Леонид Бляхер – Темный гость (страница 8)

Ребята продолжали ругать Настю и утешать Таню. Бориса еще не было. Мы втроем уселись в кафе-баре возле стойки регистрации, заказали по чашечке кофе, настроились его ждать. И я, и девочки были несколько шокированы разговором. При всей дикости предположения, слова Насти о духе, захватившем парня, были единственным объяснением, где хоть как-то сходились концы с концами. Иными словами, что мы имеем с гуся? Мальчик внезапно обретает кучу невероятных и очень злых способностей, убивает егеря, нападает на нашу гостиницу, на машину. И это то, что мы знаем. Если у вас выйдет дать этому «земное» объяснение, снимаю шляпу. У меня не выходит. Девочки тоже были в шоке.

Более того, наш с Людой опыт подсказывал, что так оно, скорее всего, и обстоит дело. Беда в том, что если то, как ловить преступников, пусть вооруженных и искушенных, эксперты имеются. А вот что делать со злобным духом, вселившимся в мальчика? Здесь с экспертами не густо.

Кстати, вот и Борис, похоже с экспертом что-то говорит. Мужичек в обычном деловом костюме был тем не менее чем-то похож на участкового терапевта. Наш друг попрощался, направился к нам. Сел за столик, молча заказал рюмку водки. Дождался. Так же молча запрокинулся главным русским антидепрессантом и только потом начал разговор.

– У нас тот самый случай, когда я даже не могу сказать, что есть две новости: плохая и хорошая. Новостей куча и все плохие.

– Что-то еще случилось? – взволновалась Лариса.

– Нет, это та же песня. И это, пожалуй, единственная хорошая новость. Все остальные – плохие. Во-первых, у нас еще один труп. В гостинице чуть дальше нас, найден труп охранника, который ночью обходил территорию. И видок у него точно такой же, как у трупа егеря. Ты видел – кивнул он на меня – прокус и отсутствие глаз. Во-вторых, эксперты ничего не нашли. То есть, они нашли, что вся кровь у обоих пострадавших отсутствует как класс. Ко всем кайфам, они считают, что так аккуратно вылить кровь и вынуть глаза можно только в том случае, его пострадавшие были или связаны, или находились без сознания. Поскольку никаких следов на руках и ногах трупов не обнаружено, связывание исключается. Не было и следов борьбы. Под ногтями пострадавших ничего кроме микробов и грязи не обнаружено. Как вам картинка? Словом, принято решение, эвакуировать с озера всех отдыхающих и персонал. Остаются только те, кто участвуют в расследовании. Понятно вам? Словом, собирайтесь до дому, до хаты.

– Кем принято? – зло спросила Лара.

– Мной. – отрезал Борис – И оно согласовано с губернской властью. Завтра периметр вокруг озера будет оцеплен войсками. Мы не можем больше рисковать жизнями людей.

– А ты не хочешь узнать, что мы обнаружили? – спокойно, насколько мог, спросил я.

– И что?

– Портрет, который со слов Люды нарисовала Лара. Знаешь, чей он?

– Чей?

– Вальтера Шварца – пропавшего парня. То есть, именно он напал на гостиницу и, скорее всего, на нас с тобой в дороге. Более того, что-то мне подсказывает, что именно его усилиями отбыли в лучший мир егерь и охранник. Как тебе картинка?

– Мистика какая-то. – крякнул Боря – Не бывает так.

– Всякое бывает, Борис Викторович – насмешливо протянула Лара.

– И что из этого следует?

– А следует из этого, что в качестве экспертов нам нужны не криминалисты, а, извините, шаманы.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно. Я понимаю, что серьезному борцу с преступностью общаться с шаманами как-то не кошерно. Потому и предлагаю, сделать для меня исключение. Вы поищите своими методами, а я пообщаюсь с шаманами. Как тебе?

– А мы? – насторожено спросила Люда.

– Милые, любимые. Сейчас я, пожалуй, соглашусь с Борисом Викторовичем. Уж очень здесь мутно и опасно.

– То есть, вам можно? – иронично спросила Лариса.

– Можно, – ответил я неожиданно резко. Потом очнулся и продолжил, максимально смягчая, – Ларочка, сейчас много говорят про «гендерное равенство», про эмансипацию. Это все правильно. В большинстве профессий женщина не хуже, а часто и лучше, чем мужчина. Строго говоря, у мужчины есть одна единственная, действительно, мужская профессия – быть защитником, заслонить от беды свою женщину и свое потомство. И это – тот самый случай. Люда, так?

Люда кивнула. Лариса удивленно посмотрела на нее. Если бы она знала, сколько раз Люда провожала меня на дело, которое вполне могло закончиться моей смертью. Но это было в другой, прошлой жизни, наличие которой мы не афишировали.

