Леонид Каганов – Команда Д (страница 78)

Пассажир вздохнул.

– Вы не понимаете психологии наших партнёров. Любая подобная неприятность на нашей стороне расценивается ими как ненадёжность в бизнесе. Раз с сотрудниками нашей фирмы случаются подобные неприятности, значит надо крепко подумать – стоит ли с нами вообще иметь дело?

– Понимаю. – вздохнул Зеф.

– Вы работаете в «Коммерсант-дейли»? – спросил пассажир.

– Вы думаете я смогу вам чем-нибудь помочь?

– Возможно. Мы как-то работали с вашим изданием. Фамилия Казаченко вам не знакома? Это ваш сотрудник.

Зеф прекратил общение псевдокодом и мысленно выматерился. Не хватало ещё чтобы его вычислил этот местный коммивояжёр. Определённо, надо быть аккуратнее в разговоре. С другой стороны нельзя прекращать разговор с пассажиром – Зеф не может как Яна изображать истерику с тихим бормотанием, а общаться надо. Впрочем подготовка бойцов позволяла вести разговоры на должном уровне и выходить из любых ситуаций.

– Ну я знаю сразу трёх людей по фамилии Казаченко. – ответил Зеф.

В зрачках пассажира что-то мелькнуло и Зеф не смог понять – то ли тот удивился сообщению о трёх Казаченко, то ли Зеф ответил что-то совершенно невпопад и прокололся. Зеф перешёл в наступление:

– А как кстати называется ваша фирма, может быть я что-то слышал о ней по своей работе?

– ЗАО «Квадригелиум» – ответил пассажир.

– Нет, такого названия я определённо не слышал. – уверенно ответил Зеф.

В глазах пассажира снова что-то мелькнуло и Зеф опять усомнился – может быть это название слишком известно чтобы о нём не знал журналист крупной коммерческой газеты? Ведь за время безвылазного обучения в Школе вокруг в мире могло измениться очень многое. Пассажир смотрел куда-то в сторону, на руку Зефа. Зеф краем глаза проследил за его взглядом – нет, ничего особенного не было в руке Зефа. Разве только… Нет, не может пассажир быть таким проницательным. В руке Зефа действительно не было ничего особенного, единственное – не было на подушечке указательного пальца еле заметной приплюснутости и небольшого бугорка с внутреннего края, который появляется у каждого человека, которому приходится по долгу службы постоянно держать в руках авторучку. Вот уже восемь лет Зеф не держал авторучку…

– Название у нас осталось ещё от доперестроечных времён. – медленно произнёс пассажир, – Был когда-то концерн, который производил гелий в баллонах, и вот он получил название «Квадригелиум».

– Хм… Возможно. Но я об этом не слышал.

– Это очень странно, фирма была известна на весь Союз. – пассажир внимательно посмотрел на Зефа.

– Да, что-то такое я кажется припоминаю. Впрочем расскажите мне лучше про то, как всё началось здесь в самолёте – всё-таки материал об этом я должен написать прежде всего.

– Подготовить.

– Что?

– Мой знакомый журналист всегда говорил не «написать», а «подготовить». Это профессиональный жаргон. Знаете ли, как среди художников принято говорить не «рисую» картину, а «пишу»…

– Честно говоря я недавно работаю журналистом. – признался Зеф и искренне улыбнулся.

– Я вижу. – согласился пассажир. – Ведь я сам недавно работаю в фирме, раньше я как раз был журналистом…

Неожиданно Зеф услышал в ухе неожиданно грубый голос Миняжева:

– Прекрати колоться, идиот. Отпустили недоносков на задание. Кстати фирмы «Квадригелиум» никогда не существовало. Тут же его перебил голос Гриценко, громко объявивший: «концепция изменилась, морозьте ситуацию».

– Вот как? – сообщил Зеф удивлённо сразу всем троим.

– Я работал в детском журнале. – сообщил пассажир.

– В детском? Прекрасно, – объявил Зеф – в таком случае вы как коллега можете мне помочь – расскажите о том, чему вы стали свидетелем?

– Ну журналисту это должно быть ясно без слов. – усмехнулся пассажир, – взгляните хотя бы на того бритоголового, который сейчас снова идёт к нам со стороны спины. Сразу не поворачивайте головы, чтобы он не думал что мы шепчемся о нём. Вы не замечаете в его походке ничего необычного?

Зеф поколебался и решил, что оглянуться не помешает, к тому же будет повод уточнить заднюю мишень для Гека. Определённо этот пассажир оказался весьма умным человеком. Только вот зачем ему было врать про «Квадригелиум»? Хотя его тоже можно понять – как умный работник солидной фирмы, он знает что от журналиста в такой ситуации ничего хорошего ждать не приходится – переврёт всё потом, добавит от себя кучу несуразностей и в печати появится такое, что дирекция фирмы потом не похвалит за откровенность.

