Леонид Бежин – Гуманитарный бум (страница 77)
— Фиг-то! Мне тебя было жалко…
— Я вижу, — Алена как бы позволила себе понять его так, как подсказывала ее умудренность в жизни.
— Что ты видишь, чудачка! Чтобы я еще киснул! Не дождетесь! Трухачев не из таких!
Он беспокойно задвигался, словно боясь, что ему не поверят.
— А я ужасно страдала, — шепотом произнесла Алена и в знак того, что она не рассчитывает на его понимание и сочувствие, сама же усмехнулась и заговорила о другом: — Что сейчас в кино? А то на этой даче сдохнешь от скуки! Да, а почему ты меня жалел-то?!
— Жалел? — не успевая следить за сменой ее настроений, он уже не помнил, что говорил сам.
Убедившись, что его фраза о жалости оказалась случайной, Алена окончательно успокоилась и повеселела.
— Ладно, куда двинем? Есть одно местечко, кафе «Бегемот»… Вообще-то оно называется иначе, но мы его так прозвали…
По-разбойничьи свистнув, она остановила такси. То кафе, в которое они ехали, Алена выбрала не случайно, рассчитывая застать там Никиту и Лизу. Кафе находилось неподалеку от университета, в экзотическом полуподвале с окнами-бойницами и сводчатыми потолками, стулья были сделаны в форме дубовых пней, а светильники напоминали летучих мышей, распластавших широкие крылья.
Алена не хотела, чтобы Никита и Лиза ее увидели, а рассчитывала просто понаблюдать за ними издали. Просто понаблюдать… вот они войдут, выберут столик, закажут… Никита не будет сводить с нее глаз, предупреждая каждое ее желание, а Лиза будет чувствовать себя растерянной и счастливой, как когда-то Алена. Он будет вполголоса рассказывать ей смешные истории, и его рука будет лежать на спинке ее стула. Алена с мудрым спокойствием скажет себе: «Суета сует…» Ей было одинаково горько и за себя и за Лизу, и, чтобы немного заглушить эту горечь, она держала рядом Славика.
Когда Никита и Лиза вошли в полуподвал, Алена нагнулась и спряталась за Славика. От неожиданности он отклонился в сторону, и она зло зашептала:
— Не шевелись!
Он замер, не решаясь оглянуться.
— А что такое?
— Не шевелись, говорю! Сиди прямо! Я не хочу, чтобы меня здесь видели!
— Кто?!
— Знакомые…
— Ах, тебе стыдно, что знакомые увидят тебя со мной!
— Не нуди.
— От кого ты прячешься?! Оттого типа в круглых очках?! Он и не думает сюда смотреть, с ним такая спутница!
— Какая? — Алена внушительно взглянула на Славика.
— Обыкновенная, — скучно поправился он и, заметив, что Алена по-прежнему вдавливается в стол, произнес: — Да хватит тебе! Никому ты не нужна!
Алена проглотила эту пилюлю.
— Пригласишь ее танцевать, — сказала она бесстрастно.
— Кого? — бестолково спросил Славик.
— Венеру Милосскую — вот кого! Неужели не понятно?
— Зачем мне ее приглашать! Да и не станет она со мной дергаться!
— А ты не дергайся, ты танцуй!
— Скажешь тоже! — Славик тянул время.
— Мне что, повторять?! Пригласи ее!
Он нехотя встал.
Протанцевав с Лизой один танец, Славик вернулся к столику и стал мрачно накручивать на палец цепочку.
— Ну?! — спросила Алена. — Как она себя вела? О чем вы беседовали? Брось ты свою игрушку! — она раздраженно выхватила у него цепочку.
— Ни о чем. Она меня просто не замечала.
— Она смотрела на него? А он?
— Это уж твоя забота! У меня третьего глаза нет. Вообще зачем ты меня звала? Если я тебе нужен как ширма…
— Хватит! — Алена вдруг почувствовала, что хуже, чем теперь, ей еще не бывало. — Можешь проваливать, я тебя не держу! Топай, топай!
Она неосторожно задела локтем бутылку. На них обернулись, и Алена едва успела нагнуться и спрятаться за Славика.
— Они меня заметили? — спросила она.
— Даже не обернулись.
— Ах, даже не обернулись! Вот как! Что ж, я заставлю их обернуться! — Алена встала и опрокинула стул.
— Нас выведут, тише, — шептал Славик.
Алена оттолкнула его и двинулась к столику Никиты и Лизы:
— Мое почтение! Не ждали?
— Здравствуй! Как ты здесь очутилась?!— с наивным удивлением воскликнула Лиза, а Никита промолчал и отвернулся.
— Решила заглянуть. Вдруг кого встречу…
— Мы вот тоже решили зайти… — Лиза почувствовала, что помимо ее разговора с Аленой происходит молчаливый диалог между Аленой и Никитой, значения которого она не понимала.
— Вы прекрасно смотритесь вместе, — сказала Алена.
— Замолчи, — произнес сквозь зубы Никита.
— Почему это?! Почему это я должна молчать?! — своим громким голосом Алена показывала, что не собирается делать тайну из того, о чем он предпочитал умалчивать.
— Замолчи, или я тебя вышвырну!
— Вышвырнешь?! Ты — меня?! Славик! — позвала Алена и, когда Славик послушно приблизился, снова обратилась к Никите: — Попробуй!
Никита отвернулся, едва сдерживая ярость.
— Вы садитесь, — пригласила гостей Лиза.
— С удовольствием…
Гости церемонно расселись.
— Очень уютное место, правда? Я здесь раньше никогда не была, — сказала Лиза, не зная, о чем говорить.
— А мне здесь все навевает воспоминания, — Алена со значением взглянула на Никиту.
— Давай уйдем, — сказал Никита Лизе, оставляя на столе деньги.
Они встали, но в это время возле их столика появился Лева. Он был в яркой рубашке из набивной ткани и в ослепительно белых брюках.
— Какая приятная компания! Борисоглебский, — он протянул руку Славику. — С остальными знакомы.
— Трухачев, — Славик ответил на рукопожатие.
— …Очень впечатляюще, очень, — Лева заинтересованно оглядел его заплатанные джинсы с бахромой. — Хотя последние хиппи, насколько мне известно, остались только в Катманду, но это уже рудимент.
— Это уже что?..
— Рудимент, пережиток исчезнувшего явления.