Леонид Андронов – Принц из ниоткуда. Книга 2 (страница 126)

- Вы хотите сказать, что она была четвёртая? Он с сожалением посмотрел на меня.

- Не понимаю я вас.

- То есть? - не понял я.

- Мне просто не очень нравятся подобные вопросы. Она была шестой, если вам угодно. «И что все были такими как она?» - моё самолюбие было попрано.

- У вас, Лео, неправильное к этому отношение, - серьёзно заметил он. - Это не спорт. Такое количество женщин говорит только о том, что я далёк от совершенства. Любить стольких невозможно.

- Да?

- Да, - твёрдо ответил он. - Вот эту книгу тоже поставьте на четвёртую полку. Я повиновался.

- Если возвратиться к нашей теме, - продолжил Вому, - старость это не период деградации человека. Этот тот возраст, когда мысль опережает плоть. К этому моменту человек должен настолько хорошо понимать мир, чтобы намного больше расширить своё мыслительное поле. К этому моменту он уже должен чётко сознавать, что тело, не больше, чем оболочка и, соответственно, не бояться смерти, а готовиться к ней.

- Готовиться? Он кивнул.

- Готовиться к переходу на новый этап.

- Вы не шутите?

- Какие уж тут шутки!

- Ну, не знаю. Вы хотите сказать, что вы не боитесь смерти?

- Я, Лео, только что пытался донести до вас несколько иную мысль, - с сожалением ответил он.

- Я понял.

- Я вот не уверен.

- Да нет, вроде вы довольно ясно это выразили. Мысль-то не новая.

- Мысль-то не новая, вот только мало кто серьёзно ей озаботился. Если до сих пор звучат подобные вопросы.

- О том, боитесь ли вы смерти?

- Да. Конечно, - сказал он после небольшой паузы, - я, возможно, боюсь внезапной смерти. Но я жажду естественной.

- Жаждете?

- Да. Но я хочу быть готов к ней.

- Брр! Если бы вы были приверженцем какого-либо культа, я бы не удивился. Но слышать подобное из уст профессора…

- А разве я не человек?

- Вот до чего мы договорились!

- А как вы хотели? - прищурился он. - Если начинаешь размышлять о своём месте в мире. Неминуемо приходишь к этому. Лео, вы часть вселенной, а вселенная вечна! Следовательно, и вы тоже.

- Но когда я умру, от меня ничего не останется!

- Не вы, а ваше тело.

- И что останется, душа?

- Да, душа.

- Но где она? Кто доказал, что она существует?

- А нужно ли доказывать? Гораздо проще почувствовать.

- Как?

- Хм, - он посмотрел на меня. - Она здесь. - Он приложил руку к середине груди. - Неужели, вы никогда её не чувствовали?

- Нет.

- Просто вы не обращали внимания. Я насупился.

- Наверное, я просто в это не верю.

- Значит, ещё не время.

- Хотите сказать, что рано или поздно к этому приходят все?

- Нет, не все, - он покачал головой. - Все меня вообще не интересуют. Те, кому это нужно, рано или поздно поймут. А большинство, конечно, нет. Не всем это дано, видимо.

- Вы философ, Арчибальд, - сказал я.

- Я выбрал себе такую профессию, - ответил он. - Историю невозможно изучать без анализа, размышлений. Ведь, по большому счёту, человек, который изучает давно ушедшие времена, ищет ответы на происходящее в собственной жизни в настоящем. А раз он ищет ответы, значит, он размышляет. О себе, о мире, о сути вещей, об устройстве Вселенной. И так далее.

- Но, как мне кажется, это свойственно любой науке. Не только истории, - возразил я.

- Безусловно! Просто каждый выбирает свой путь.

- А почему вы выбрали именно историю?

- Сначала хотел найти аналогии. Понять, почему происходят те или иные вещи в мире. А потом из принципа.

- Из принципа?

- Да. Мне стало обидно за эту науку. Ведь из всех наук история самая несчастная. Каждое поколение людей насилует её. Знаете, почему я увлёкся именно древней историей? Потому что она в меньшей степени является объектом чьих-либо интересов. Поэтому изучать историю древних можно беспристрастно и судить более-менее объективно. Хотя парадокс состоит в том, что историку очень сложно убрать наслоения лжи и отыскать действительные факты, о том, что происходило в тот или иной период. А ещё больший парадокс заключается в том, что человечество, по большому счёту, не знает, что было, не знает, что будет и не имеет представления, что в действительности происходит сейчас. Я опустил глаза.

- Да, верно. Но это так угнетает.

- Ещё как, Лео! Мне кажется, именно поэтому многие люди, которые увлекаются историей, изучают её, чтобы иметь возможность перенести себя в давние времена, которые отсюда кажутся намного лучше и чище нынешних.

- Своеобразный параллельный мир, - улыбнулся я.

- Скорее виртуальная реальность, - сказал он. - Человеку всегда было свойственно перемещать себя в иную реальность. Вот, с историками всё так же. Ничем мы от других людей не отличаемся, - улыбнулся он.

- Но ведь это иллюзия. Тогда наверняка было ничем не лучше, чем сейчас.

- Но человеку нравятся иллюзии. Поэтому то во все времена существовал миф о золотом веке. Хотя, естественно, в древности войны были ничуть не менее жестокие, и бедность не меньше, чем сейчас, и люди не более благородные, чем мы.

- Ничего не меняется?

- В человеческих отношениях, нет, - твёрдо ответил он. - Они неизменны. В этом аспекте у человечества прогресса никакого. К сожалению. Мы помолчали.

- Ну, вот, вроде всё, - он окинул взглядом поверхность стола, на котором стопками были разложены книги и бумаги. - Вы закончили?

- С этим, да.

- Вот и чудненько. Снимайте фартук.

Глава 24.

Вому выдал мне халат и забрал костюм. Он вызвал курьера из прачечной. Наутро тот обещал вернуть одежду в лучшем виде. Мы сидели на кухне, пили чай и разговаривали о будущей экспедиции. Как обычно стали спорить. