Леонид Гурченко – Чертополох. Книга слов (страница 8)
Попытка увязать имя «русы» с ругами, которые могли появиться в Приазовье вместе с готами, натолкнулась на неодолимое сопротивление лингвистов, и главным образом, на исследования великого современного лингвиста О.Н. Трубачёва, который пришёл к выводу, что «переносы (имени русь) с севера на юг нам неизвестны да они и противоречили бы магистральному направлению исторического развития. С Юга на Север была перенесена и расширительно употреблена Русь северопонтийская, таврическая, придонская, приазовская – на Русь славянскую, в том числе днепровскую, и так – вплоть до «Руси варяжской». «Двинувшись, подобно готам, на юг, руги с Y-го века – на Дунае, то есть в центре Европы, что делало их хорошо известными в тогдашнем европейском мире» (15).
Но мы всё-таки не хотим пройти мимо ругов, чтобы обратить на них внимание как на силу, вызывающую изменение имени русов. На западе русов иногда называли ругами. Например, княгиню Ольгу – королевой ругов. В конце I в. Тацит знал ругов на Левобережье Одера, готонов (готов) на Правобережье Вислы, венедов на среднем и верхнем течении Вислы. К YI в. места, где жили руги, и остров Рюген, заняли славяне, и на них перешло имя ругов. Поэтому для нас важно то, что мы встречам в исследовании Назаренко А.В. латиноязычных средневековых немецких источников, что термин Rugi применялся в западных источниках по отношению к Среднеднепровской Руси, начиная со времени княжения Олега и до XII в., как взятый в эти источники из жизни, а не как чисто литературный термин. В особенности он обращает наше внимание на «памятник уникальный во многих отношениях» – «Раффельштеттенский таможенный устав» 904/6 г., происходящий с территории восточнобаварского Подунавья, где «этноним Rugi был в ту эпоху термином живого языка». В «Уставе» есть упоминание о русских и чешских купцах: «Славяне же, приходящие (в Восточную Баварию, область маркграфа Арбо. – А. Н.) для торговли от ругов или богемов…» (далее идёт регламентация их торговли. – Л. Г.). Словоупотребление «Устава» «указывает на то, что имелись в виду конкретные люди, которые ещё носили это название» – Rugi (16). И тем не менее, мы не стремимся отождествить летописных варягов-русь со славянами с острова Рюген, будто бы пришедших вместе с Рюриком по призыву новгородцев.
Формулируя представление о готах и русах, мы считаем, что определяем некое неизменное свойство народов, нечто существующее на протяжении определённого активного вероисповедания. Так русь в Лаврентьевской летописи оказалась в ряду варягов из четырёх уподобленных народов: шведов, норвежцев, готов и руси.
В Афетове же части седять русь, чюдь и вси языци (даее перечень финских и балтийских племён, населявших районы от Балтийского моря до верхнего Поволжья). Ляхове же, и пруси, чюдь преседять к мрю Варяжьскому. По сему же морю седять варязи семо ко востоку до предела Симова, по тому же морю седять к западу до земли Агнянски и до Волошьски (так мы видим, что на востоке варяжский предел руси – Волга, а на западе варяжский предел четырёх народов – земля англов на юге Ютландского полуострова и земля валахов-волохов на территории современных Румынии и Молдовы). Афетово бо и то колено варязи: свеи, урмане, готе, русь; агняне, галичане, волъхва, римляне, немци, корлязи, веньдици, фрягове и прочие, ти же приседять от запада к полуденью и съседяться с племянем Хамовым (17).
В отличие от издания Повести временных лет Лаврентьевской летописи в Памятниках литературы Древней Руси и у Шахматова А.А. в Повести временных лет, это предложение построено мной по другой системе соединения слов в предложении: двоеточие поставлено не после слова колено или колено и то: Афетово бо и то колено: варязи, свеи, урмане, готе, русь… а после варязи: Афетово бо и то колено варязи: свеи, урмане, готе, русь… (Дальше – перечень народов, начиная с агнян-англов, которые «приседять от запада к полуднею и соседяться с племенем Хамовым»). Из перечня народов, таким образом, исключены варяги – это не этнос, а собирательное имя для четырёх народов Северо-Западной Европы. Такое отступление от признанного построения предложения проясняет его содержание, и становится понятным, что к варягам отнесены только свеи, урмане, готе, русь. Все четыре народа варягов отделены друг от друга и не дают повода принимать русь за шведов, норвежцев или готов. Отсюда наше летописное «варяги-русь», не дающее покоя специалистам.
