Леонид Бежин – Гуманитарный бум (страница 74)
— Вы уезжаете?
— Уезжаю, Мика. Прощайте.
Она действительно спешила и улыбкой словно просила ее извинить.
— У вас дела?
— Экзамены скоро. И еще надо к папе в больницу.
— Я хотел предупредить вас!.. — крикнул он ей вдогонку и засомневался, стоит ли договаривать то, что начал: Лиза смотрела на него с досадой и нетерпением.
— Предупредить? О чем?
Электричка уже приближалась к платформе.
— О Машкове. Вам не следует с ним встречаться, — Мика насупился, невольно впадая в прокурорский тон.
Лиза подошла к нему ближе, как бы не желая на расстоянии говорить то, к чему он сам ее вынуждал.
— Мика, разве это по-дружески?! Вы исподтишка… вредите… Что с вами?!
— Он разузнал ваш московский адрес!
— Мой адрес? Зачем?
Мика не ответил на ее вопрос и лишь сказал:
— Не верьте ему.
— Кому же мне верить? Вам?
— Да, мне! — Мика произнес это с таким пафосом, что Лиза рассмеялась.
— Вы не выпили, случайно? Славный Мика, что с вами?!
— Я люблю вас, — проговорил он беззвучно.
— Что вы там шепчете?!
— Люблю вас, — повторил он, совершенно не владея голосом.
— Вот уж не думала — вы?!
Его лицо скривила судорога застенчивости.
— Я…
— Бедный, что ж теперь делать?!
Она коснулась рукой его лба, чувствуя себя вдвое его взрослее.
— Может быть, и вы… полюбите?
— Мика, какой вы еще маленький! Вам сколько лет?!
Он счел этот вопрос унизительным и не ответил.
— Простите, Мика. Вы конечно же взрослый. Но вы…
Он упрямо молчал.
— Не унывайте, договорились? Мне пора на поезд, прощайте. Иначе я опоздаю.
Лиза опасливо проскользнула мимо него. Он лунатически двинулся следом.
— Не думаете же вы ехать со мной! Возвращайтесь сейчас же! — сказала Лиза.
— Нет, я поеду. Я буду вас защищать.
— Что за глупости! От кого?!
Он снова насупленно промолчал.
— Нет, Мика. Я приказываю вам остаться, — Лиза вошла в вагон электрички, преграждая ему дорогу. — Мика, прекратите! Иначе вы меня рассердите!
Двери вагона закрылись.
— Прощайте, — Лиза махнула рукой в незастекленное окошечко двери.
Вагон поплыл, и Мика понурый остался стоять на платформе.
Калитка была заперта. Елена несколько раз толкнула ее, но, запертая на замок, она не поддавалась. Елена на всякий случай крикнула: «Лиза!» — и привстала на цыпочки, чтобы заглянуть за высокий забор. «Странно. Что ж она, в Москве?»
Елена приехала на дачу Борщевых, чтобы подробнее расспросить о Феде. Она убеждала себя, что ей необходимо знать все детали его ухода, известные Лизе и Алексею Степановичу, все мельчайшие подробности, на самом же деле она знала гораздо больше их и надеялась как бы позаимствовать их неведенье, чтобы избавиться от безнадежной очевидности своих догадок. Ей было совершенно ясно, что Федя к ней не вернется, другие же наверняка не понимали этого, и их непонимание было единственным спасением для Елены.
Никого не застав на даче, она отправилась к соседям. Соседка чистила красную смородину, держа на коленях наполненный ягодами таз.
— Извините, а Борщевых нет? — спросила Елена, не поднимаясь на последнюю ступеньку крыльца и показывая этим, что не собирается слишком долго задерживать хозяйку.
— Никого. Алексей Степанович в больнице, а Лизочка в Москве.
— Ах, в Москве! Спасибо… — Елена задумчиво спустилась на ступеньку вниз.
— Вы лучше к Колпаковым зайдите. Их дача на краю поселка, веселенькая такая, с бельведерами. Они вам все расскажут.
Отыскав колпаковскую дачу, Елена почувствовала, что у нее исчезло последнее желание разузнавать что-либо о муже.
— Здравствуйте, — сказала она молодому человеку с худым вытянутым лицом и большой родинкой на щеке, читавшему за столом террасы. — Это дача Колпаковых?
— Кажется, да, — молодого человека ничуть не смущало, что его не слишком твердое знание фамилии хозяев противоречит той уверенности, с которой он у них обосновался. — Прошу вас…
Он пододвинул Елене плетеный стул.
Она села, ожидая, что последуют расспросы, но молодой человек углубился в книгу в обветшалом, старинном переплете.
Елена кашлянула.
— Простите… — она хотела спросить, как ей найти Алену Колпакову, но вместо этого сказала: — А что это вы читаете?
— Это? — он взглянул на обложку, как будто только сейчас удосужился поинтересоваться заглавием книги. — «Послание старца Филофея, Елизарова монастыря великого князя к дьяку Михаилу Григорьевичу Мисюрю», «Православный собеседник», май, Казань, 1861 год.
— И о чем же этот старец пишет?
— А вот послушайте: «Братия, не высокоумствуйте! Если спросят тебя, знаешь ли философию, отвечай: еллинских борзостей не текох, риторских астрономов не читах, с мудрыми философами не бывах, философию ниже очима видех; учуся книгам благодатного закона, как бы можно было мою грешную душу очистить от грехов».
Молодой человек захлопнул книгу.
— И что вы в этом нашли? Оправдание невежества? — подозрительно спросила Елена, опасаясь, не скрывается ли здесь подвоха.
— А по-моему, здравая мысль, — его глаза смеялись.
— Но ведь он призывает ничего не читать, а только богу молиться, ваш старец! — Елена сердилась оттого, что не могла поколебать его насмешливого спокойствия.
— Зато язык какой! — он словно подбрасывал хворост в костер.
— Язык — это, знаете ли… — она не знала, что возразить.
— «Еллинских борзостей не текох», — с удовольствием процитировал он. — Хорошо, давайте знакомиться… Лев.