Леонид Ангарин – Неандерталец: Навстречу солнцу (страница 44)

И сейчас у первобытных племен существуют числительные «один», «два», а для всего остального есть слово «много».

Эду и Эна дошли до Нармады, самой большой реки Индии из тех, что текут с востока на запад. В отличие от Инда или Ганга не образует дельты, а имеет только устье.

Рэту повезло. Не зная этого, «белогорцы» пересекли пустыню Тар в самом узком месте, в ее южной оконечности, и достигли притока ведической реки Сарасвати. Из-за тектонических изменений ряд крупных притоков изменили свое течение, и уже в историческое время она высохла, погубив заодно и Харрапскую цивилизацию.

«Белогорцы» продвинулись на север вдоль реки Джамны (приток Сарасвати в настоящее время течет на восток и впадает в Ганг), которая в эпоху до голоцена текла на запад и загибала на восток между хребтами Аравалли и Виндхья.

Желтые плоды — это цитроны. Плодоносят круглый год, наряду с помело и мандарином относятся к изначальным цитрусовым плодам. Все остальные цитрусовые — это их природные или искусственные гибриды.

«Белогорцы» повстречали макак резусов. Впервые встретив обезьян, они приняли их за людей. Макаки обладают сложным «языком». Визг — это тревога, рев — угроза и. т.д.

Плоды, которыми закидали Рэту — это манго. Одна из двух основных линий происхождения этого фрукта родом из Индии.

Глава 19

Первый Ввуу семьи Гррх

На стоянку наползал густой утренний туман. Ало поежился. Холодно этим летом, хотя трава уже давно зеленая. Многое успели сделать на стоянке с тех пор, как сошел снег — Длинный дом почти готов; выкопана большая яма для зимних припасов; выбрано место для больших очагов, в которых с наступлением холодов будут жарко гореть кости зверей, давая тепло людям племени Волка. Осталось только огородить их зелеными камнями, которые долго хранят тепло, и надстроить над ним шатер, где будет сушиться мясо.

Только вот большое стадо горбатых быков, которое каждый год вслед за поднявшейся свежей травой переходило с захода на восход, задерживалось. Без их шкур, мяса и костей тяжело придется людям Волка, когда вновь задует холодный северный ветер и подсохшую траву накроет тонким слоем снега. Не хотел Ало обращаться к Айни, но придется. Лето проходит быстро, и времени у них мало. Еще эти чужаки, которые до сих пор никак не проявили себя после стычки с охотниками племени, но кто знает, что им придет в голову.

С того самого дня, как Айни появился на свет, все ожидали, что со дня на день он умрет — одна рука у него с рождения была короче другой. Младенец не кричал и выплевывал молоко женщины, которая его родила. А чуть позже, уже на следующий же день, та и вовсе умерла. Но против ожидания он опять выжил —принял молоко другой женщины, девочка которой умерла через две луны после рождения. Так и остался у нее. Зима сменяла зиму, ребенок рос и превратился в подростка, но одна рука так и осталась короче другой. К тому же он плохо говорил. Тело у него было тщедушным. Может потому, что ему никогда не давали мяса. Зачем? Не вышло бы из него охотника для племени. Он ел только рыбу, которую ловил в реке, и траву, которую собирала на равнине выкормившая его женщина.

А когда она не перенесла очередную тяжелую зиму, юноша не захотел оставаться в Длинном доме и поселился за стоянкой выше по холму, в землянке. Иногда целую луну или две никто не видел его на стоянке, и люди, занятые своими делами, стали забывать о его существовании. Все изменилось, когда однажды, появившись на стоянке, он принес Ало красивое ожерелье из бусинок, искусно сделанных из кости Большого зверя и гладкий лук из его же истонченного бивня. Тогда и получил свое имя — Айни. К нему обращались, когда нужен был красный порошок или вырезанный из кости бык, или олень для успешной охоты. Несмотря на полученные подарки, Ало его недолюбливал. Не нравилась ему его вытянутая, а не округлая, как у остальных людей Волка голова, и глубоко затаившиеся на лице глаза, с неприятным желтоватым оттенком, взгляд которых чувствуешь, даже когда повернулся к нему спиной.

У входа в землянку в ряд лежали бивни Большого зверя, все они были одинаковые по длине и толщине. Видно, что их тщательно отбирали на месте, где предпочитают умирать эти звери. Айни вышел на его голос. В руке острый нож из красного камня, которым он обрабатывает кость. Ребра проступают сквозь одежду из старых засаленных шкур, оставшихся еще с зимы. Ало поморщился.

— Быки не пришли, Айни. Охотники племени Волка ждут их.

— Приходи, через пальцы двух рук закатов, — Проговорив это, Айни вернулся обратно в землянку.

Долго, но что делать. Нелегко это, резать кость. Но ничего, к этому времени как раз вернутся охотники, которые отправились на все стороны равнины. Ало с облегчением возвратился на стоянку.