Зеф обернулся на приближающегося сзади бритоголового, заодно привычным взглядом поймал фигуру боевика с автоматом, полусидящую-полустоящую в дальнем конце салона и успел ещё двумя щелчками языка чуть скорректировать Гека – положение головы автоматчика изменилось на каких-нибудь пять сантиметров с момента последнего наведения. И в самый последний момент Зеф понял, что что-то не так. Что именно не так – он ещё не успел понять, когда ощутил слева еле заметное движение и почувствовал что что-то прикоснулось к его телу в области бедра. Это было самое первое мимолётное ощущение, сама боль от укола ещё не успела добежать до мозга, но Зеф уже понял всё. Он понял, что попался в ловушку – как последний дурак, мальчишка. Попался в ту же самую ловушку, в которую в своё время попала Яна, ещё до школы… Он не смог «прокачать» махрового спецагента, а тот его тем временем вычислил. Непонятно было только одно – если этот агент работал на террористов, то почему… Впрочем времени на размышления не было. Зеф знал, что у него наверняка в запасе есть несколько секунд – мышца бедра не так интенсивно снабжается кровью и пока кровь донесёт парализующее вещество до нервных центров (а Зеф не сомневался, что это именно паралитик, он даже знал какой именно – слышал сводку Миняжева о результатах вскрытия пассажира, сидевшего ещё совсем недавно на этом же самом месте)… Всё это мигом пронеслось в его мозгу и в тот момент когда он уже полностью ощутил укол в бедро, он рванулся с места, крутанулся и выкрикнул команду аварийного начала операции.

Его враг был махровым агентом, немолодым и с богатым опытом. Его опыт намного превышал опыт Зефа, но конечно боевая подготовка была несравненно хуже. Агент долго колебался прежде чем совершить этот шаг – положение его было двойственным: с одной стороны он представлял здесь сторону, дружественную группе террористов – агент работал на турецкую разведку. Он даже узнал в одном из боевиков Мавлади, так как был в курсе о составе штаба сопротивления. Но события развивались так стремительно и непредсказуемо, что он решил ни в коем случае не демонстрировать своей принадлежности к каким-то третьим силам. Он изображал обычного пассажира когда Хоси напал на его подопечного, которого он должен был «пасти» до самого Берлина. Он изображал пассажира и когда рядом с ним посадили этого странного толстяка… Агент не сразу понял что именно ему показалось странным в этот толстяке – может быть какое-то мимолётное движение или чересчур быстрый взгляд из-под полуопущенных век, но профессиональное чутьё подсказало ему, что этот человек крайне опасен. И в тот момент, когда он понял, что Зеф действительно не тот за кого себя выдаёт, а следовательно профессионал очень высокого уровня, агент решил действовать. Терять было нечего – его задание полностью сорвалось, человек, нужный ему, лежал на бетоне у самолёта или в местном морге. Документы, лежащие в дипломате подопечного были заперты в полке над сиденьем, и не было никакой возможности их извлечь. И уйти незаметным после освобождения самолёта от террористов тоже было бы нелегко, тем более что наверняка никого не отпустят, а, наоборот, будет устроена неплохая проверка. А хорошей, тщательной проверки документов ему не выдержать… Да он и сомневался, что самолёт освободят от террористов. И когда он увидел, что в салоне появился профессионал, то рассудил, что обезоружить его и примкнуть к террористам для него сейчас будет выгоднее. И он впрыснул Зефу остатки парализатора из пластикового шприца, который незаметно подобрал с полу.

В этот момент он был готов к атаке Зефа, точнее был уверен что готов. Но реакция Зефа его ошеломила – эта туша, казавшаяся массивной и неуклюжей ещё секунду назад уже была развёрнута лицом к нему, и в воздух перед самыми его глазами взметнулась рука. Всё происходило в доли секунды, агент отпустил шприц и дёрнулся, поджимая руки, закрывая лицо… И не успел.

Рука Зефа еле заметно качнулась в воздухе. Боевику, сидящему сзади с автоматом, показалось что она всего лишь дрогнула – раздался хруст и голова сидящего рядом безвольно откинулась – его шея была безнадёжно раздроблена ударом ребра ладони. В следующую долю секунды боевик напрягся чтобы вскочить, не зная ещё – то ли выпустить очередь по салону, то ли подбежать к месту, где творилось что-то странное, но ничего из этого он сделать не успел – его голова словно разорвалась изнутри и вокруг наступила вечная тьма – это Гек выполнил свою роль.

Бритоголовый среагировал правильно – вместо того чтобы прыгнуть к тому злосчастному месту и попытаться усмирить толстяка, делающего непозволительно резкие движения, он рефлекторно отпрыгнул назад, одновременно поднимая дуло автомата. И когда сзади послышался выстрел – точнее не выстрел, а резкий свист влетевшей в салон пули, треск разрываемой ею обшивки самолёта, сливающийся с глухим, немного чавкающим звуком вхождения в мягкое тело, и снова со звоном обшивки, бритоголовый среагировал ещё раз – он пригнулся, бросившись на пол. Это были не сознательные, осмысленные действия – просто рефлекс, выработавшийся за долгие годы: стреляют-ложись. Он так и не понял что произошло, и совсем уж было непонятно как фигура этого внезапно взбесившегося неуклюжего толстяка-журналиста вдруг оказалась перед ним. Это казалось невозможным – до кресла, на котором сидел толстяк ещё долю секунды назад, было не менее трёх метров. Бритоголовый всё-таки был бойцом – он ударил. Ударил, потому что мозг подсказывал – поднять ствол автомата уже нет времени. Это будет потом, после удара. Он ударил ближайшей рукой, левой. Без замаха, на замах тоже не было времени, с места – туда, в самый центр появившейся перед ним фигуры. Ударил и почувствовал, что кулак рассёк воздух. И в следующий момент что-то вспыхнуло и салон самолёта перевернулся, кружась и затухая…