Чтобы подкрепить вывод записи, стоит привлечь краткие сведения из грамматики. В летописном тексте мы видим последовательность именительного и винительного падежа в одинаковой форме слова варязи. «По сему же морю седять варязи…», именитеьный паеж, и: «Афетово бо и то колено варязи…», винительный падеж. Во втором случае местоимение то указывает на тех варягов, которые сидят по морю Варяжскому. Таким образом, на наш взгляд, правильное чтение содержит Лаврентьевская летопись: «Афетово бо и то колено…», которое требует присоединения к слову «колено» слова «варязи» в винительном падеже, совпадающим с именительным. Как известно, в трёх других летописях вариант обратныйз: «Афетово бо колено и то…». После местоимения то начинается перечень народов с варягов, а не со шведов (свеев) (18).
[Готския красныя девы] въспеша на брезе Синему морю, поют время Бусово, лелеють месть Шароканю…
Так, после поражения войска Игоря на третий день битвы с половцами, когда «тьма свет покрыла», и в русских княжествах, на родине павших воинов, «жены Руския въсплакашась», тут же, почти в один голос с ними, вступают «готские девы» на «острове руссов», и поют о «тёмном времени»: «И вот готские красные девы запели (во время ритуального танца) на берегу Синего моря (Азовского моря). Звеня русским золотом, поют о времени тёмном, манят месть Шарукану», – привлекают, зовут месть, которая в 1107 г. обрушилась на половцев Боняка и Шорукана объединёнными силами семи русских князей.
Поют время Бусово. – Самая невероятная теория о «времени Бусове» – та, по которой, начиная с 30-х годов XX в. под «бусове» в отечественной науке стали понимать Божа, одного из князей славян-антов, побеждённого в 375 г. готским королём Винитаром, и который был распят на кресте вместе с сыновьями и 70-ю знатными антами. Всё перепуталось здесь и теперь уже никого не спросишь, почему время события 800-летней давности из истории готов и славян-антов исполнительницами песен, будь это «готские девы» или «половецкие девки», если у них такая длинная память о поражении русских и это доставляло им удовольствие, почему тогда это время названо по имени побеждённого Божа, а не по имени победителя «винидов» Винитара? А если поют все-таки половчанки, тогда, спрашивается, какое им дело до истории готов, которая каким-то образом ещё увязывается с «местью Шароканю»? Пытаясь найти выход, обычно читают «месть Шороканю» не как дательный падеж, единственное число «Шарукану», а как притяжательное «Шаруканову». Этой местью за половецкого хана Шарукана, деда Кончака, считают разгром ордами Кончака и Гзы полков Игоря. И делается ссылка на поход в 1107 г. объединённых сил семи русских князей на половцев, когда те под предводительством ханов Боняка и Шарукана были разгромлены русскими войсками. Боняк был взят в плен и казнён в Киеве. А вот судьба Шарукана русским источникам не известна, в Летописи о нём сказано два слова: «а Шарукан едъва утече». Не обращают внимания и на слова самого Кончака в Ипатьевской летописи, когда он после беды-победы над Игорем звал хана Гзу на Киев, и сказал: «Поидем на Киевьскую сторону, где суть избита братья наша и великый князь нашь Боняк». – О Шарукане не было сказано ни слова. Тогда при чём тут месть за Шарукана?!
Ошибкой в расчётах оказалось и предложенное мной в книге «Русские древности «Слова о полку Игореве», изданной в 2004 г., имя византийского перебежчика к аварам Буса (YI в.), который научил их делать стенобитные орудия. Это умение перешло потом к другим степнякам, Кончак, например, пользовался как раз такими разборными орудиями.
Помните, как сказано о третьем дне битвы, когда Игорь потерпел поражение? «Темно бо бе в третий день… На реце на Каяле тьма свет покрыла: по Русской земли прострошася половци, аки пардуже гнездо…». Но ведь бусый – это не только серый, но и тёмно-голубосерый, а бусеть – темнеть, чернеть (Даль. Т. 1, с. 145). Вот и поют во время танца-молитвы «готские красные девы» на берегу моря о времени тёмном, мрачном, и «лелеют месть Шарукану».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.