Леонид Ангарин – Неандерталец. Книги 1–2 (страница 43)
— Отныне каждый Новый год мы будем обсуждать, что мы сделали за год и что нам предстоит сделать в году последующим.
— Да живет семья Гррх! — на этом решил он завершить.
Стоящие рядом Энку и Рэту по очереди загудели в свои горны. Молодцы, сами, без его подсказки почувствовали торжественность момента.
— Да живет семья Гррх! — раздались нестройные крики присутствующих мужчин.
— Да живет семья Гррх! — на это раз гораздо дружнее, к мужчинам присоединились женщины и дети. Похоже, клич им понравился.
После Андрей объявил о желании четырех чужаков присоединиться к их семье. Никто не возразил, в том числе и Рэту, который вроде бы до этого хотел прогнать пожилого средиземноморца из семьи. Сладости детям раздал он сам. Аккуратно разрезанные Старшей кусочки лакомства достались каждому, вместе с поздравлением «С Новым годом!». Пусть запоминают, по какому случаю им перепала еда Жжж.
— Спой, Эссу «Сражение», — объевшийся большеносый желал послушать свою любимую песню.
Как всегда, во время исполнения этой песни Энку ушел в себя, заново переживая перипетии летнего сражения. Вроде бы после этого случились стычка с темнокожими у Холма Ушедших, а совсем недавно еще одна — при спасении Лэнсы и сына Иквы, но битва у «Трех зубов» стояла для него как-то особняком.
— Ты хлаблый охотник, Энку, — Упеша, который впервые слышал «Сражение» с одобрением кивнул головой.
А что означает его имя? Средиземноморец пояснил, что это название дерева, которое росло на его родине. И даже начертил на снегу нечто цилиндрическое. Кипарис что ли? Такого он здесь не встречал.
Упеша достал из своего мешка какую-то трубку и нерешительно покрутил ее в руках. Андрей заинтересовался, уже убедился, что от нового члена их семьи можно ожидать чего-то необычного. Это была пустотелая кость какого-то животного, на плоской стороне которой были просверлены или пробиты шилом 4 отверстия. С обоих концов кость была обстругана, а затем отполирована. Неужели это флейта, а ведь уже только своим примитивным свистком он произвел здесь фурор. Надо бы ее проверить.
— Ты видел ланьше ленмену, — от внимательного взгляда Упеши не укрылось, что Андрей сразу понял предназначение инструмента.
Он не ответил и поднес «флейту» узким концом к губам. Она не звучала! Странно. Или здесь какой-то секрет.
— Переверни ее, — посоветовал Упеши.
Палеолитическая «флейта» и в самом деле оказалась с секретом. Дуть в нее нужно было с широкого конца трубки, а с обратной стороны кости большим пальцем он нащупал еще одно отверстие. Вот в чем дело. Красивые звуки флейты были необычны, с помощью отверстий можно было добиться разного звучания, а если приноровиться, то и сыграть определенную мелодию. Наконец Андрей подобрал ритм, который подходил под размер «Сражения» и кивнул Граке, чтобы начала песню. В сопровождении «флейты» «Сражение» зазвучало совсем по другому, музыка добавила ей какой-то грусти и эпичности.
— Да живет семья Гррх!
Глава двадцать вторая. Жидкий камень
Камни на узкой тропинке, которая вела к ущелью, заледенели, так и норовили выскользнуть из под ног. Эрит в последний момент успел удержать на тропе молодого охотника, едва не улетевшего со склона в ущелье.
Осторожно!
Белогорцев и так осталось всего три десятка мужчин, чтобы они погибали так глупо. Какое облегчение, что их женщины и дети находятся в семье Эссу. Когда Рэту предложил помощь на случай появления темнокожих на нагорье, то он не думал, что она понадобится так скоро. Не прошло и одной луны, как охотящиеся на криворогов охотники увидели на склоне горы десять раз пальцев рук темнокожих, поднимающихся со стороны «Трех зубов». Хорошо, что осень уже раздела деревья, и они не смогли пройти незамеченными прямо на их стоянку. Эрит сразу же, не смотря на возражения мужчин семьи, отправил в условленное между ним и Рэту место прямиком через Длинную гору всех женщин и детей. С с ними ушел и Эпей три пальца.
Наступили холода, у всех мало еды, но даже если половина детей и женщин выживет на остатках еды членов семьи Эссу, то у них еще не все потеряно, семья из под Белой горы продолжит свое существование.
Белогорцы потеряли уже пять охотников и при этом не смогли убить ни одного врага. Темнокожие разбились на маленькие отряды, которые шли, перекликаясь между собой. Каждый из них по отдельности был им по силам, но стоило напасть на них из засады, как через некоторое время появлялись и другие, чтобы осыпать их издалека тонкими копьями. Трусы.
