Леонид Каганов – Моя космонавтика и другие истории (страница 9)

Странно, но очереди на проходной сегодня не было.

– Опаздываем? – хмуро осведомился дежурный, наверно, новенький.

Вера посмотрела вверх на табличку «Ордена 100-летия годовщины ВОСР КБ Агропроект имени Андреева при НИИ Спецбиотех» и плакат «XIX пятилетке – ударный труд». Часы над табличкой показывали без четверти семь.

– Есть запас, – улыбнулась она.

– Вы знаете, какой сегодня день? – Он покачал за стеклом ее паспортом с пропуском, но не отдал. – Праздничный сбор с шести утра. Пропуск я изымаю. И нечего улыбаться!

«Паша, оставь ее в покое, – пробасило из глубины караулки, – это ж Вера из медчасти. Она всегда улыбается».

– Алексей Мурадович, так приказ! – обернулся дежурный. – Опоздание – изъять пропуск.

Но документы вернул и турникет открыл.

В актовом зале народу было битком. На трибуне дочитывал послание Лев Петрович Столетов:

– …на благо Советского Союза. Несмотря на отдельные недостатки, – гремел директорский голос, – несмотря на ухудшающуюся обстановку, институт работает на переднем крае науки. Выполняя задачи Партии, продолжая дело Ленина и Берии, стены института подарили стране целых шесть лауреатов государственной премии: Лавушкин, вот он в зале, поаплодируем! – Зал взорвался аплодисментами. – Фельмуд! – Аплодисменты. – Лоботарёва! Мезальянц! И Бобров, вечная память!

Аплодисменты стихли.

– Поспелов, – вдруг сказала Вера.

Грянули послушные аплодисменты и тут же умолкли. Повисла тишина.

– Ну и Поспелов, в общем, тоже, – нашелся Лев Петрович, тряхнув бакенбардами, – мы же не будем этого отрицать. Но и поощрять тоже не будем. А будем работать, работать и работать, как завещал великий Ленин! С праздником, товарищи! Все по местам! А вы, Поспелова, – ко мне в кабинет.

Столетов сидел за своим столом под портретом Ильича. На столе в ряд стояли телефонные аппараты и чучело маленького мокеле-мбембе. Его когда-то привез Эрик из Валдайского очага.

– Вызывали, Лев Петрович? – улыбнулась Вера. – С праздником!

– С праздником… – буркнул Столетов. – Прикройте дверь. – Он опасливо приподнял третий слева телефонный аппарат, резко потянул шнур и выдернул из розетки и только после этого поднял взгляд. – Вера, я сколько раз говорил: утихните, вы на виду. Вы неоценимый работник, вас любят товарищи, но институт режимный. Я лично поручился перед первым отделом. Зачем этот цирк на собрании?

– Потому что Поспелов тоже лауреат.

– Бывший лауреат. – Лев Петрович нервно повертел штепсель и решительно воткнул обратно в розетку. – Ваш муж, – громко говорил он в стол, нависая над аппаратом, – предатель! Он предал институт, предал общее дело и сбежал – трусливо, тайком! Бросил товарищей, бросил вас, Поспелова! Ему подарили все: образование, признание, лабораторию. А чем он отплатил? Стыдный поступок, недостойный ученого! – Лев Петрович стукнул кулаком по столу, снова выдернул шнур из розетки и откашлялся. – Знаете, Верочка, в биологии есть термин: скирдоваться. Эрик вам не рассказывал?

– Нет.

– Очень зря. Скирдоваться – это когда мышь чувствует, что вокруг ходит лиса или кот. И начинает скирдоваться. Закапывается в укромное место, перестает бегать. Занимается домашними делами – тихо-тихо, словно ее нет. Я вам говорю русским языком: Верочка, надо скирдоваться. – Столетов указал пальцем вверх. – Вы не понимаете, что я сижу выше всех и все падает на меня? Говорят, я даже у самих Хозяев сейчас на особом контроле, если понимаете, о чем я. Вы каждый день перезваниваетесь – думаете, никто не знает, раз вам не делали замечаний? Но вы же понимаете, насколько это нежелательно для всего коллектива, эти ваши созвоны? А теперь вы не приходите на Ленинскую линейку! – Он схватил со стола лист и помахал им в воздухе.

– Честное слово, из головы вылетело!

– А Мурадович уже рапорт написал! А я теперь обязан реагировать! Что вы улыбаетесь? – Он нервно почесал пышные бакенбарды. – Вера, хотите работать в институте – работайте. Не хотите – пишите рапорт. Хотите на Дальний Юг за Поспеловым – черт с вами, летите, скатертью дорожка, как говорится. Еще сами там хлебнете инфильтрации и обратно попроситесь. Но мне, мне перестаньте создавать проблемы! Их и без вас хватает!

Вера увидела, что у него дрожат руки.

– Вы стали раздражительны, Лев Петрович. Хотите пирозолам? Он помогает расслабиться, у вас же такая нагрузка. А может, вам съездить просканироваться? Вы ж знаете, некоторые интегранты вызывают выброс желчи и дисфорию…

Вера осеклась: она смотрела на бакенбарды Столетова, которые он отращивал с октября. Бакенбарды выглядели солидно, по-профессорски, и Вера вдруг с ужасом разглядела, зачем они: из висков Столетова свисали маленькие крабьи ножки, тонкие и серебристые. Столетов поймал ее взгляд.

