Леонид Иванов – Морская душа (страница 11)
И правда.
По связи идет запрос командира экипажа самолетов дальней авиации Ту-95:
«830, я 830 запрашиваю цель для выполнения своей задачи». 830-й номер – это наш бортовой номер корабля.
Интересно, что их номер самолета совпал с нашим номером. Получив задание, наши самолеты, по согласованию нашего командования с нашим противником, использовали одну и ту же цель. Слышно, как переговариваются летчики между собой.
– На радаре вижу цель, разрешите выполнять поставленную задачу?
– Разрешаю!
Я внимательно слежу за целью. Жду, когда появятся наши самолеты. Самолетов не видно, а в направлении цели метнулась яркая стрела, и от цели остались только обломки.
И тут над нами появились наши серебристые четырехмоторные самолеты. Устроили нам и противнику показательную дозаправку в воздухе. Развернулись, помахали крыльями и исчезли из нашего поля зрения.
После этого противник выбросил еще одну цель, и тренировки у них начались с новой силой.
Но вот что-то у них пошло не так. Заходивший на посадку палубного аэродрома авианосца «Энтерпрайз» самолет «Фантом» рухнул в воду.
Полеты сразу прекратились.
Спасти экипаж не удалось. Здесь хорошая глубина.
Командир соединения через сигнальщика шлет противнику соболезнование.
Моя смена закончилась. Ушел отдыхать.
Конфликт продолжался между Индией и Пакистаном более двух месяцев, и мы все время не выпускали из вида авианосец «Энтерпрайз» и его окружение. Во время этой слежки случился небольшой инцидент, поднявший нашему экипажу настроение.
Атомный авианосец ВМС США «Энтерпрайз»
К авианосцу подошел заправщик, и началась заправка.
Эсминец и корвет, оголив борт авианосца, выдвинулись на место заправки и решили тоже заправиться, благо у них это отработано четко.
Наше командование резко сменило курс и направилось в сторону авианосца.
Сколько было отработано задач по нанесении удара по условному противнику, кто говорит пять, кто меньше, кто больше, но факт остаётся фактом.
Увидев, что мы изменили курс и на нашем корабле все установки в боевой готовности, подняли тревогу, и корабли охраны бросились нашему кораблю наперевес, обрывая заправочные шланги.
Переполох получился значимый, но до конфликта дело не дошло. Корабль снова лег на свой курс.
Вот что об этом слежении друг за другом вспоминает вице-адмирал В. С. Кругляков:
«Первая группа советских кораблей, вышедшая из Владивостока в начале декабря, вошла в Индийский океан только 18 декабря, а вторая 24 декабря, то есть обе после того, как война закончилась. Таким образом, ни один из кораблей этих групп не являлся угрозой для АУГ* во главе с авианосцем «Энтерпрайз» в течение нескольких дней, когда АУГ находилась в районе конфликта, в то время пока шли боевые действия. Это также подвергает сомнению пугающие заявления в некоторых американских источниках о том, как близко были Соединенные Штаты и Советский Союз к военно-морской конфронтации в течение войны. Командующий советскими силами вице-адмирал В. С. Кругляков перенес свой флаг на ракетный крейсер «Варяг» и продолжил выполнения задачи. Наши и американские корабли продолжали следить друг за другом и после завершения боевых действий, но ситуация в корне изменилась, теперь перевес был на стороне советского флота. К моменту сосредоточения всех отрядов здесь находилось около 20 боевых и вспомогательных кораблей ВМФ СССР. Вице-адмирал в отставке В. С. Кругляков: «У нас в составе отряда к тому времени было два ракетных крейсера, три больших противолодочных корабля, три дизельные и две атомные подводные лодки. Слежение проходило между Цейлоном и Сунгарским проливом. Самолеты наши появились дня через четыре. Они стали давать нам разведданные. Сразу стало легче. Взаимодействие между надводными кораблями и подводными лодками было тоже очень хорошее. Все командиры – опытные и грамотные. Наш удар включал к этому времени уже 32 ракеты в первом пуске и 16 ракет во втором. Эти возможности, видимо, и отрезвляли американцев. Во время слежения многое пришлось наблюдать. В том числе и 3 аварии на «Энтерпрайзе». На наших глазах при посадке один самолет упал в море, причем весь экипаж погиб. Когда самолет упал, я предложил американцам свою помощь, но они отказались. Когда нам стало ясно, что летчики погибли, мы выразили американцам соболезнование. После этого каждый день с авианосца без подписи поступал семафор «Доброе утро». Всего же слежение длилось около месяца. Вдруг уже в конце военного конфликта мы перехватили телеграмму открытым текстом командира противостоящего нам соединения командующему Тихоокеанским флотом США такого содержания: «За нами ведется постоянное слежение, мы опоздали с развертыванием, советских кораблей много, а их командующий ведет себя нагло». Последнее было для меня неприятной припиской. Дело в том, что я получил приказание сфотографировать «Энтерпрайз» с близкого расстояния. Выбрав момент, когда авианосец принимал топливо для самолетов, я прошел рядом с ним на расстоянии примерно 30 – 40 метров. Даже лицо командующего американским соединением разглядел. Это и послужило поводом для последней приписки. Вскоре поступил запрос от министра обороны А. А. Гречко по этому вопросу. Пришлось объясняться, что выполнял приказ».
