Леонид Бляхер – Темный гость (страница 22)
– Постараюсь, Борис Викторович! Боязно, конечно. Но, тут уже, другого выхода нет.
– Именно так, Валера. Ни у Вас, ни у нас другого выхода нет. Про шокеры Вас предупредили.
– Так точно.
– Ну, и ладно, – и обернувшись к нам, – Погнали, мужики.
Мы проверили оружие, амуницию. И отправились вниз к берегу, где лежали на песке наши лодки. С трудом столкнули одну из них в воду. Борис сел за руль, я завел движок. Тот покашлял, покряхтел, но заработал, и мы понеслись по озеру к тому самому участку берега, где все началось. Хотя дело уже шло к полудню, туман так и не рассеялся. Непонятные облака висели в небе. Ветер свистел в ушах совсем не только потому, что лодка шла споро. Просто уже второй день стояла совсем не привычная для Приамурья пасмурная и ветренная погода.
Под стать погоде было и настроение. Мысли метались от застрявших в подземелье ребят к предстоящему походу по подземелью, который совсем непонятно, чем окончится. Я невольно сжимал в кармане куртки наш заветный булыжник. Сдюжим-не сдюжим, справимся – не справимся – тикало в голове. Берег приближался.
Глава 11. Я все помню
Я смог вспомнить все, смог не забыть и не простить ничего и никому. Даже то, что мне только рассказывали старшие, теперь я чувствую, как свое. Я видел это. Я видел ряды наших конных воинов, которые нога в ногу, стремя в стремя, сверкая на солнце панцирями и щитами, неслись на врага, потрясая тяжелыми копьями. Врагов было часто втрое, вчетверо больше, чем нас. Но наши конные клинья сметали их, рассеивали, заставляли бежать и прятаться. Мы называли себя – люди Золотой империи. Враги назвали нас чжурчжэни – золотые.
Некогда Великой степью правили кидани, создавшие империю Ляо – железная. Они были дикими и сильными. Их воины бились до конца. Но они были кочевниками. Они не знали городов и крепостей. Их всадники не могли наносить слаженны удар. Ими управляли княжеские кланы Елюй и Ся. В это время чжурчжени жили по берегам реки Черного Дракона и ее притоков, в стране 50 городов вплоть до древней стены. В то время чжурчжэни не имели одного правителя. Каждое княжество (мингань) управлялось самым достойным воином. Самым могучим князем был повелитель земель по нижнему течению реки Черного Дракона Агуда из священного рода Вэньянь, к которому некогда принадлежал и я, сбросил власть Ляо. Он назвал нашу империю Цзинь – золотая империя.
Южные крысы, живущие под властью династии Сун за рекой Хуанхэ, молили нас о помощи против Ляо. Сын императора Агуды, Уцимай заключил союз с трусливыми Сун. Но те только делали вид, что воюют. Чжурчжени смогли одни повергнуть грозных Ляо. Последний владыка из рода Елюй был взят в плен и казнен, а кочевья киданей обложены данью в пользу Золотой империи.
И вот тогда трусливые Сун напали на нас. Их было много, как песчинок на берегу реки Хуанхэ. Но воины золотой империи были подобны огненному смерчу. Они потрясли до основания здание империи Сун. Владыка Золотой империи захватил императора Сун и его семью. Наверное, держава Сун и вовсе исчезла бы из списка живых, но к власти пришел император Хэла. Он был слабым владыкой. При нем китайцы смогли остановить победоносный марш чжурчжэньских армий. Пользуясь тем, что армии чжурчжэней сражались на юге, на севере восстали дикие мэнгу, который прежде называли себя младшими братьями людей Золотой империи.
И хотя подданных Сун мы смогли остановить и обратить вспять, заставив подписать договор с признанием владыки Золотой империи старшим братом, мэнгу смогли создать свое государство Хамаг Мэнгу улус на условиях уплаты дани чжурчжэням.
Но беды на этом не кончились. Во время стычки с бандами киданей погиб сын императора. Старый и больной владыка Хэла впадает в ярость. На приближенных обрушиваются кары, казни. Императора постоянно подталкивает его двоюродный брат Дигунай. Когда же ненависть к императору со стороны придворных, как и подозрительность самого императора достигли предела – он доверял только Дигунаю – тот составил заговор. Старый император был убит.
На трон садится Дигунай, принимая тронное имя Лян. Он уничтожает всю семью прежнего императора. По его приказу казнят сто пятьдесят князей из родов чжурчжэней. Он казнит заложников из знатных родов киданей и императорскую семью державы Сун. Даже собственные родственники умирают под мечом палача. Поскольку находиться в прежней столице Хуэнинфу на реке Сунгари Лян боялся, он разрушает ее, повелев построить новую столицу Чунджу.
Недовольство императором растет. Он начинает войну с империей Сун, даже захватывает их столицу город Кайфын, который становится южной столицей Золотой империи. Но, в конце концов терпит поражение, отступает. Мне рассказывали, что, когда император Лян вышел из своего шатра, возле его ноги вонзилась стрела. Это был знак. Его полководцы бросились на ненавистного правителя и уничтожили его. В это же время во дворце императоров в городе Чунджи был убит его сын.