Айни пролез в землянку, взял здоровой рукой кусок отколотой от бивня кости и закрыл глаза. Ничего не произошло — не видел он быка. Притронулся к следующему куску — тоже ничего. Образ животного не появлялся в голове. Так без толку перебрал все еще целые бивни, которые лежали у входа в землянку. Придется идти на поиски.

Кости часто находили на выходе из огромного оврага. Земля еще не совсем просохла после паводков; Айни завяз в ней и больно уколол ногу о невидимую кость, занесенную мягкой глиной. Видно, что здесь успели побывать люди его племени, которые сумели унести без разбору принесенные водой кости. Ничего не оставили. Надо будет подняться выше по оврагу, на место, где умирают Большие звери. Айни знает, где самые лучшие бивни.

Айни прошел овраг почти до самого конца, нашел застрявший в стене череп молодого Большого зверя. Следующий паводок освободит кости от пленившей их земли и понесет к выходу из оврага. Склоны здесь уже не такие крутые — можно подняться наверх.

Огромные позвонки, ребра, обломки бивней, лопатки Больших зверей, частично вросшие в землю, а некоторые и просто лежавшие на глине, заполняли все вокруг. Айни часто приходил сюда и знал, что целые бивни он найдет дальше от оврага, где мягкую землю сменяет мелкий камень.

Тяжелы эти кости. Айни взмок, разбирая гору из останков гигантов, выбеленные дождями. Он нашел несколько больших бивней, притронулся к ним здоровой рукой, закрыл глаза и претерпел неудачу. Бык не приходил. Наконец уселся отдохнуть на череп небольшого животного и для удобства оперся рукой на совсем небольшой бивень. И тут его накрыло видение.

Молодая самка с короткими, торчащими в разные стороны рогами, щипала зеленую траву. Айни видит каждую волосинку на ее еще короткой гриве, которая еще не совсем покрыла высокий горб, и острые выступы на задних ногах и сочленения на передних, где они переходят в шею, и маленькое вымя. Она подняла голову, наверное, почуяла резкий запах старых самцов. Раздался рев. Взбрыкнув, животное инстинктивно пробирается к краю стада. Лучше держаться подальше: могут случайно и сбить, если сцепятся. Откуда-то, из-за холма раздался вой волка. Стадо собирается в кучу, а в правый бок самки, которая оказалась на самом краю, прилетело короткое копье с узким блестящим наконечником.

Летние дни длинные. Айни просидел на черепе почти до вечера, пока его не отпустила слабость, накрывавшая его каждый раз, когда он видел зверя в кости. Придя в себя, он осторожно обломал камнем длинный зуб Большого зверя, думая о том, что попадись ему старый самец, тяжело было бы донести его до землянки одной рукой. Завтра он начнет вырезать из него фигурку увиденного зверя, и он придет к охотникам племени вместе со своим стадом. Только удивившее его копье с узким наконечником смущало: не видел он таких в племени Волка.

«Седьмой месяц восьмого года семьи Гррх. Люди Долгой дороги разбили летний лагерь у Желтого озера. Людей- ввуу больше не видели. Охотники приносят мало добычи, но рыбы в озере много. Эхоут и Энку поймали лошадей и держат их на стоянке».

Старшая задумалась, кажется, ничего не пропустила из важного, случившегося за прошедший месяц. Очередной лист отправился к таким же в корзину. По привычке она обошла стоянку с утра пораньше. Ничего необычного — все проходит так же, как и все предыдущие дни. «Ныряльщики» зашли далеко в море с сетями: вода едва по пояс. Очень уж дно пологое. Теперь торопятся обратно к берегу: от холодной воды быстро немеют ноги — лучше в ней не задерживаться надолго.

— Чем дальше от берега, тем вода солёнее, — женщина-«ныряльщица» дрожит, продрогла.

Серебристая рыбешка бьется на глинистом берегу. Пусть она и мелкая, зато ее много — хватит всем на сегодня. Но без мяса тяжело им придется, и без удачной охоты не заготовить припасов на предстоящую зиму. Надо бы сказать Эссу, что мужчинам придется отправиться дальше на восход, может там пасутся быки? И если повезет, они поставят там временную стоянку, где и подготовят им припасы, необходимые для зимнего перехода.

— Уааав, — Ввуу потерся о ногу Энку. Скучно ему. Большеносый всю первую половину дня проводит время со своей лошадью, которая ковыляет со стреноженными ногами вокруг стоянки с тремя жеребятами.

— Подожди, придет Эхоут, и пойдем мы на охоту. Ты получишь свежее мясо, — большеносый потрепал Ввуу по шее. Ему и самому надоело сидеть на одном месте.

Беспокойный задерживался. В первые дни после появления лошадей на стоянке им не давали покоя дети и присматривающие за ними женщины. Но теперь к ним попривыкли и потеряли интерес. Пришлось Энку с Эхоутом по очереди следить за ними, пока они паслись за пределами стоянки, чтобы до них не добрались ввуу или другие степные хищники, а может и люди, живущие на равнине, пусть их и видели в последний раз луну назад.