Леонид Ангарин – Неандерталец. Книги 1–2 (страница 13)

Ого, да у нас, оказывается, сегодня производственный день, вот он каменный век во всей его красе, и что мы мастерим, интересно, запрыгал в его сторону на одной ноге Андрей, жуя на ходу ножку птицы, которую ему оставили на завтрак.

Рыжий никуда не торопился. Один из камней ему особенно чем-то сильно приглянулся. По нему он сильно не бил, а подолгу примериваясь, аккуратно скалывал небольшие пластины по краям, пока в середине булыжника не образовался продолговатый округлый горбик. После чего осмотрел заготовку со всех сторон. Наконец, одним сильным ударом в боковую часть горбика сколол его с булыжника. Рэту стер пот со лба и довольно улыбнулся — получилось. Только что это? Андрей взял в руку отколотую часть булыжника. На нож не очень пойдет, тонковат и обе кромки острые. Скорее всего, это острие для копья. Отшлифовать и прикрепить к древку ремнями, и ни одному большерогу, а тем более темнокожему, не поздоровится, если такое в тело воткнуть.

До полудня Рэту сотворил еще одно острие для копья, а после взялся за небольшие наконечники, по всей видимости, предназначенные для стрел. Любопытно, как он соединит их с тонкой палочкой, ремни здесь не очень подходят. Впрочем, на этот раз увидеть завершение процесса ему не удалось, рыжий решил, что на сегодня хватит и отложил заготовки в сторону и улегся на траву отдыхать. Интересно, а сам он смог бы так себе оружие сделать? Эссу точно смог бы, а вот Андрей так и остался бы охотиться с дубинкой, если бы трофейное копье и дротики не подвернулись. Может руки помнят, как это делается. Говорят, что существует какая-то мышечная память — если когда-то что-то делал хорошо, то уже никогда не забудешь. Андрей взял в руки два булыжника, осмотрел их на предмет наличия трещин и стукнул друг об друга. Увы, мышечная память себя никак не проявила. Кроме веса камня в руках он ничего не чувствовал. И даже мысли не было никакой, что из них можно сделать.

На поляне стало тихо, каждый из троих взрослых погрузился в свои мысли.

— Грака, о чем ты думаешь?

Молодая женщина хмыкнула, покачала головой и после долгой паузы сказала: «Завтра Рэту, Грака охота идти надо, Эссу будет здесь». Понятно, женщина, как и во все времена, думает о достатке в доме и припасах.

— Рэту, принесите завтра «белой эссы», она нам очень нужна.

Рыжий кивнул головой и не стал уточнять, зачем им вдруг понадобилась соль, затем приподнялся и начал прислушиваться. Андрей тоже насторожился. Кто-то прямо по лесу топал к поляне — наверное, дети возвращаются с прогулки. Впереди шла Старшая, которая что-то тащила в большом свертке из квадратного куска кожи, отрезанном от шкуры большерога, за ней Младшая с узелком поменьше, а завершала вереницу Ам, державшая в руках два рулона свернутой коры какого-то дерева. Пыхтящие гаги направились к Рэту и положили перед ним целую кучу таких же рулонов, на которую Ам гордо поставила свои два. Судя по всему, это березовая кора. Только зачем она понадобилась довольно улыбаюшемуся молодому неандертальцу?

Оказывается, производственный день Рэту еще не завершился. Он вырыл не очень глубокую яму, обложил ее дно и боковые стороны корой так, что получилась корзиночка, затем перекрыл яму крест-накрест ивовыми ветками, навалил на получившуюся решетку оставшуюся часть коры прямо как были в рулонах и накрыл их самыми широкими листами березовой коры. Андрей с интересом наблюдал за его манипуляциями. В завершение Рэту накидал на получившуюся конструкцию глины так, что получился холмик похожий на небольшой муравейник, и прямо над ним разжег костер. Судя по уверенным движениям, все это он проделывал уже неоднократно.

Рыжий поддерживал костер несколько часов, когда решил, что хватит. Позже, когда угли окончательно прогорели, он разобрал холмик. Корзинка на дне ямы больше чем наполовину заполнилась густой черной жидкостью. Андрей уже догадался, что будет дальше. Рэту создал не что иное, как клей, и сейчас будет присоединять наконечники к стрелам и копьям. Молодой охотник возился почти до вечера, расщеплял концы деревянных заготовок, где закреплял наконечники и заливал их клеем. Теперь подождать, пока застынет, и метательное оружие будет готово. Жалко только, что наконечники из камня недолговечные, заменить бы их на кость или, если уж мечтать, на какой-нибудь металл, и не было бы необходимости менять острия после каждой охоты. Этот угол поляны теперь напоминал арсенал, на траве лежали три копья, полсотни стрел и с два десятка дротиков. Можно ли пользоваться оружием, которое сделал другой? Или каждый мастерит себе сам?

