Леонид Демиров – Очень плохие игрушки. Том 1 (страница 7)
— Вива ла революсьон!
Эм-м-м, а что это вообще значит?
Глава 3
Подстава
Наступило утро. Пелена гнева, затмившая мой здравый рассудок, стала понемногу рассеиваться и я с ужасом понял, что моя дурацкая выходка может серьезно навредить не только мне самому но и девочке, которая и без того находится не в самом завидном положении среди обитателей этого дома.
Люстру я, конечно, сбрасывать не стал. Я же не сумасшедший! Революции — это хорошо, но у всего есть свой предел. К тому же, небольшой эксперимент с камешком показал, что люстра должна была упасть не на саму сферу, а примерно в метре от нее. В общем, это стало бы всего лишь напрасной порчей чужого имущества. Ну, в крайнем случае, буду заглядывать туда хотя бы раз в год ради «замены батареек». Никто не заслуживает такой судьбы.
И тем не менее, поломку рано или поздно обязательно обнаружат. Втянув голову в плечи, я дежурил возле комнаты Элизы, вздрагивая при каждом стуке и шорохе. Наконец, двери, ведущие в главный зал, широко распахнулись и в нашу сторону направилась целая делегация. Впереди всех шагал, энергично размахивая тростью, высокий мужчина с короткой бородкой, а вслед за ним семенили две женщины: та самая дама с пышными рыжими волосами, которую мы видели вчера вечером, и симпатичная блондинка в очках. Следом за ними — двое детей: упитанный темноволосый мальчик, примерно двенадцати лет, который едва ли не вприпрыжку бежал за взрослыми, предвкушая будущее представление, и невозмутимая девушка-подросток с книгой в руках, которую вез на себе крупный фамильяр в виде змеи.
Наконец, мужчина остановился напротив заветной двери, и громко постучал в нее, используя набалдашник трости в качестве молотка.
Ну вот, началось!
— Элизабет Маргарет фон Штольц-Траумвирк!
Ничто так не бодрит с утра, как твое полное имя, произнесенное разъяренным хозяином дома, в котором ночью произошло нечто из ряда вон выходящее.
— Дядюшка, тетушки, кузены… — девочка, отчаянно зевая, открыла дверь и с удивлением уставилась на собравшуюся перед ней компанию. — Что-то случилось?
— И ты еще спрашиваешь? — поразился мужчина. — Нет, вы поглядите, она еще спрашивает!
— Это она, это точно она, — пухлый мальчуган в задних рядах чуть ли не подпрыгивал от нетерпения, дергая девушку за рукав. — Ох и влетит ей сейчас!
Старшая сестра бросила на него равнодушный взгляд и снова вернулась к чтению своей книги.
— Успокойся, Альбрехт, — блондинка положила мужчине руку на плечо. — Может быть, девочка здесь действительно ни при чем. Сейчас мы используем зеркало и спокойно все выясним. Незачем так кипятиться.
— Незачем кипятиться⁈ — вспыхнул мужчина. — Ты хоть представляешь, что будет, когда Герман вернется из столицы? Да эти часы ему подарил еще старый император, добрых полвека тому назад! Да за них на любом аукционе…
Пятьдесят лет? Я мысленно присвистнул, прикинув, каково это — провести почти целую жизнь, вращая шестеренки странного механизма, чье назначение и принцип работы тебе совершенно непонятны, лишь изредка отвлекаясь на болезненные запрограммированные экстазы, которые даже развлечением назвать сложно. Хотя, разве не этим люди занимаются изо дня в день?
— Всего лишь еще одна дорогая безделушка, — перебила его блондинка. — Наши мастера обязательно ее починят. Вот, садись.
Она взяла стул и заботливо усадила мужа на него.
— Элиза, деточка, у тебя тут есть какое-нибудь зеркало? Чем больше, тем лучше.
Зеркало действительно нашлось, правда оно было завернуто в чехол из плотной, прошитой золотыми нитями ткани. Бондинка выставила его на всеобщее обозрение и прикоснулась к блестящей поверхности пальцем, отчего по ней стали расходиться волны. Это что, тоже какая-то магия?
— Смотрите внимательно, дети, — менторским тоном произнесла она. — В клане Рейнхарт это заклятие называется «Зеркало дураков». До тех пор, пока вы говорите правду, изображение в нем не меняется. Но стоит вам соврать, — тут она что-то тихо прошептала, обращаясь напрямую к серебристой поверхности, — и ваше отражение перевернется.
Картинка действительно изменилась — дружная семейка фон Штольцов на нем была изображена вверх ногами, словно какой-нибудь оживший портрет. Бр-р-р, а это даже немного жутко.
Я с облегчением выдохнул: девочка понятия не имеет о том, что я творил этой ночью, а значит никаких проблем возникнуть не должно.
— Элиза, деточка, — блондинка снова обратилась к обвиняемой. — Тебе знакомы часы дедушки Германа, которые стоят в холле?
— Армиллярная сфера? — девочка вздернула бровь. — Конечно. Да что такое случилось и почему вы все так на меня смотрите?