– В медпункте есть немного сульфацида, – сказала Вера. – Приходите, будем обрабатывать каждый день, иногда они просто уходят.

– Идите работать, Вера, не морочьте мне голову, – устало ответил Столетов и воткнул телефон обратно в розетку.

В тот же миг аппарат истошно зазвонил, а одновременно в дверь ворвался Мурадович:

– Лев Петрович! – кричал он, выкатывая глаза. – Прорыв под Кисловодском! Какая-то тварь докопалась, семь трупов, двоих утащила под землю!

– Спасатели? Пожарные? – Столетов вскочил.

– Все там! И мои там! Не могли до вас дозвониться!

Кисловодском называли склад института, никто не знал почему. Здоровенный железный ангар примыкал когда-то прямо к зданию второго корпуса. В одну из снежных зим часть ангара рухнула, и зайти из корпуса стало невозможно – только в обход, с улицы. Сейчас здесь стояла толпа.

– А я говорил, нельзя столько органики хранить в одном месте… – говорил кто-то.

– Умник нашелся! Это еще Поспелов говорил! А толку – где ее хранить-то?

Вера шла за Столетовым сквозь толпу. Внутри ангара царил разгром, словно тут бесился трактор, заросший механопаразитами: стеллажи повалены, ящики вскрыты, а по центру в полу зиял тоннель почти в рост человека – словно въезд в подземную парковку, вырытый в сырой земле исполинским червем. Дыра уходила вниз и вбок, а рядом стояли испуганные пожарные и спецбригада в химзащите с огнеметами.

– Я не полезу туда с этой зажигалкой, – говорил один из них. – Там семеро моих парней полегло.

– Тихо! – сказал кто-то.

Из дыры послышался далекий стон.

Столетов, растолкав всех, быстро оценил ситуацию:

– Ты советский человек! Там гибнут твои товарищи!

– А что я могу?! – Тот сбросил капюшон химзащиты. – У меня двое детей. Здесь танк нужен!

Столетов открыл рот, но Вера вдруг шагнула вперед.

– Я пойду! – сказала она. И зашагала вниз по глине.

Через несколько шагов лаз повело вбок, и вокруг сгустилась тьма.

– Эй, – позвала Вера. – Есть кто живой?

Стон повторился. Вера побежала вперед, привыкая к темноте, и вдруг чуть не споткнулась о человека.

– Помогите… – прошептал он, приподняв голову. – Ноги…

И Вера увидела: ног у него нет по самые колени.

– Держись, – сказала она, схватила парня за ворот куртки обеими руками и потянула назад, к свету. Несколько метров дались ей с трудом, затем пришлось отдышаться. Парень снова застонал.

– Там есть еще люди? – быстро спросила Вера.

– Нет… Медведь убил всех…

– Медведь? – Вера опасливо глянула в темную глубину и снова поволокла человека к выходу.

И когда до поворота оставалось уже немного, сзади послышался хруст щебня и частые-частые шлепки – мягкие, но от них дрожала земля, словно бежала пара слонов. Вера остановилась и обернулась.

Это было и правда похоже на медведя, только больше раза в два – из темноты, перекатывая свою массу, словно улитка, топотал грузный кожаный мешок белесого цвета со множеством когтистых лап и жутким симметричным рылом, как у глиста. Больше не было сомнений, чей это тоннель, – чудовище занимало весь диаметр. Не добежав метров трех, оно мягко затормозило и распахнуло огромный рот-трубу, набитую по кругу режущими пластинами, – словно выкатило их вперед из кожи и выдохнуло. Полыхнуло жаром – из глотки вылетали синие языки пламени.

– Божечки! – ахнула Вера. – Да это же гигантская тихоходка, про которую столько спорили…

Чудовище угрожающе подалось вперед.

– Не смеешь! – строго и отчетливо произнесла Вера, подняв ладонь. Она угрожающе сорвала с головы красный берет и шагнула навстречу.

Тихоходка от неожиданности попятилась, перекатилась на задницу и подняла передние пары лап. Некоторое время она водила рылом, словно принюхиваясь, а затем с какой-то удивительной ловкостью повернулась в тоннеле и с глухим ворчанием, перекатываясь с лапы на лапу, уплыла во тьму.

Вера надела берет и без проблем дотащила человека до выхода из провала. Тут ее схватили десятки рук, кто-то поздравлял, кто-то охал.

– Живых там больше не найти, – сказала Вера.

Все бросились заваливать дыру обломками ящиков и стеллажей. Вере было не до них – она осматривала парня. Крови не было: ноги были словно обрезаны плазменным резаком, ткань крепко запеклась. Идеальная ампутация. Вера ввела противошоковое, антибиотик и на всякий случай грибковый антидот. Парень открыл глаза, и Вера его узнала – это был охранник Паша с проходной.

– Скорую вызвали? – обернулась Вера.

– Звонили, – ответили из толпы. – Говорят, нет свободных скорых, только по записи на завтра.

– Они с ума сошли? – удивилась Вера. – Ну, давайте на носилки и ко мне в медпункт.