Леонид Андронов – Принц из ниоткуда. Книга 3 (страница 48)

Дома, которые то и дело попадались нам по пути к вершине, теперь тянулись беспрерывной цепью справа от нас. Их окна тоже были темны и пусты. По-видимому, все их обитатели были сейчас наверху. Я подумал: «А не спрятаться ли мне в одном из них?» Но что это даст? Во-первых, это не сделать незаметно от всех, кто-нибудь да увидит. Во-вторых, двери в домах могут быть закрыты. Но главное, мне нельзя отсиживаться, мне нужно попасть туда, наверх. К преподобному Морану, который в этот момент бессовестно пользуется по праву принадлежащим мне аметистом. А дорога к нему только одна. Так что эти прятанья делу не помогут. Я отмёл этот вариант и побрёл дальше. Жду, пока что-нибудь другое не придёт в голову.

Всё! Осталось пройти только два поворота, и мы окажемся на смотровой площадке. А это уже совсем рядом со сценой. Вот он, последний поворот, и я уже вижу, как из-за вершины появляется шпиль главной башни замка. Она стала расти прямо на глазах. Я поднимаюсь выше, и мне открываются гребни гор, окружающих каньон. Впереди показалась сцена, которую частично перекрывали трибуны, на которых стояли певчие. Прямо над ними возвышались огромные проекционные экраны.

Мы поднялись на смотровую площадку. Здесь было довольно людно. Адепты сгрудились перед металлическим ограждением, за которым стояли полицейские. Я огляделся. Дорога, по которой мы пришли, уходила вправо вверх к замку и терялась в густых зарослях парка. Она тоже была перекрыта металлическим ограждением, за которым также стояли полицейские. Из-за вершин деревьев выглядывали крыши домов Нижнего города, над которыми возвышались башни цитадели.

Я не сразу понял, отчего мы стоим здесь. Спины людей закрывали обзор, но я быстро догадался, что перед тем, как пройти перед сценой, тебя осматривают. Или обыскивают. В общем, вы поняли.

Через турникет пропускали только по десять человек. Адепты проходили через металлоискатель (некоторых досматривали полицейские) и шли по узкой дорожке мимо сцены. Пока они не доходили до лестницы, ведущей на плато, на котором аккумулировались тысячи приверженцев нового культа, остальных не пускали. Это, естественно, создавало пробку. Меня поначалу это возмутило, но когда я посмотрел, как люди спускаются по лестнице, всё стало понятно.

Вот теперь-то и надо придумывать, что нужно сделать, чтобы попасть на сцену, иначе, попади я на плато, возврата оттуда не будет. Задачу усложняло наличие забора и полицейских. Преодолеть заграждение было не трудно, но вот как обмануть полицейских, я представить себе не мог.

Мы значительно продвинулись в очереди. На раздумья оставалось всё меньше и меньше времени. Я решился. Отделился от своих, подошёл к одному полицейскому и, схватившись за живот, спросил его сдавленным голосом:

– Скажите, где здесь туалет? У меня живот прихватило. Разжалобить его не удалось.

– Как спуститесь по лестнице, внизу будет туалет, – ответил он с каменным лицом.

– Понимаете, я хотел бы пройти перед преподобным, не мучаясь от этого.

– Все туалеты внизу, – ответил он. «Врёт», – подумал я.

– Это очень важный момент в моей жизни, – заканючил я.

– Ничем не могу помочь, – отчеканил он.

– Но я ведь могу не сдержаться, – жалобно простонал я.

– Проходите, проходите.

Я отошёл. Первая партия моих братьев направилась в сторону сцены. Впереди шёл счастливый Кобург. Я повторил попытку прорваться в запретную зону. Но в этот раз я просил уже другого полицейского. Результат оказался тем же. К этому моменту вторая группа наших уже прошла через металлоискатель к сцене. Я огляделся по сторонам. Вокруг сплошные бритые черепа. Что же делать? Рискнуть и показать медальон? Но они наверняка раскусят меня. Может…

– Общинник из Лавриона! Лео Гастер! Гастер, – крикнули меня. – Подходите!

Я в бессилии закусил губу. Наша команда пошла без меня. Поздно думать! Я рванулся за ними. Меня остановил полицейский.

– Куда?

– Меня только что вызывали. Я Лео Гастер из Лавриона. Вон, мои идут.

– Вы опоздали, – ответил человек в форме.

– Что значит, опоздал? – вознегодовал я.– Да вы представляете, что вы говорите?!

– Отойдите.

– Я есть в списках, – завизжал я. – Борама! – я крикнул вслед моим новым братьям и сёстрам.

– Что за крик? – к полицейскому подошёл второй.

– Да вот, опоздавший. Тот посмотрел на меня.

– Я Лео Гастер. Меня только что вызывали, – быстро проговорил я. Полицейский окинул меня взглядом.

– Ладно, пропусти его со следующей группой, – распорядился он.

– Спасибо вам, – обрадовался я и встал в очередь.

