Леонид Черняк – История электронных компьютеров (страница 22)

Так родилась новая культура – культура людей, которым хотелось не только «сдать задачу в вычислительный центр», но и самим играть с машиной, исследовать ее возможности, пробовать невозможное. Позднее таких людей назовут «хакерами» – не в сегодняшнем смысле, а как энтузиастов, влюбленных в компьютеры.

На PDP-1 они создали первые программы для компьютерной графики, музыкальные эксперименты и даже игру – знаменитую Spacewar! (1962). На экране, напоминающем осциллограф, крутились космические корабли и стреляли друг в друга – для того времени это было чудом, почти фантастикой.

PDP-1 навсегда вошел в историю как компьютер, который показал: вычислительная машина может быть инструментом творчества, а не только строгим счетчиком чисел.

Мэйнфреймы второго поколения

На пару лет позже, в конце 1950-х появились и мэйнфреймы второго поколения – универсальных машин, предназначенных для решения широкого круга задач.

Само слово мэйнфрейм (от англ. main frame – «основная рама») изначально не обозначало тип компьютера. Так называли металлический шкаф, в котором размещались основные модули машины. Однако с течением времени этот термин стал нарицательным: так начали называть все большие универсальные компьютеры, обслуживавшие десятки и сотни пользователей. Они стали символом эпохи централизованных вычислений – от научных центров до банков и министерств.

Мэйнфрейм – это не просто большой компьютер. Это сложный вычислительный комплекс, рассчитанный на интенсивную эксплуатацию, зачастую круглосуточную. Он включал центральное устройство, модули памяти, блоки ввода-вывода, а также периферийные устройства – устройства чтения перфокарт, магнитные ленты, печатающие устройства. Управление происходило не интерактивно, а в пакетном режиме, пакеты, включавшие задания, программы и данные. подготавливали на перфокартах, а затем запускали одно за другим.

По сравнению с первыми машинами, мэйнфреймы второго поколения обладали заметно большей надежностью, высокой скоростью работы (сотни тысяч операций в секунду) и расширенными возможностями для хранения и обработки данных. Объем оперативной памяти составлял от нескольких до десятков тысяч слов (чаще всего 36-битных), в качестве постоянной памяти использовались магнитные ленты и барабаны, позже – диски.

Основные области применения мэйнфреймов второго поколения: в науке для численных расчетов, при проектировании авиационной и космической техники, в промышленности для планирования производства, расчета нагрузок, автоматизации управления технологическими процессами. И разумеется, в оборонной сфере – для моделирования разного рода атак, дл расчета баллистических траекторий, для обработки данных с радаров и создания систем автоматического управления. На Западе, особенно в США, со второго поколения началось внедрение мэйнфреймов и в деловой сфере – банки, страховые компании, крупные торговые сети.

Мэйнфреймы как отдельная ветвь эволюции

Поначалу мэйнфреймы не выделялись как особый класс машин. Это были просто самые большие, мощные и дорогие компьютеры, предназначенные для сложных расчетов и обслуживания крупных организаций. Однако уже в конце 1960-х годов стало ясно: мэйнфреймы пошли по собственному пути развития, отличному от остальных ветвей компьютерной техники.

В отличие от будущих мини-компьютеров, ориентированных на локальные задачи, или персональных ЭВМ, рассчитанных на индивидуального пользователя, мэйнфреймы продолжали развиваться как машины коллективного, массового обслуживания. Их главными чертами стали:

• Централизация ресурсов: один мощный компьютер обслуживал десятки или сотни терминалов.

• Надежность и отказоустойчивость: мэйнфреймы проектировались для работы круглосуточно и без выходных, с резервированием критических узлов.

• Масштабируемость: систему можно было расширять и наращивать по мере роста потребностей.

• Управляемость: сложные диспетчерские механизмы, контроль доступа и планирование загрузки задач.

На базе этих требований возникла особая операционная среда – сначала OS/360, затем MVS, а позже – z/OS. Появились собственные подходы к программированию, администрированию, построению сетей и защите данных. Так, уже в 1970-е годы мэйнфреймы стали не просто техникой, а целой экосистемой с собственными языками, стандартами и профессиональными сообществами.

IBM и «семь гномов»: история о доминировании

Во времена второго поколения на рынке США сформировалась четкая иерархия производителей. Главной силой была IBM, державшая в своих руках до 70 % мирового рынка вычислительной техники. На рынке вычислительной техники США сформировался интересный феномен, получивший полушутливое название «семь гномов». Под этим прозвищем объединяли семь компаний, конкурировавших с IBM: Burroughs, Control Data Corporation (CDC), General Electric (GE), Honeywell, NCR, RCA и UNIVAC (часто вместе с Sperry Rand). Иногда в список включали Philco, Raytheon или Digital Equipment Corporation (DEC).