— Грэль, грэль, — доносились до них крики преслодователей. Молодому Эренку тонкое копье попало в ногу, он долго шел за ними, отставая все больше. Уже оторвавшись от преследователей они увидели, как его голову поднял на копье темнокожий высокого роста в шапке из шкуры волка.
Ничего не оставалось как перебраться через ущелье в земли, в которых они никогда не бывали. По слухам, здесь жили семьи родственные большеносым, которые очень не любят чужаков. Говорят, некоторые из них едят мясо сырым как звери и что в голодные годы они даже могут съесть кого-то из своей семьи, чтобы поддержать жизнь остальных. Эрита передернуло при одной этой мысли.
За ущельем они прятались до тех пор, пока не появилась новая луна. Белогорцы так никого и не встретили за все то время, которое они провели здесь, в землях заречных большеносых. Ничего удивительного, уж очень обширны они оказались — скудные плоскогорья тянулись насколько хватило глаз, и даже с самой высокой вершины не видно было их границ. Где-то вдали вырисовывались в небе совсем уж высокие горы, своими снежными вершинами сливающиеся с облаками. Эрит убедился, что постоянно проживать здесь не получится — голодно, холодно и совсем нет леса. Поэтому, видимо, и возникли слухи о том, что местные большеносые едят сырое мясо — негде им дрова собирать. Но пришла пора выбираться отсюда, темнокожие не могут находиться на их землях вечно. И в самом деле, они покинули их нагорье.
— Куда мы приведем своих женщин и детей, Эрит, — мужчины мрачно рассматривали совершенно разоренную стоянку у Белой горы. Шесты темнокожие пустили на дрова, а шкуры забрали с собой в качестве трофея.
— Наши женщины забрали с собой достаточно шкур криворогов, их хватит, чтобы застелись полы в землянках. Мы продержимся до тепла. А теперь нам надо пойти и забрать наших женщин и детей.
— Дурной камень, не колется, — оставив попытки сделать наконечник копья из зеленоватого камня, Рэту отшвырнул его в сторону. — Сын Иквы на днях их много принес, у длинноногих с реки с горькой водой другие камни, наверное, не разобрался еще, какие нам нужны. А когда костер им обложили, то один и вовсе растаял и дурной запах пошел, представляешь Эссу, камень и от огня растаял, а не лопнул.
— Что??? Где этот растаявший камень? — слушавший его вполуха Андрей встрепенулся.
— Он же растаял, как я его покажу, а костер у входа в Дом Гррх.
Руки Андрея были по локоть в пепле. Костры на этом месте разводили ежедневно, чтобы осветить вход в пещеру и золы скопилось по колено взрослого мужчины. И теперь он разбрасывал ее под недоуменные взгляды проходящих женщин и детей.
— Это работа для женщин и детей, Эссу, следить за костром, — процедила сквозь губу подошедшая Эдина.
Андрей от нее отмахнулся. Вот что ей надо? Вроде и Лэнсу он спас, и еда у нее всегда есть, как он это и обещал, когда забирал ее из под Белой горы, а все чего-то недовольна.
Руки наконец-то нащупали в золе нечто похожее на оплывшую пирамиду. Оно? Растаявший камень, вымазанный в золе, совсем не походил на первую ласточку предстоящей эпохи металла в отдельно взятой семье. Андрей побежал к ручью, чтобы отмыть его. Настроение у него было великолепным. Медь! Это была она. С красноватым характерным отблеском и с темными потеками. А что за дурной запах, о котором говорил Рэту? Какая-то примесь в породе? Постучал камнем по блину — твердая, не мнется как тот камень, который пытался расколоть рыжий. Вроде бы сама медь металл мягкий, может примесь помогла придать твердости. Прихватив растаявший камень, побежал в «мастерскую» Эрру и Упеши.
— Не получается, очень твердый — обозленные мастера стучали по его заготовке каменными молотками, пытаясь придать ей форму топора. Похоже, что наскоком перескочить в век металла не получится. Но Андрей не унывал, даже он знал, что медь легко плавится, надо сделать печь для литья, и разлить жидкий металл в готовые формы, тогда останется только отполировать и заточить готовые инструменты.
Сын Иквы уже ушел с другой молодежью под присмотром Рэту ставить силки. Придется расспросить его позже, откуда он взял неколющиеся камни. Повезло, что все принесенное им Рэту сложил в отдельную кучу, чтобы не смешивать с добрым камнем, а не выбросил. Не все они были одинаковы — некоторые красноватые, большинство с зеленым оттенком. Андрей оттащил все на поляну к Эрру.