Жду, не дождусь, когда увижу Морана. Я прошёл через раму металлоискателя и ступил на песчаную дорожку. Впереди меня, метрах в десяти, шли мужчина и женщина. Сзади пока никого не было, поэтому я мог без всяких помех рассмотреть своего кумира. Я приближался к сцене. Дорожка проходила совсем близко от неё. Я с любопытством разглядывал певчих, которые воодушевлённо выводили убаюкивающую мелодию. Этим хором управлял сухонький человек, который, казалось, каждую ноту пропускал через сердце. В его движениях было столько чувств. Мне показалось это забавным. Я стал рассматривать певчих. Впереди стояли дети, за ними женщины и сверху мужчины. Над ними сверкал многометровый экран, на котором сейчас показали общий вид сцены. Сама сцена была не совсем обычной. Её разделял посередине вытянутый постамент, который выдавался далеко вперёд, ближе к краю обрыва, вдоль которого шла дорожка, по которой я шёл. Я предположил, что Моран будет выступать именно отсюда. Сейчас на нём стояли два приближённых Морана. Один – в сиреневом, другой в бордовом одеяниях. Перед ними на тонких, почти невидимых подставках были установлены два хрустальных шара. Нижняя часть сцены была заполнена людьми в разноцветных балахонах. Как я понимаю, это были именно те люди, для которых забронированы номера в лучших тюрьмах Гоату-Баиду и Вандеи.

Вдруг по толпе прокатился радостный возглас. Я посмотрел на экран. Над сценой стало подниматься огромное полотнище с изображением солнца с человеческим лицом. Из динамиков грянула патетичная музыка, певчие натянули связки. Над головой загудели краны с камерами. Что ни говори, религия – это тоже шоу-бизнес. Было приятно сознавать, что я успел к самой интересной части представления и смотрю на всё это с самого лучшего ракурса. Я подошёл к той части пути, которая располагалась ближе всего к сцене. Хоры старались, так, будто пели последний раз в жизни. От могучих басов из динамиков дрожала земля. Небо осветилось разноцветными лучами. Всё было сделано так, чтобы каждый из десятков тысяч адептов, собравшихся внизу под обрывом, понял, что ему сейчас явится сам господь.

Сцена была довольно высокой, и я не сразу увидел его. Толпа взревела, я поднял голову и увидел на экране Морана. Я и те несколько счастливчиков, что в этот момент оказались здесь, застыли от изумления. Стоящие за ограждением полицейские сами стали глазеть на него и забыли прогнать нас к лестнице, хотя, наверное, по всем правилам надо было так сделать. Моран распростёр руки. Толпа мгновенно откликнулась тысячами криков. По моей спине пробежали мурашки. Преподобный двинулся вперёд. За моей спиной происходило что-то невообразимое. Рёв толпы усиливался. Стоящие рядом адепты будто сошли с ума. Женщины зарыдали, мужчины бухнулись на колени. Моран шагал вперёд, не опуская рук. Как будто он хотел обнять всех собравшихся здесь или обхватить весь мир. За ним карабкалось наверх мордатое солнце, следом за которым поднимал голову чёрный лебедь. На экране поочерёдно показали крупным планом хрустальные шары. Я пригляделся… Господи! Так ведь внутри них камни! Фиолетовый – аметист, а красный – рубин! Я схватился за голову. Руки неприятно скользнули по голому черепу. Надо что-то предпринимать! Или сейчас, или никогда! На краю постамента показалась голова Морана. Он подошёл почти к самому краю. Полицейские вдруг очнулись и сообразили, что мы слишком долго здесь стоим.

– Проходите, проходите, – замахали они нам. Но никто не сдвинулся с места. Моран приближался.

– Чего вы ждёте? Не задерживайте очередь! – кричали они.

Двое передо мной пошевелились. Неуверенными шагами. Боком, не отрывая глаз от кумира, они двинулись в сторону лестницы. Я посмотрел на полицейского. Он активно жестикулировал, давая понять мне, что мне нужно туда же. Я кивнул и сделал несколько шагов в ту же сторону. Но увидел лицо Морана. Это было лицо победителя. Императора! Бога!

– Иди, что ты стоишь! – заорал полицейский. Некоторые из них стали перелезать через ограждение, чтобы взбодрить нас дубинками.

Я стал отступать. Всё внутри меня кричало: «Не надо! Подожди!», но я испугался и кое-как преступал ногами. Первая пара уже спускалась по лестнице, а я всё ещё топтался у середины сцены. Отсюда я мог хорошо разглядеть своего главного врага. Он стоял ровно, гордо задрав свой орлиный нос. В обеих руках он держал по шару. Это был момент триумфа. Толпа внизу неистовствовала. Мерцали огни, ревела музыка, надрывались певчие и вдруг… секундное замешательство. Я резко повернул голову вправо.

– Умри, гад! – закричал один из тех, кто вместе со мной стоял на дорожке перед сценой, и метнул что-то прямо в преподобного. Моран дёрнулся в сторону. Полицейские бросились к террористу. Хрустальный шар выпал из правой руки преподобного и полетел вниз. Я, не секунды не думая, рванул к нему. В суматохе никто кроме меня и Морана похоже не заметил того, что глава секты лишился этой драгоценности. Шар плюхнулся в траву под сценой и покатился в мою сторону. Полицейские были слишком заняты потасовкой. Я прыжком перескочил ограду, подбежал к шару и, спрятав его в складках одежды, побежал в сторону парка. Мне в спину кто-то крикнул: