Леонид Андронов – Принц из ниоткуда. Книга 3 (страница 97)

– Вот видишь.

– Ну, а могли бы мы начать развиваться технологически? – не унимался я. Он пожал плечами.

– Не знаю. Планету периодически сотрясают войны. Есть только две страны, которые обошла эта чума. Это Фонтана и Гоату-Баиду. Они имеют хороший потенциал для развития. Но что будет сейчас, предположить сложно. Эта война, возможно, станет мировой. И что тогда будет? Я говорю тебе, Лео, мы в тупике. И это проблема нашей цивилизации. А может быть вообще проблема человеческой расы. Почему я и говорил, что лангархи добились большего, чем мы. Я смотрю на всё это, – он показал вниз, – и понимаю, что у них была какая-то гармония с природой. Я кивнул.

– Мне говорил об этом Раэвант.

– Но почему мы так не можем? – он задал риторический вопрос.

– Я не знаю, – сказал я после минутного раздумья.

– Мы в какой-то мере начали свою цивилизацию с Нового каменного века, на осколках того, что осталось от построенного на планете колонистами мира. С одной стороны нам повезло. Марс – это новый проект цивилизации. Её дубликат. Да, мы вторичны по отношению к земной цивилизации, но мы не были обременены её наследством. Поэтому мы имели возможность развиваться так, как возможно хотели сами земляне. Что же получилось на самом деле? Мы повторяем путь землян. Что их сгубило? Они объявили человека венцом Природы, потребительски относились к тому, что планета даровала им, и вот результат – они живут в пустыне!

– Да, – согласился я.

– И что изменилось? Они что-то поняли? Сомневаюсь! Где раскаяние? Хоть один из них пролил слезинку по ушедшему миру? Нет.

– Ну, это ты зря, – попытался возразить я. – У них наблюдается чувство вины.

– Может быть. Хотелось бы верить, – резко сказал он. – Но в целом и мы, и они, мало в чём изменились. Подход всё тот же – мы венцы природы, цари! Отсюда и насилие. Царь не терпит неповиновения. Я погрустнел.

– Может быть. Я тоже иногда так думаю. Но, понимаешь, с такой мыслью ведь очень сложно жить.

– Конечно, если знать и ничего не менять! Поэтому проще такие мысли отгонять подальше.

– Наверное, большинство так и делает, – согласился я.

– Конечно! Поэтому я и говорю, что человечество живёт одним днём.

– Да, никто не думает, что будет завтра, – поддержал я.

– Вот именно. Ни политики, ни обыкновенные люди! Вера была хоть каким-то спасением. Вера давала надежду на лучшее. Лично для меня это очень много значило. Но теперь…

– Ты перестал верить? – спросил я. Он хмыкнул.

– Ты посмотри на всех нас!

– Вас сильно покоробило, что Йорин не бог?

– Никто и не считал его богом. Но все были уверены, что он – представитель высших сил. Или человек, как-то связанный с ними. И уж никак не гражданин какого-то галактического сообщества! Поэтому для многих из нас это стало сильным душевным потрясением.

– Правда?

– Ну конечно! Утрата веры в высшие силы всегда болезненна. Если Йорин ничем не отличается от наших политиков, во что мне остаётся верить? Я начинаю чувствовать себя таким ничтожным, что аж тошно становится.

– Теперь ты думаешь, что Истины нет?

– Веры нет. Вера была хоть какой-то защитой от этой правды. Теперь же не осталось ничего. Я, честно говоря, спать после этого не могу. Я усмехнулся.

– Прекрасно тебя понимаю.

– И ведь никто об этом не знает!

– Похоже, и не узнает, – сказал я. – Политики не дадут людям об этом узнать.

– Когда прибудут инопланетяне, они всё равно окажутся перед фактом, – уверенно сказал он.

– Думаешь, им это не удастся скрыть?

– Это будет невозможно скрыть.

– И что будет? Как ты думаешь?

– Честно говоря, я не предвижу ничего хорошего, – грустно сказал он. – Помнишь фразу, которую ты сегодня нашёл на постаменте кристалла? Я хорошо её запомнил: «Пусть твоё прозрение останется при тебе. Его не дано понять мечущимся бесцельно под пеленою мглы». Они не поймут, Лео! Им не дано.

– Но им придётся это принять, – возразил я. – От этого нельзя отмахнуться. Ты уверен, что это невозможно скрыть? Так и уйти от этого не получится. Мир изменится раз и навсегда! Сознание тоже должно измениться.

– Как, Лео? Скажи мне, как они это могут воспринять? – он указал в сторону виднеющегося городка военных.

– Правильно вряд ли смогут, – ответил я.

– Вот именно! Именно! Все эти тысячелетия мы были уверены, что человек – высшее достижение природы. И бахвалились этим. Мы относились ко всему, как к своей собственности! Хотя надо признать, что и планета мягко говоря не наша, и что мы уже далеко не единственный разумный вид во вселенной!

– Ну да, теперь вон нас сколько, – усмехнулся я. – И мы, и баиды, и лангархи. Теперь вот ещё эти пришельцы. Он озадачился.

– Представляешь, я сам впервые об этом задумался. Пока ты не стал перечислять, я всё время думал только о нас и пришельцах.

– Это естественно. О лангархах ты узнал совсем недавно.

– Но о баидах-то я должен был помнить! Ведь они живут рядом с нами почти тысячу лет.

– Значит, вы не хотите их замечать, – заключил я.

– Они очень замкнуты, – сказал он. – Но мы, определённо, стараемся о них не вспоминать.

– Значит, так.

– Но ведь получается, что Марс – совсем не планета людей.

– Нет, – согласился я.

– Фактически его населяют три разные расы.

– Да, просто об этом мало кто задумывается, – кивнул я.

– Но ведь это в корне неверно!

– Возможно, – я улыбнулся.

– Так ведь, если бы мы это понимали, вот тогда бы сознание действительно изменилось, – убеждённо сказал он.

– Ты думаешь? – недоверчиво спросил я.

– Да. Этого понимания, в своё время, не достигли земляне. Они делили планету с животными, которых сами называли братьями, но относились к ним как к ресурсу, а не как к соседям. И сам знаешь, к чему это привело.

– Я не совсем понял, куда ты клонишь, – сказал я.

– Нам повезло больше. И баиды, и лангархи разумные существа в полном смысле этого слова! Если бы мы осознавали это, то поняли, что не имеем права принимать глобальные решения без них.

– Это верно, – согласился я.

– Тогда бы мы были осторожнее.

– А это не привело бы к войнам между нами?

– Всё может быть. Но, учитывая силу и возможности баидов, как самых развитых существ на планете, мы бы уже вели себя по-другому.

– Ха! Ты уже отвёл нам не первое место, – усмехнулся я.

– Ну да. Так ведь и получается. Вот она иерархия. Сначала идут баиды, только потом мы, и следом за нами лангархи, как самая малочисленная раса. И только так! В таком построении, признавать себя царями природы глупо, правильно?

– Да, только вот как это объяснить людям, если учитывать, что они «не поймут».

– Но ведь объяснить это нужно, – сказал он.

– Мне кажется, политики к этому не готовы.

– Откуда ты знаешь? – прищурился он.