Леонид Ангарин – Долгая дорога (страница 42)
Наверное, новогодняя елка Андрея, на которой вместо блестящих игрушек висели ягоды калины и шишки, а на вершине вместо звезды красовался череп Гррх, в его время детей бы скорее напугала, а не обрадовала. Но здесь они не были избалованы зрелищами и собрались вокруг нее задолго до заката солнца, когда был объявлен общий сбор всей семьи. А может их завлекли запахи готовящейся еды. Суетящиеся женщины уже варили в горшках Младшей сушеное мясо, рядом лежало нарубленное мясо быка, которое решили обжарить позже, когда все соберутся, на сделанных из его могильного камня сковородках, рыбу просто нарезали ломтями в качестве закуски.
– Грака нашла, чем необычным угостить детей, – откуда-то появилась Старшая. – У нее есть еда Жжж, добавляет его в отвар. Еда Жжж вкусная. Я разделила на 37 кусочков, по количеству наших детей и детей белогорцев.
Мед? А он и не знал, что у Граки есть мед. Редкое лакомство, теперь дети и в самом деле надолго запомнят Новый год.
Между тем вслед за детьми к елке стали подтягиваться и взрослые. И чтобы он делал без Старшей и Граки, быстро распределявших всех прибывавших по местам, чтобы не было толчеи. Андрей заметил, что живот у женщины Рэту заметно округлился. Значит скоро семья Гррх увеличится на еще одного человека. Хорошо.
– Вкусно, – рядом с ним материализовался Энку, жующий кусок вареного мяса. – Это ты хорошо придумал, голову Гррх на дерево посадить. Красиво.
– Сегодня ночью наступит первый день первого года по календарю семьи Гррх. Мы открываем новую эру нашей земли, отныне все, что произошло в течение года, будет записано в специальные «книги», с которыми сможет ознакомиться каждый в любое время, чтобы славные дела сыновей и дочерей семьи Гррх не исчезли в тумане времени, – Андрей волновался. Он никогда не был любителем произносить длинные речи и в свое время на совещаниях в компании по производству пластиковых окон и дверей старался уклониться от обсуждения текущей политики компании. Слова, которые он сейчас произнес, были искренни, и казалось, сами вырывались из самой глубины его сердца. Но поймут ли его люди, которых он сейчас здесь собрал. – Отныне каждый Новый год мы будем обсуждать, что мы сделали за год и что нам предстоит сделать в году последующим.
– Да живет семья Гррх! – на этом решил он завершить.
Стоящие рядом Энку и Рэту по очереди загудели в свои горны. Молодцы, сами, без его подсказки почувствовали торжественность момента.
– Да живет семья Гррх! – раздались нестройные крики присутствующих мужчин.
– Да живет семья Гррх! – на это раз гораздо дружнее, к мужчинам присоединились женщины и дети. Похоже, клич им понравился.
После Андрей объявил о желании четырех чужаков присоединиться к их семье. Никто не возразил, в том числе и Рэту, который вроде бы до этого хотел прогнать пожилого средиземноморца из их семьи. Сладости детям раздал он сам. Аккуратно разрезанные Старшей кусочки лакомства достались каждому, вместе с поздравлением «С Новым годом». Пусть запоминают, по какому случаю им перепала еда Жжж.
– Спой, Эссу «Сражение», – объевшийся большеносый желал послушать свою любимую песню.
Как всегда во время исполнения этой песни Энку ушел в себя, заново переживая перипетии летнего сражения. Вроде бы после этого случились стычки с темнокожими у Холма забвения, а совсем недавно еще одна-при спасении Лэнсы и сына Иквы, но битва у «Трех зубов» стояли для него как-то особняком.
– Ты хлаблый охотник, Энку, – Упеша, который впервые слышал «Сражение» с одобрением кивнул головой.
А что означает его имя? Средиземноморец пояснил, что это название дерева, которое росло на его родине. И даже начертил на снегу нечто цилиндрическое. Кипарис что ли? Такого он здесь не встречал.
Упеша достал из своего мешка какую-то трубку и нерешительно покрутил ее в руках. Андрей заинтересовался, уже убедился, что от нового члена их семьи можно ожидать чего-то необычного. Это была пустотелая кость какого-то животного, на плоской стороне которой были просверлены или пробиты шилом 4 отверстия. С обоих концов кость была обстругана, а затем отполирована. Неужели это флейта, а ведь уже только своим примитивным свистком он произвел здесь фурор. Надо бы ее проверить.
– Ты встлечал ланьше ленмену, – от внимательного взгляда Упеши не укрылось, что Андрей сразу понял предназначение инструмента.