– Так, гражданское население – оборвал мою речь Борис – Завязывай демократию разводить. Слушай приказ: Андрей, ты сейчас садишься за руль, отвозишь Люду и Лару в Пермск. Девочки, там сможете на поезде добраться домой или на самолете? Вот и отлично. А сам, тебе говорю, бегом обратно. Я пока попробую начать эвакуацию и патрулирование территории, чтобы хотя бы новых трупов избежать. А ты будешь искать своих шаманов. Все. Исполнять.

Глава 4. Шаманы, шаманы, кругом одни шаманы

Девжак, шаман народа ачан, сидел в задумчивости. И было от чего. Пусть русские и все другие народы, что пришли на Амур вчера, строят дороги, больницы, теплые дома, в которых не страшно в самую лютую зиму, без него его народ не может. Именно от его договоренностей с духами зависит успех в охоте, в том, пойдет ли рыба, родятся ли здоровые дети. Он лечит многие болезни, не те, которые лечат русские доктора, а другие, которые насылают злые духи.

Конечно, не он лечит. Сам шаман не может ничего. Лечат духи. Его же работа – с духами дружить, договариваться с ними о помощи и защите. Духи – могучие и очень обидчивые существа. Нужно знать, что тот или иной дух любит, а чего он терпеть не может. Очень трудно входить в то состояние, когда мир вокруг тебя вдруг просыпается, наполняется живой жизнью духов. Девжак и его отец Хайтанин умели это делать. Отец его и учил.

Но сейчас что-то происходило не так, не правильно, не привычно. Духи волновались, гневались. Они носились над лесом и над озером, отказывались говорить, отвечать на вопросы, не принимали привычные подношения. Девжак был в растерянности. Скоро осенний ход рыбы. А как ее призывать, если духи не хотят с ним говорить? Сколько на Амуре и дальше по притокам таких «шаманов», с которыми духи не говорят? Много. Они носят чужие имена, делают из своего призвания развлечение или способ получить деньги. Некоторые даже живут в городах, куда духи почти не забредают. Девжак не хотел бы оказаться одним из них. Он бил в бубен не для туристов, а помогал сородичам, защищал их от напастей. Что же происходит?

Девжак устало поднялся с пола в своей землянке-избушке на окраине поселка. В таких сегодня уже почти никто не жил. Но именно в них жили веками их предки, потому и он построил себе именно такое жилище. Не от бедности, земляки не забывали своего шамана. Просто он считал, что так правильно. Нужно попробовать еще раз призвать духов. Он сосредоточился, погрузился в себя, закрыл глаза и начал быстро вращаться, напевая свою заунывную, бесконечно длящуюся песню.

До Пермска мы с Людой и Ларисой долетели быстро. Все же дороги в новом мире куда лучше, чем в прежнем. Единственное, никак не привыкну, что мост через Амур у Пермска расположен совсем не там, где он был у Комсомольска, а гораздо ближе к самому городу. В принципе, оно понятно. Город Юности при всей своей романтизации был в прежней истории, прежде всего, центром военно-промышленного комплекса, что тоже для тех условий было вполне разумным.

Чем возить все необходимое для гигантского Дальневосточного военного округа, да еще и по узкой нитке Транссиба, разумнее было производить это на месте. Вот в Комсомольске и производили. Понятно, что для полувоенного города важнейшим качеством была удаленность, труднодоступность, секретность. Потому, вероятно, и с дорогами к нему было не особенно хорошо. В новой истории все было несколько иначе.

Грозить новая Россия никому особенно не стремилась. Выстраивать мировую империю – тем более. Достаточная защита себя – и того довольно. Город Юности или город на Заре здесь тоже был «проектом», но совсем в ином смысле. Мысль – построить идеальный город в не особенно населенном Приамурье родилась и в новой реальности. Правда, несколько раньше, на рубеже XIX и XX веков. Потому и город отличался от привычного мне Комсомольска, хотя что-то знакомое обнаруживалось.

Кузнецкий проспект, расположенный на месте прежнего проспекта Ленина, тоже был застроен зданиями в стиле ампир, правда, с серьезными вкраплениями арт-деко. Сталинский ампир и стилистика России конца XIX века, конечно, отличались. Но пышность присутствовала и там, и там. Совершенно иначе выглядел район проспекта Первостроителей. Здесь правил бал модный в 20-е – 30-е годы прошлого века функционализм, минималистические формы, такой вариант кубизма в архитектуре.

Район Дземги, где располагались Академия Архитектуры, музеи и другие образовательные центры создавался в стилистике, имитирующей остроги первопроходцев, русские терема и тому подобную историческую экзотику. Вот проспект Мира и весь прилегающий к нему район были выстроены в стилистике «стекла и бетона», впрочем, вполне органичной стилистике.

И не стоит думать, что Пермск – это только дома. Зелени, особенно летом, там хватает с избытком. Даже в центре зеленые насаждения и парки встроены повсеместно. Даже на центральном, Кузнецком проспекте, за зданием университета, вокруг академии театрального искусства и экспериментального театра расположены парки в английском стиле. А уж сколько и каких разных здесь было гостиниц, кафешек, театральных площадок – просто не сосчитать.