Леонид Иванов – Часики (страница 18)
Николай громко постучал по кабине.
Шофёр резко затормозил.
– Чего стучите? – спросил он.
– Да, мне нужно здесь сойти, а то потом добираться далеко, – сказал Николай.
– Давайте, друзья. Я дома.
Николай взял чемодан и ловко спрыгнул на землю.
Машина, снова набрав ход, двинулась дальше, поднимая за собой облако пыли.
Их дом утопал в зелени вишнёвых деревьев, которые в своё время высаживал он, помогая матери.
Мать всё время учила Николая:
«Дерево спилил на дрова, посади вместо него новое. Тогда наш двор будет защищён от пыли, которые поднимают с дороги пролетающие мимо грузовые машины».
Не успел Николай войти во двор, а его встречает верный пёс Дозор.
Он обрадованно повизгивал и, подпрыгивая, старался лизнуть Николая в лицо.
– Что, соскучился? И я тоже.
С дверей дома вышла мать. Увидев сына, всплеснула руками и сказала:
– Сынок вернулся. Как же ты вырос. А я тебя каждый день выглядывала.
– Идём, я тебя накормлю. Наверное, голодный.
– Да, мам, всё нормально. Нас кормили хорошо.
– Ну всё же садись покушать. Я свеженького борщика сварила.
Николай поставил чемодан. Помылся после дороги. Переоделся. А всё, что на нём было с одежды, решил сразу привести в порядок.
Пока он приводил себя в порядок, на столе уже появилось кушанье.
Николай в один присест одолел миску борща.
– Может, добавку насыпать? – спросила мать.
– Потом. Мне нужно сбегать в одно место по делам.
– Да ты хоть бы немного отдохнул с дороги.
– Да, чуть не забыла. Вчера какая-то бумажка нам пришла с военкомата. Вот, посмотри.
Николай с любопытством взял бумажку:
«Повестка.
Фёдорову Николаю.
Вам необходимо явиться в военкомат на 8 часов для прохождения медицинской комиссии.
Явка обязательна.
Начальник»…
«Вот это неожиданность. Так, может, их того и забрали раньше с Бурсы.
Да, это Татьяну не очень обрадует». Подумал Николай.
– Что там пишут? – спросила мать.
– В военкомат завтра вызывают.
– Ой, боже же ты мой. Ещё этого мне не хватало. Неужели мужиков больше *нету? – запричитала она.
– Мам. Ты чего. Я военнообязанный, а значит, и в армии должен служить, как все.
– Сынок. Так ты ж ещё молоденький совсем.
– Мам.
– Потом. Всё будет хорошо. Я побежал. А то уже темнеет.
Николай подошёл к зеркалу, висевшему на стене. Поправил пятернёй свою роскошную шевелюру, взял книгу и направился к выходу.
«Не мешало бы букетик цветов».
Он заглянул в палисадник. Может, какие цветы цветут.
Ему повезло. Зацвёл куст георгины. Но цветков всего два. Больше цветов не было.
Николай взял нож, осторожно срезал самый лучший цветок. Вложил стебель цветка в книгу и аккуратно, чтобы не сломать цветок, зашагал на свидание.
Возле Гончаровых на лавочке сидели женщины, обсуждая сплетни, которые, по их мнению, имеют для собравшихся большую значимость. Увидев Николая, женщины притихли.
«Сейчас что-нибудь спросят», – подумал Николай.
Точно.
Как только он поздоровался с сидящими на лавочке женщинами, любознательная соседка тётка Люба спросила:
– Коля. Ты это куда собрался на ночь глядя. Случайно не на свидание к своей зазнобе. А чего цветок только один? Пошли, я тебе букетик цветов соберу.
Она проворно встала и зашагала к себе в палисадник.
Через пять минут она вынесла аккуратненький букетик шикарных ромашек и сказала:
– Давай мы твою георгину в центр букетика вложим. Вот, смотри, как красиво получилось.
Действительно, это уже был букет, а не одиночный цветок.
– Тетя Люба. Спасибо Вам огромное за букет.
– Да ладно, беги, а то, пожалуй, уже соскучилась твоя зазноба.
Коля продолжил свой путь. А на лавочке начались обсуждения его особы. Но этого он уже не слышал.
Пролетев, словно на крыльях, расстояние от своего дома к дому, где жила Татьяна в ожидании встречи с ней после долгой разлуки, Николай остановился возле знакомой калитки. Переведя дух, вошёл во двор. В маленьком окошке, прикрытом занавеской, горел свет.
Николай постучал. Через некоторое время из сеней дома послышалось:
– Кто там?
– Наталья Фёдоровна. Это я.
– Кто это я? В такой поздний час.
– Да ещё не поздно. Это я. Николай. Таня дома?
Дверь открылась. На пороге появилась хозяйка дома.
– А, это ты, Николай. Где же ты так долго был, что не заявлялся к нам. Ни слуху ни духу от тебя. Письмецо хотя бы написал, а то Таня переживает.