Наверное, все-таки можно. Ну, или можно в случае крайней необходимости. Рэту взял с собой на охоту копье, которое Андрей унес со стоянки темнокожих. Его вчерашние поделки, видимо, еще не совсем готовы. Грака тоже ушла с ним. Ну, удачной охоты, а он сегодня за няню. От крика детей и трелей свистков у Андрея скоро разболелась голова, и он пошел прогуляться, опираясь на свой костыль. Где, кстати, куски шкуры большерога, которые вчера дети использовали в качестве мешков. Не пора ли сделать себе обувь, о чем он думал с самого первого дня, как попал в это время. Ну да, валяются здесь же, где им быть. Нашел и саму шкуру. К счастью, она не протухла. Внутренняя часть была тщательно выскоблена от кусочков мяса и жира — к еде здесь относятся с пиететом. Еще бы знать, как ее обрабовать. Здравый смысл подсказывал, что если просто обернуть ногу сырой кожей, закрепив ее ремнями, то скоро она затвердеет и ссохнется. Чем в таком ходить, лучше уж босиком. Где-то в голове крутилось словосочетание «дубление кожи», явно каким-то образом связанное с дубом, но подробностей процесса бывший менеджер по продажам, увы, не знал. Ничего не решив, поволок куски шкуры к ручью, ниже своей «ванны», положил плашмя на дно и закрепил камнями, чтобы не унесло течением. В воде хоть не ссохнется, может Грака или Рэту знают, как из шкуры мягкую кожу получить.

От хозяйственных дел его отвлекли крики детей. Что там еще такое? Ну вот, этого еще не хватало. На поляне Младшая и Ам с визгом катались по траве, вцепившись друг дружке в волосы. Старшая в драку не вмешивалась. Хорош нянька, нечего сказать. Пару часов Граки нет, и тут же дети из под контроля вышли. Опрос драчунов показал, что причиной конфликта стало то, что Ам на какую-то обиду обозвала Младшую грэлем.

— Ам, Младшая и Старшая теперь твои сестры. Нельзя называть их грэлями, это плохое слово нехороших людей. Теперь ты тоже грэль, хотя и не похожа на других людей нашей семьи.

После внушения отправил всех троих в качестве наказания собирать дрова. Наверное, отшлепать провинившихся было бы эффективнее, но выросшему в XXI веке Андрею сама мысль о таких методах воспитания была противна. Интересно, как выглядят дети Эссу и его женщины Эдины. После того, как Грака сообщила об их существовании, он пытался выудить хоть какие-то образы из своей памяти. Но ничего не получилось. И ощущения, что он глава семейства так и не возникло. Даже имена детей вспоминал с усилием. Ах да, Лэнса и Имела.

— Лэнса, Имела, Эдина, — произнес он вслух, перекатывая звуки на языке. — А что, красивые имена.

Тем временем вернувшиеся с охапками хвороста дети опять начали бегать по поляне. Надо занять их чем-то, не отправлять же снова в лес. Да и самому надо пройтись, сколько можно сидеть на одном месте. Хорошо бы пещеру исследовать, которую он открыл незадолго до того, когда отправился на неудачную охоту на большерога.

— Старшая, Младшая, Ам, мы идем в поход!

Не поняли. Просто ходить без определенной цели в этом веке не принято. Или охотишься, или собираешь дрова. Остальное время наслаждаешься бездельем.

— Идем осматривать убежище на зиму!

Это другое дело. Взяли по его указке длинные сухие палки, которые Андрей планировал использовать в качестве факелов, и отправились к пещере. Хотя идти было не так уж и далеко, добирались до пещеры довольно долго, быстро с костылем не походишь, да и дети не самые шустрые попутчики. Сделали промежуточный привал на открытом им в прошлый раз лугу. Трава на нем отличалась от степной, если на равнине произрастали в основном высокие злаки, то здесь наблюдалось луговое разнотравье. Взгляд Андрея зацепился за стебли одного из растений. Что-то оно ему напоминало из бабушкиного огорода. Выковырял целиком палочкой из земли и теперь пытался определить, что это такое. С виду было похоже на луковицу с крошечным клубнем и тоненьким стеблем, но листья напоминали скорее плоские чесночные. Показал детям и попросил найти такие же, а затем запихал целиком в рот. Вкусно. Но, даже съев его, не смог определить к чему он ближе, к луку или чесноку. Может это прародитель и того и другого? За несколько минут собрали несколько пучков вкусного растения, густо растущего в тени деревьев у самого ручья. Андрей отметил про себя, что скучал по растительной пище. Судя по тому, что дети не показали удивления его вкусовым предпочтениями, это лакомство им было знакомо. Пучки подвесили на кусты, чтобы забрать на обратном пути. А теперь пора и в пещеру.

Чтобы поджечь палки Андрею пришлось развести у входа в пещеру небольшой костер. Дождался, когда они загорятся, строго-настрого запретил детям идти за собой и ступил в темноту. Горели его «факелы» плохо, тем не менее, что-то в отблесках пламени видно было. Почти сразу от узкого входа пещера резко расширялась, образуя просторный зал, на полу лежал толстый слой пыли, и почти не было камней. Хорошо, значит, свод вполне себе устойчив и ничего сверху неожиданно на голову не упадет. Дошел до противоположной стены и начал обходить зал по периметру. Палки почти потухли, но выход был виден довольно четко, поэтому Андрей не волновался на счет того, что сможет без проблем выбраться. Так, а это что у нас, арка и переход в еще один зал.