Леонид Бляхер – Темный гость (страница 30)
– Я тебе скажу по секрету, только никому не говори.
– Хорошо.
– Я отвечаю за все Приамурье.
Мальчик улыбнулся шутке.
– Вы не губернатор?
– Я больше, я – Кузнец.
– Как тот, который Приамурье отстоял?
– Как он, – засмеялся я.
– А я?
– А ты станешь знаменитым артистом, как отец.
Вальтер вдруг погрустнел.
– Что, домой тянет?
– Да. Только всем не до меня. А автобусы не ходят. Мне уже два дня назад разрешили уезжать, но пока не выходит. Я даже звонить не стал. Думал, сюрприз сделать.
– Андрей – проговорила Люда, выражение лица которой менялось по мере разговора от настороженного до максимально сочувственного, – Ты же сможешь завтра Вальтера отвезти.
– Да, можно и сегодня.
– Честно? Я сейчас только за сумкой сбегаю.
– Тогда подожди, мне тоже переодеться хотелось бы. Давай так договоримся – через пятнадцать минут вон у той машины.
Через двадцать минут мы уже летели по трассе к Амурску и Пермску.
Таня уже четыре дня жила у Шварцев. Это было даже не специально, даже не с какой-то целью. Дома было просто невыносимо. Привычные домашние хлопоты, подготовка к вступительным экзаменам в академию – все это стало каким-то пустым. Она думала о Вальке. Однажды решила просто заглянуть к нему домой. Они ведь сами приглашали.
У Шварцев было тяжело. Но, как бы сказать, понятно тяжело. И Виктор Валерьевич, и Раиса Витальевна переживали за сына. Вестей с озера все не было. Она старалась, как могла, помочь, поддержать их. Бегала в магазин, по просьбе родителей Вали отменяла встречи, даже убирала. Почему-то ей казалось, что так она тоже немножко участвует в его поисках.
Сегодня день тянулся просто невыносимо. Резина какая-то, а не день. До обеда еще ничего. Таня сбегала в магазин, приготовила борщ. Борщ был всегда ее коронным блюдом. Получился он и сегодня. Но дядя Виктор ел так, словно и не чувствовал вкуса. Она все понимала. Но было грустно. Тетя Рая и вовсе не выходила из своей спальни, в сотый раз раскладывая карты на жизнь Вальтера.
Таня помыла посуду, и уселась смотреть какой-то фильм. Чем-то же нужно отвлечься. Это была не особенно правдоподобная версия истории. Там были какие-то революционеры, которые пришли к власти в России, устроили из страны то ли тюрьму, то ли работный дом, как в Англии. Словом, обычная муть в стиле праздных фантазий.
И когда главный герой и героиня уже собрались бежать из страны, в дверь позвонили. Странно. Она же, по просьбе дяди Виктора, отменила все визиты. Но звонили как-то упорно и настойчиво. Она не выдержала и сорвалась. В прихожей у двери были уже все. За дверью стоял мужчина лет… ну, не очень молодой мужчина в неброском деловом костюме. Она смутно помнила, что он расспрашивал ее о Вальтере там, на озере. Он обещал, что обязательно найдет его. И, похоже, обещание свое сдержал.
Возле мужчины стоял… Вальтер. Родители кинулись к ребенку, которого уже посчитали потерянным. Таня стояла, не зная, как себя правильно повести, смущаясь своего «домашнего» вида в чужом, по сути, доме. Прошла не одна минута, когда Валя, наконец, увидел ее.
– Танечка! – неуверенно протянул он и застыл.
Она тоже остановилась, глядя на него, никак не в силах решиться сделать хоть что-нибудь. Они стояли так, словно старались преодолеть какую-то невидимую преграду, но пока не находили в себе сил. А трое взрослых молчали.
У мужчины, который привез Вальтера по щеке побежала странная мокрая дорожка. Он отвернулся, быстро стер ее. А Таня все не могла оторвать взгляд. Наконец, она нашла в себе силы прекратить эти гляделки, прошептав, скорее, себе, чем кому-нибудь: «Я тебя никому-никому не отдам», быстро пробежала вниз по лестнице.
Глава 15. Эпилог или вновь начало
Домой добирались долго и… по частям. Очень не хотелось оставлять Бориса с женой в гостинице одних. Все же досталось ему очень серьезно. Наконец, он сам отослал, а точнее, послал нас… ну, можно сказать, что домой. Тем более, что и мне стали обрывать телефон по делам фирмы. Дела – такая противная штука, которая всегда есть. Тем более, когда дела эти тебе нравятся. Пока ты в теме, оно особо и не заметно. По ходу пьесы разруливаются десятки проблем за день. А вот, если ты далеко, то проблема превращается в трудную задачу. Короче говоря, в один прекрасный день сели мы в машину, и укатили домой.