— Она уничтожена, вот что случилось! — не выдержал мужчина, вскакивая со стула и размахивая тростью. — Сломана, раздавлена, разбита в хлам! Какой-то умник сбросил на нее люстру, которая висела на потолке!
Тут у меня самого закружилась голова. Как разбита⁈ Я же просто… Нет, этого не может быть! Я бы точно услышал грохот — битый час здесь сижу. И даже если бы эта штука упала сама по себе, она никак не смогла бы навредить часам! Если только…
— Ты что-нибудь об этом знаешь? — невозмутимо продолжила допрос блондинка.
— Нет, конечно, — искренне возмутилась Элиза. — Я спокойно спала всю ночь. К тому же, я прекрасно знаю, как дедушка ценит подарок императора и ни за что бы не сделала такую глупость!
Семейка фон Штольц дружно перевела взгляд на зеркало. И тут у меня совсем подкосились ноги — изображение снова оказалось перевернутым! Да что же это такое творится!
— Это она! — потрясая сжатыми от радости кулачками, прокомментировал мальчишка. — Ох, что сейчас будет!
Только сейчас до меня дошло, насколько безнадежным было положение девочки, призвавшей меня в этот странный мир. Ну и родственнички! Да они сами сбросили эту чертову люстру! А белобрысая, очевидно, подтасовывает результаты теста, воздействуя на отражение своей странной магией. Вот уж действительно — «зеркало дураков».
Элиза, к моему удивлению, отреагировала очень спокойно. Она внимательно наблюдала за своей семейкой, поджав губы, но совершенно не пыталась оправдаться или обвинить Клару в магическом мошенничестве. Видимо, она сталкивается с таким отношением уже не в первый раз, и понимает, что нет никакого смысла с ними спорить.
— Нет, что-то не сходится, — вдруг вмешалась рыжеволосая женщина. — Я заглядывала к ней вчера — поздно вечером. Девочка уже спала. Ну не во сне же она это сделала!
— А что, это тоже вариант, — оживился мужчина. — Мы же прекрасно знаем, что у нее…
— Да погоди ты, Альбрехт, — перебила его женщина. — Марта, кто-нибудь из фамильяров выходил из комнаты, после того как я ушла?
— После того, как вы ушли? Нет, — невозмутимо ответила кошка и принялась лениво умываться.
Ого, она что, меня выгораживает? Нет, скорее, девочку. Но это же откровенная ложь! Точнее, замалчивание фактов. К счастью, предательское зеркало на эти слова никак не отреагировало.
— Вот видишь, Грета, это снова происходит, — развел руками Альбрехт. — Нет, я все понимаю, кровь Траумвирк, выдающийся потенциал и все такое. Но как долго это будет продолжаться? Сегодня это просто люстра и часы, а кто пострадает завтра? Дети? Все мы, вместе взятые? Я говорил Вильгельму, что он играет с огнем, соглашаясь на этот брак, и что получилось в итоге?
Так, если я правильно все понимаю, то Альбрехт и Вильгельм и Грета — это родные братья и сестра. Наша Элиза — это дочь Вильгельма, которого, видимо, уже нет в живых. А Грета — ее родная тетя, отсюда внешнее сходство, рыжие волосы и все такое. Блондинка, имени которой мы пока не знаем — это жена Альбрехта из другого клана, кровной связи с Элизой у нее нет. А детишки — это кузены. Расклад более-менее понятен.
— Давай не будем снова начинать этот спор, — нахмурилась Грета. — Никто не знает, что там произошло на самом деле. Обвинять ребенка во всех смертных грехах, это немного слишком, ты не находишь? Папа решил…
— Папе пора посмотреть правде в глаза и изменить свое решение, — отрезал мужчина. — Мне тоже жалко девочку, но я не собираюсь подвергать опасности всю свою семью! Ночевать в этом доме она больше не будет.
— Но Альбрехт! — возмутилась женщина.
— Это не обсуждается, — ее брат был непреклонен.
У меня внутри все перевернулось. Вот тебе и «последствия». Нет, понятно, что этот конфликт длился годами, но ведь именно я его обострил. Но откуда мне было знать, что все так паршиво обернется? Стиснув зубы, я сбросил маскировку и влетел в комнату, встав между девочкой и ее обвинителями.
— Стойте, подождите!
Присутствующие принялись вертеть головами, пытаясь найти источник звука.
— Элиза тут ни при чем, это я сломал часы, по собственной воле!
В доказательство своих слов я поднял руку и выпустил вверх сноп искр, тот самый, который всегда сопровождал выступления «хомякушки».
Наступила тишина.
А потом взрослые вдруг расхохотались, будто я рассказал им свежий анекдот.
— Нет вы слышали? «По собственной воле», ха-ха-ха!
— Ноктис? — удивилась девочка, заметив меня. — Так вот ты где! Эй, да что смешного вообще?
Ах да, она же не слышит, что я говорю.
— Тебе попался очень храбрый фамильяр, — произнесла рыжая женщина, утирая слезы. — Береги его. Только сперва обучи хоть каким-то манерам, ладно?
— Простите, — опустила голову Элиза, пряча меня в ладошке. — Я призвала его только вчера и почти сразу легла спать.