© 2021 8eskadra.
*© Copyright: Леонид Иванов 5, 2021
Свидетельство о публикации №221062801334
Могадишо
Закончился конфликт между Индией и Пакистаном. Гвардейский ракетный крейсер «Варяг» и большой противолодочный корабль «Строгий» в ходе службы с 10 по 19 февраля 1972 года совершили деловой визит в Могадишо (Сомалийская Демократическая Республика). Советская военная база *«Бербера».
Здесь, став на якорь на «банке» Чагос, порт еще только достраивался, личный состав отдыхал. Отсыпался, загорал, ловил рыбу, ходил в увольнение. Нет, боевая вахта велась круглосуточно, мы же не дома, а значит, ухо держим востро.
Мы в открытом море. В подтверждение этому со стоявшего на рейде японского сухогруза упали за борт крупных размеров предметы, которые начали своё движение в нашу сторону. Немедленно докладываю по связи дежурному офицеру на ходовой мостик.
«Боевая тревога».
Отрабатываем машинами, разворачивая свой корпус корабля, и уходим от столкновения с загадочными предметами.
Наши «мухобои» (артиллерийская установка) берут на прицел движущиеся предметы.
Вахту не покидаю. Постоянно докладываю расстояние между движущимися загадочными предметами и бортом нашего корабля.
– Дежурный на юте, сколько кабельтов* (185,2 метра) от борта корабля до движущихся предметов?
– Тут и кабельтова нет! Метров пятьдесят – шестьдесят. Проходят параллельным с нашим курсом.
Отрабатываем ещё машинами.
Предметы отдаляются от борта на расстояние кабельтова*.
Из открывшейся двери башни артиллерийской установки высовывается улыбающийся старшина первой статьи Кашин:
– Леха, убери свой фейс, а то мы сейчас как стрельнём! – Кричит мне Кашин.
– Куда ты там стрельнешь! Они мимо проплывают! – Кричу в ответ я.
Ну вот зашевелились на японском сухогрузе, спуская со своего борта сухогруза моторную лодку. Она берет курс на эти плывущие предметы.
– Дежурный! В нашем направлении движется моторная лодка!
– Видим и сопровождаем лодку!
Лодка поравнялась с плавающими предметами, по одному погрузила их в своё плавающее средство. Развернулась и направилась к своему судну, на прощание помахав нам руками.
Отбой боевой тревоги! – разносится по трансляции корабля
Большой сбор играют по кораблю.
Личный состав свободный от вахты построились, под натянутым тентом над палубой, на юте.
По правому борту спускаются: командир 10-й оперативной эскадры ТОФ (1970 г.) контр-адмирал Владимир Сергеевич Кругляков, за ним капитан второго ранга Морозов, капитан корабля Ю. И. Дерябин и еще несколько офицеров. Провожаю их по стойке смирно. (На корабле честь не отдают.)
Слово берет командир оперативной эскадры контр-адмирал В. С. Кругляков:
– Товарищи офицеры, мичмана, старшины и матросы! От своего лица объявляю всем благодарность за проявленную бдительность.
Особую благодарность объявляю вахтенному на юте, командиру отделения БЧ-2, старшине второй статьи Иванову. От своего лица, за проявленную бдительность на боевом посту, объявляю старшине второй статьи Иванову десять суток отпуска, а также сфотографироваться у развернутого знамени части!
Я, конечно, всё слышу, но покидать свой пост не решаюсь.
– Команде разойтись! Личному составу заняться согласно корабельного расписания.
Я снова застыл по команде «Смирно»!
Смотрю, командир корабля указывает на меня контр-адмиралу В. С. Круглякову, тот приостанавливается и направляется ко мне.
– Вахтенный на юте гвардии старшина второй статьи Иванов, – немного замявшись, отрапортовал я.
– Спасибо за службу, старшина! И протягивая мне руку, в которой находились командирские часы, которые он снял со своей руки.
– Служу Советскому Союзу!
Адмирал похлопал меня по плечу и направился на ходовой мостик, а я ещё стоял в оцепенении, пока меня не растормошили мои друзья по службе.
– Ну Лёха, ты даёшь! Похлопывает меня по плечу земеля Володя Говоруха.
Меня окружают любопытные старшины и матросы, мои одногодки.
– Сейчас же разошлись! А вы, старшина, будете наказаны за то, что нарушаете Устав корабельной службы по несению вахты, – слышен голос проходившего мимо собравшейся толпы дежурного по кораблю капитан-лейтенанта Кепкало.