На престол садится великий император Улу, двоюродный брат свергнутого Ляна. О его правлении я сам читал в библиотеке моего родного города Кайфын. Мой почтенный отец любил чтение. Книги и свитки занимали целое крыло нашего дворца. Великий Улу смог низвергнуть Сун, отбросив их за Янцзы. На север им были повергнуты татарские племена, осмелившиеся ходить походом на наши земли. Чтобы народ был доволен, император на три года отменил подати, разрешил занимать свободные земли, открыл страну для торговли, разрешил браки между всеми народами, населяющими Золотую империю. Мир воцарился в империи Цзинь. Казалось, что так будет всегда. Внук Улу император Мадагэ продолжил дела деда. Он открыл университет. Усилил армию Цзинь, увеличил дань с южной державы Сун.
Но потом что-то случилось. На престол садились слабые владыки, не способные удержать власть Цзинь, поразить ее врагов. А враги становились все сильнее. Владыки Цзинь, как и прежде смотрели в южном направлении. Между тем, гроза шла с Севера. Мэнгу выбрали себе единого правителя, которого они назвали Чингисханом – небесным владыкой. Уже при наследнике императора Мадагэ Чингисхан разорвал отношения с Золотой империей. Я еще в детстве часто спрашивал себя – почему тогда стремительная и мощная конница чжурчжэней не обрушилась на дерзкого варвара? И не находил ответа. Не давали ответа и мои мудрые учителя, произнося мутные речи о миролюбии императора Юн-Цзы, его приверженности Пути мудрых наставников. Но вопрос этот волновал не только малолетнего обитателя дворца. Многие полководцы были недовольны слабостью нового владыки. Недостойный император гибнет, а на престол восходит его двоюродный брат. Это восхождение я уже помню. Помню казни, сопровождавшиеся сменой власти. Помню лица могучих воинов, когда их в цепях вводили на помост, чтобы лишить чести и жизни. Именно тогда я решил, что мне нужна не просто власть, а личное могущество, способное защитить меня даже в момент, когда меня предадут самые близкие.
Я начал искать сокровенные знания, в самых дальних уголках библиотеки искал запретные книги, составленные старыми рунами. Здесь было описание того, как входить в мир духов, как дружить с ними, какой дух в какой ситуации может помочь. Мне не хватало наставников. Те, кому мой почтенный отец поручил наставлять меня, белели и прятали глаза в тот же миг, когда я спрашивал их о тайном мире.
А события летели, как кони на весеннем празднике. Чингисхан, пользуясь тем, что власть нового повелителя Золотой империи была еще слаба, осадил Чунджи. Император Удабу не смог отстоять город. Он, впервые за все время существования Цзинь, выплатил дань варварам, отдал в наложницы Чингисхану свою дочь. По всей стране прокатились бунты. Люди были недовольны слабость владыки.
Пока мы, чжурчжэни, выясняли, кто сильнее, кто прав, Чингисхан покорял народы севера. Он смог разбить меркитов и кереитов, покорить найманов. Их отряды вошли в его войско. Он становился все сильнее. Чжурчжэни же теряли силы в войне с чжурчжэнями.
Все это время я погружался в мир тайного знания. Все больше в темном мире у меня становилось друзей и покровителей. Я теперь легко мог навести сон на стражу во дворце, отвести глаза соглядатаям. Однажды, когда меня разозлил один из слуг, приставленных ко мне моим досточтимым отцом, я вошел в него и выпил его жизнь. Целители сказали, что у него остановилось сердце. Я рос, становился все сильнее. Придворные сторонились меня. Но я и не стремился сближаться с этими крысами, питающимися крошками со стола владыки.
В какой-то миг мне показалось, что правильный порядок восстанавливается. На престол Золотой империи взошел мой дядя, император Ниньясу Вэньянь. Он отбросил китайцев к реке Янцзы, смог восстановить границы империи. Император разбил корпус мэнгу, который Чингисхан послал за очередными дарами. Потом умер и сам Чингисхан. На какое-то время во Вселенной воцарился мир и покой, но ненадолго. Начался «черный год». Армии мэнгу вторглись в тело Золотой империи. Тангуты и кидани изменили нам. На сторону мэнгу перешли многие хань.
Мэнгу не смогли прорваться через наши заставы на границе, но они ударили в обход, через территорию наших врагов – империи Сун. Они прорвались к южной столице городу Кайфын. Император со всеми войсками бросился на спасение города. Я помню этот поход. Долгий марш едва не в тысячу ли измотал наши войска. Но мы горели желанием защитить город. Больше двух недель мы бились с мэнгу, метали в них камни и стрелы из орудий, метали огонь из огнестрелов, которые ввел император. Но врагов было слишком много. Предатели помогли мэнгу. В нас тоже летели камни, стрелы, огонь. Люди гибли десятками, но продолжали удерживать стены. Император бился вместе с простыми воинами. Мэнгу тоже платили своими жизнями за каждый шаг к нашим стенам. Два раза мэнгу отступали, но к ним подходили новые и новые предатели, и их владыка снова бросал их в бой. Почти год длилась битва. В столице начался голод и болезни, погубившие больше верных сынов Золотой империи, чем стрелы мэнгу. Но город держался. Даже во дворце императора мы ели своих боевых коней, чтобы были силы сражаться. Что-то доставалось воинам. В городе, среди простого люда царили голод, болезни и смерть. Но только, когда город запылал со всех сторон император повелел отступить. Мэнгу досталась не столица, а руины. Вместе с нами отступили все люди Золотой империи.