Леонид Ильичев – Когда рок-н-ролл был зеленым (страница 1)
Леонид Ильич Ильичёв
Когда рок-н-ролл был зеленым
© Леонид Ильичёв, 2025
© «Время», 2025
ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ОФОРМЛЕНИЕ
О романе Леонида Ильичёва «Когда рок-н-ролл был зеленым»
Долгие годы я испытывала нечто вроде легкого печального раздражения, сталкиваясь с текстами о позднесоветском прошлом, – мне казалось, что эта эпоха отошла в сумерки истории, где покрылась пылью, как детские лыжи или гитара, и на какое-то время перестала производить смыслы. Однако сейчас очевидно, что это было заблуждение – что-то вроде горькой иронии судьбы. История в своем обычном лукавстве изогнулась, вывернулась и предложила нам новый набор карт, в котором именно позднесоветский период оказался островажным для понимания, проживания нашего сегодня, да и, возможно, выхода из него. Именно в тех десятилетиях мы ищем сегодня ответы на наши зияющие вопросы.
Роман-воспоминание Леонида Ильичёва «Когда рок-н-ролл был зеленым» служит именно такой задаче внимательного исследователя – заново войти в поток времени, попытаться понять его и собственную личность в этом потоке. При этом складывается достаточно парадоксальная ситуация: автор-повествователь показывает нам пласт, который не слишком легко связывается с мифологией советскости, – существование молодых людей в мире музыки, причем именно рок-музыки. Таким образом, нам сразу заявлено, что позднесоветское – это не только блеклая вывеска «Слава КПСС!», не только пустые витрины магазинов и эзопов язык – все гораздо сложнее: перед нами борьба молодых (и не только) людей за свою внутреннюю свободу. Именно этот сюжет кажется мне наиболее важным и увлекательным в прозе Л. Ильичёва.
Какова же эта проза по своему существу, по своей фактуре?
Перед нами легкий, прозрачный, слегка улыбающийся рассказ о жизни, замечательно внимательный к ее подробностям, драгоценным деталям. Мне кажется, это сообщает литературной машине времени истинную власть: читатель переносится на десятилетия назад и вместе с рассказчиком теперь волен не знать исхода судьбы, но наслаждаться открытостью, возможностью – все роковые ошибки и сожаления еще впереди.
Я сердечно рекомендую эту прозу тем, кто хочет силой воспоминания перенестись в мир, где играть другую музыку было актом дерзости, где молодые люди посредством знания и искусства искали способы перехитрить угрюмого Левиафана. Но особенно я рекомендую это повествование молодым – возможно, именно им сейчас книга о поиске внутренней свободы, о борьбе со страхом, всегда с легкой насмешкой, может быть особенно полезна.
От автора
Когда рок-н-ролл был зеленым
Пролог
Поезд опаздывает на полтора часа. Стоянка – минута, а у нас багажа на полтонны: инструменты, неподъемная басовая тумба, ударная установка, звуковая аппаратура, усилители, микрофоны, провода, новенький ревербератор, мои инструменты – скрипка с органолой, гитары. На областной слет «Мурманск-1971» едут студенты из стройотрядов со всего Кольского полуострова, и если бы не помощь попутчиков, пришлось бы рвать стоп-кран. Во Дворце культуры рыбаков собралось две тысячи человек. Концерт прервался, ждут нас.
В спешке мы разгружаемся, подключаемся, настраиваем инструменты, пробуем микрофоны, и все это под аккомпанемент ровного гула голосов из зала и коротких вспышек аплодисментов на каждый звук электрогитар.
Наконец занавес едет, полный свет, басист на сцене один, он начинает: «Та-та-та-а, та-та-та-та-а», и одновременно зал, разогретый за полтора часа ожидания, взрывается в две тысячи глоток, опознавая Deep Purple: «А-а-а-а!..» Мы выскакиваем из-за кулис, подбегаем к стойкам, ударник на бегу запрыгивает за барабаны – и… тарелка слетает с установки и со звоном скачет по сцене, а ударник за ней, ловит и водружает на место, но басист все это время непреклонно повторяет заход из «Smoke on the Water»1.