Вечер обживались дома, приводили себя в порядок, входили в «довоенный» быт. А на следующий день все закрутилось. Будто не было ни этой поездки, ни вампира-бусиэ, ни схватки, в которой мы едва не сгинули. Еще вечером мне позвонил секретарь, напомнив про выставку в Харбине. Потому утром я уже сидел в самолете, а днем представлял нашу продукцию на выставке. Наш стенд был, конечно, не самым популярным. Те же алмазы из Якутии привлекали гораздо больше. Но и скучать возле кинжалов с инкрустированными рукоятками и изящным лезвием с золоченной насечкой, металлическими цветами самых изысканных расцветок, прочими подарочными и коллекционными прелестями мне не приходилось.
Подходили и просто любопытствующие, жаждущие осчастливить меня своим знанием о старинном оружии, кузнечному делу и тому подобным премудростям. С ними старался говорить максимально вежливо и нейтрально. Есть этап взросления, когда у детей возникает острая потребность учить родителей тому, как правильно жить. В норме этот этап проходит быстро и безболезненно. Дети взрослеют. Начинают жить своей жизнью, понимают, что мир огромен и разнообразен. И только, когда кругозор человека сужается в точку, он начинает яростно эту точку зрения отстаивать. Но у кого-то повзрослеть не получилось. Так они и идут по жизни, поучая всех, до кого дотянутся. Что ж, пусть их.
Но больше было тех, кто хотел бы заказать что-то из наших каталогов. Попадались и оптовые заказчики. Правда, большие партии мы не делали. Наша фишка была в эксклюзивности продукта. С оптовиками долго приходилось обговаривать ассортимент, объемы, сроки поставки, цены. Словом, работа у нас такая. Уже к концу дня у меня в клювике были шесть контрактов. Это, скажу я вам, совсем не плохо.
Пару раз подходили журналисты, снимали, спрашивали о перспективах. Один из них долго листал каталог, а потом спросил:
– Что нового вы, господин Степанов, собираетесь предложить своим клиентам в будущем году?
Я слегка очешуел. Тут бы со старой коллекцией разобраться. Но пресса – штука такая. Потом вывернет так, что долго отмываться придется. А оно мне надо?
– Готовим – говорю – новую коллекцию «Чжурчжэньские древности» по мотивам искусства эпохи империи Цзинь.
Акула пера обтекла и слиняла. А ведь идея вполне рабочая. Минимальная стилизация, красивая легенда… и расходиться будут, как горячие пирожки.
Вернулся домой на следующий день. Вечером пришлось сидеть на банкете. Нет, китайцы – народ редкостно гостеприимный. Ведь плохо приять гостя – упасть в собственных глазах и глазах своего круга. Да и китайскую кухню я еще с позапрошлой жизни нежно люблю. Просто устал. Хотелось поваляться в ванне, влезть в старый халат и домашние тапочки, завалиться в кресло на балконе с холодным морсом в руке, и, любуясь закатом на Амуре, болтать с Людой о чем-нибудь душевном. Но не судьба. Высидел, пообщался с нужными и не очень нужными, зато очень душевными людьми. В номере гостиницы дополз до постели и заснул. Окончательно проснулся уже на подлете к дому.
Люда меня ждала. После того, как схлынули первые эмоции от встречи, а я привел себя в человеческий, а не командировочный вид, начался «родительский час».
– Машка звонила. Говорит, проект у нее какой-то большой завязывается. То ли фестиваль, то ли конкурс. Я не совсем понимаю.
– Замечательно.
– А тебя не волнует, что девочка до двадцати лет крутится в сфере, где гуляют очень большие деньги?
– Знаешь, скорее, радует. Ребенка приглашают взрослые дяди и тети в серьезный проект. Думаю, что наша девочка сложилась в крепкого профессионала.
– А если эти дяди и тети решат поживиться за счет нашей девочки, подставить ее под что-то нехорошее?
– Ну, Людонька. Мы же не в той России, где «лихие 90-е». Здесь это как-то не принято.
– У кого-то не принято, а у кого-то, может быть, очень даже принято. Вот втянут Машку во что-то нехорошее, что тогда?
– Вот тогда мы вмешаемся. А пока дочка не просит, лезть в ее жизнь мне кажется не совсем правильным.
– Ты просто ее не любишь, – сделала свой вывод любимая.
– Просто ненавижу. Как и тебя! – в тон ей зарычал я, хватая ее и падая с ней на кровать. Больше в этот вечер мы проблемы педагогики не обсуждали.
А через несколько дней позвонила Лариса. Они с Борей, наконец, смогли перебраться в Хабаровск. Он еще в гипсе, но уже орудует костылем, передвигаясь по квартире. И даже выходил во двор.
Этим же вечером мы были у друзей. Весь вечер вспоминали нашу неудавшуюся рыбалку, превратившуюся в неделю не самых веселых приключений. Ну, и выпили, конечно. Как без того? Как говаривал князь Владимир: Веселие на Руси есть питие. Или не совсем так говорил. Но смысл был точно такой. Душевно посидели. Борис рвался на службу, уверяя, что без него там ничего нормально не сделают. Лариса к служебному рвению супруга относилась гораздо спокойнее. Несмотря на все треволнения, посидели душевно. Люда играла что-то приятное из французского шансона. Мы, в конце концов, нашли благодатную тему – зимнюю рыбалку – приятную всем участникам беседы. Хорошо.