и дневальная.
– Ну ясно. Всего две. Всё равно, это преимущественно мужской коллектив. А кстати, почему вы шли на судне?
– Просто подвернулась оказия, и нас взяли пассажирами. – рассказывать маме, что мы на «Эсмеральде» уходили от преследования я не стал. И без этого стрессов достаточно. – А с испанским я могу тебе помочь. Хочешь, позанимаемся?
– Сын, у тебя времени на это не будет. – Вмешался отец. Давай на следующей неделе отдохни немного, автомобиль купи, симку там. В контору съезди, скажи, что уходишь. А с понедельника – на работу. Раскачиваться некогда.
– Понятно. И снова – в бой!