Ситуация спасена, и тут наконец мы набрасываемся на микрофоны:
Слова дурацкие, самопальные, но со смыслом: группа называется «Зеленые муравьи». Впрочем, что слова! Главное – драйв.
Дальше: гитарный запил, импровизация – и поехало. Битловские вещи, арии из рок-оперы «Jesus Christ Superstar»3, «July Morning»4 – сложнейшая композиция группы Uriah Heep, – и потом весь репертуар.
Неважно, на каком языке, – слов песен мы до конца и не понимаем, смысл передается через гармонию и ритм, рок шире своего времени и сильнее границ. Как поет Джон Леннон в «Imagine»:
И мы вслед за ним повторяем:
После концерта, в поезде на пути домой, в Ленинград, мы ощущаем себя звездами. В нашем купе толпится народ, девочки поглядывают с интересом, улыбаются, парни хотят дружить. Не знаю, как дальше сложится судьба группы, но такое чувство, что теперь я обязательно найду себя, теперь я не потеряюсь.
Начало
Абитуриент, 1967
Начало занятий в институте перенесли на октябрь, а четвертого сентября, сразу после зачисления, всех первокурсников отправили в совхоз на уборку урожая в Ленинградскую область. Поселили в дальней деревне, в заброшенной деревянной школе, до города вроде близко, но транспорта нет и пешком не дойти. Спали на двухэтажных нарах вповалку, одетыми, без простыней и наволочек. Лежали так плотно, что если кому-то надо было повернуться на другой бок, поворачивались все как по команде. Условия казарменные, зато быстро перезнакомились.
Вечерами сидели у печки, грелись, болтали, пели песни.
Длинный худой парень с детской застенчивой улыбкой на слегка скуластом лице выделялся своим сильным высоким голосом. Тенора, как мне казалось, должны иметь широкую и короткую грудную клетку, а у Саши была фигура голодающего ковбоя, только без лошади. Зато с собой у него была гитара, а рот он мог раскрыть так широко, что туда можно было вертикально поставить спичечный коробок. Все пробовали, но повторить такое никто не сумел. Он тут же оброс толпой новых приятелей. На поле в ожидании ящиков или бортовой машины, на которой нас развозили, мы дружно распевали то, что постоянно крутили по радио: народные песни, военные, украинские, революционные, даже шлягеры из репертуара Эдуарда Хиля и Эдиты Пьехи. Прежде я гордился силой своего голоса, но перепеть Сашу мне не удавалось, зато получалось твердо вести вторую партию, и у нас с ним сразу сложился дуэт. А иногда, когда кто-то из однокурсников был в состоянии заменить меня и петь втору, я подпевал басом, получалось красивое многоголосие.
За месяц вспомнили все, что знали с детства, слова всплывали сами собой:
Эта песня была одной из самых любимых.
– А давайте сколотим ансамбль, – сказал Саша. – Все девчонки будут наши! У меня в школе была группа.
– Закончишь институт – делай что хочешь, – отреагировал отец, когда я уже дома обмолвился насчет ансамбля.
А раньше он говорил: «Поступишь в институт, делай что хочешь».
Поступить в институт, который мне выбрали родители, непросто, но если не поступишь, загребут в армию. Конкурс большой, а Механический институт – престижный и маленький, всего три факультета, вечерний не в счет. С медалью нужно сдавать только один экзамен – физику, но только на пятерку, и тогда можно претендовать на лучшую специальность. А какая лучшая? Факультеты, кафедры – названия одно туманнее другого: «Динамика полета и управление», «Летательные аппараты», «Двигатели летательных аппаратов». Чем отличаются? Мне семнадцать, и я ни сном ни духом, а ведь профессию, как жену, выбирают на всю жизнь.