Название возникло из маркетингового фольклора и подчеркивало монополистическое превосходство IBM: компания контролировала диктовала стандарты и правила, а конкуренты, несмотря на свои технологические достижения, выглядели «мелкими» на ее фоне. Каждая из компаний-гномов занимала свою нишу: например, DEC была новатором в мини-компьютерах, CDC – в суперкомпьютерах, NCR – в системах автоматизации кассовых операций, Honeywell – во встроенных и авиационных системах. Ни одна из них не могла бросить серьезный вызов IBM на массовом рынке.

К началу 1980-х многие «гномы» либо были поглощены (например, Burroughs и Sperry Rand в Unisys), либо ушли в смежные области: GE сосредоточилась на промышленной автоматике, NCR – на кассовых системах, Honeywell – на авиации и безопасности.

Этот феномен имеет прямую историческую параллель в современной цифровой экономике. Акроним FAANG (Facebook/Meta, Apple, Amazon, Netflix, Google/Alphabet) описывает несколько гигантских технологических компаний, вокруг которых строится вся остальная экосистема стартапов и более мелких игроков. Например, стартапы вроде Snap (создатели Snapchat) или Spotify вынуждены интегрироваться в экосистему Google и Apple, используя их платформы для распространения и монетизации. Аналогично, в эпоху «семи гномов» стартапы и малые фирмы вроде DEC создавали технологические новшества, но их рыночная мощь была ограничена масштабами IBM.

Таким образом, «семь гномов» и FAANG – это разные эпохи одной и той же закономерности: технологические гиганты формируют рынок, концентрируют влияние и создают среду, в которой остальные участники обречены быть малыми или нишевыми игроками, пока не удается создать альтернативную платформу или интегрироваться в экосистему.

Как IBM подавила конкурентов

Масштаб производства и агрессивная ценовая политика: IBM могла позволить себе продавать машины дешевле себестоимости (или с очень низкой наценкой), зная, что окупится на сопровождении, аренде и программном обеспечении. Малые фирмы просто не выдерживали этой конкуренции.

• Доминирование в бизнесе и государственном секторе: IBM первой активно продвигала мэйнфреймы в корпоративную среду – банки, страхование, производство. Эти отрасли «прилипли» к экосистеме IBM, и конкуренты уже не могли войти в эти ниши.

• Вертикальная интеграция: Компания контролировала весь цикл – от аппаратной части до программного обеспечения и сервисного обслуживания. Это обеспечивало надежность и совместимость, что особенно ценила бизнес-аудитория.

• Маркетинг и обучение: IBM вкладывалась в подготовку специалистов, создавала учебные курсы, методические материалы и даже финансировала кафедры в университетах. Это создавало лояльную базу кадров, которые с самого начала ориентировались на IBM.

• Модель аренды, а не продажи: Клиенты не покупали машины – они арендовали их, и тем самым попадали в зависимость от обновлений, обслуживания и программного обеспечения IBM. Это создавало эффект «замкнутого круга» и повышало стоимость перехода к конкуренту.

Модель доминирования IBM является примером того, как мощная корпоративная стратегия может задавить даже сильных технических конкурентов. К середине 1960-х годов IBM была не просто производителем ЭВМ – она стала экосистемой, в которую встроилось большинство клиентов, поставщиков и специалистов. Остальные могли существовать лишь как нишевые игроки или экспериментаторы.

Почему мэйнфреймы выжили?

Когда в 1980-е годы появилась волна персональных компьютеров, многие предрекали скорый конец мэйнфреймам. Но они не исчезли – напротив, нашли свою нишу, особенно в таких сферах, где требуются:

• высокая производительность;

• гарантированная надежность;

• долговременное хранение и обработка критических данных (например, банковские транзакции, государственные реестры, телекоммуникации).

Именно поэтому многие из крупнейших банков, авиакомпаний, страховых и государственных учреждений до сих пор используют мэйнфреймы, хотя снаружи это уже совсем не шкафы с лампочками, а современные стойки, порой неотличимые от серверов.

IBM 1401: компьютер, который пришел в офис

В 1959 году компания IBM представила компьютер, которому суждено было стать одной из самых массовых машин второго поколения – IBM 1401. Это был не мощный суперкомпьютер, не машина для ядерных расчетов и не мозг системы ПВО. IBM 1401 была рождена для гораздо более прозаичных задач – обработки платежных ведомостей, расчета налогов, инвентаризации, автоматизации канцелярии. И именно в этом заключалась ее революционность.