Он не ответил и поднес «флейту» узким концом к губам. Она не звучала! Странно. Или здесь какой-то секрет.
– Переверни ее, – посоветовал Упеши.
Палеолитическая «флейта» в самом деле, оказалась с секретом. Дуть в нее нужно было с широкого конца трубки, а с обратной стороны кости большим пальцем он нащупал еще одно отверстие. Вот в чем дело. Красивые звуки флейты были необычны, с помощью отверстий можно было добиться разного звучания, а если приноровиться, то и сыграть определенную мелодию. Наконец Андрей подобрал ритм, который подходил под размер «Сражения» и кивнул Граке, чтобы начала песню. В сопровождении «флейты» «Сражение» зазвучало совсем по другому, музыка добавила ей какой-то грусти и эпичности.
Глава 22. Жидкий камень
Камни на узкой тропинке, которая вела к ущелью заледенели и так и норовили ускользнуть из под ног. Эрит в последний момент успел удержать на тропе молодого охотника, едва не улетевшего со склона в ущелье.
– Осторожно! – белогорцев и так осталось всего 15 мужчин, чтобы они погибали так глупо. Какое облегчение, что их женщины и дети находятся в семье Эссу. Когда Рэту предложил помощь на случай появления темнокожих на их нагорье, то он не думал, что она понадобится так скоро. Не прошло и одной луны, как охотящиеся на криворогов охотники увидели на склоне горы 10 раз пальцев рук темнокожих, поднимающихся со стороны «Трех зубов». Хорошо, что осень уже раздела деревья, и они не смогли пройти незамеченными к ним на стоянку. Он сразу же, не смотря на возражения мужчин семьи, отправил в условленное между ним и Рэту место прямиком через Длинную гору всех женщин и детей. Наступили холода, и у всех мало еды, но даже если половина детей и женщин выживет на остатках еды членов семьи Эссу, то у них еще не все потеряно, семья из под Белой горы продолжит свое существование. Они потеряли уже пять охотников, но не смогли убить ни одного врага. Темнокожие разбились на маленькие отряды, которые шли, перекликаясь между собой. Каждый из них по отдельности был им по силам, но стоило напасть на них из засады, как через некоторое время появлялись и другие, чтобы осыпать их издалека тонкими копьями. Трусы.
– Грэль, грэль, – доносились до них крики. Молодому Эренку тонкое копье попало в ногу, он долго шел за ними, отставая все больше. Уже оторвавшись от преследования они увидели, как его голову поднял на копье темнокожий высокого роста.
Белогорцам ничего не оставалось как перебраться через ущелье в земли, в которых они никогда не бывали. По слухам, здесь жили семьи родственные большеносым, которые очень не любят чужаков. Говорят, даже, что в голодные годы они могут съесть кого-то из своей семьи, чтобы поддержать жизнь остальных – Эрита передернуло при этой мысли – а некоторые из них даже едят мясо сырым как звери.
За ущельем они и прятались до тех пор, пока не появилась новая луна. Белогорцы так никого и не встретили за все время, которое они провели здесь, в землях заречных большеносых. Ничего удивительного, уж очень обширны они оказались – скудные плоскогорья тянулись насколько хватило глаз, и даже с самой высокой вершины не видно было их границ. Где-то вдали вырисовывались в небе совсем уж высокие горы, своими снежными вершинами сливающиеся с облаками. Эрит убедился, что постоянно проживать здесь не получится – голодно, холодно и совсем нет леса. Поэтому, видимо, и возникли слухи о том, что местные большеносые едят сырое мясо – негде им дрова собирать. Но пришла пора выбираться отсюда, темнокожие не могут находиться в их землях вечно.
– Куда мы приведем своих женщин и детей, Эрит, – мужчины мрачно рассматривали совершенно разоренную стоянку у Белой горы. Шесты темнокожие пустили на дрова, а шкуры забрали с собой в качестве трофея.
– Наши женщины забрали с собой достаточно шкур криворогов, их хватит, чтобы застелись полы в землянках. Мы продержимся до тепла. А теперь нам надо пойти и забрать наших женщин и детей.
– Дурной камень, не колется, – оставив попытки сделать наконечник для копья из камня с зеленым оттеноком Рэту отшвырнул его в сторону. – Сын Иквы на днях их много принес, у длинноногих у реки с горькой водой другие камни, наверное, не разобрался еще, какие нам нужны. А когда костер им обложили, то один и вовсе растаял и дурной запах пошел, представляешь Эссу, камень и от огня растаял.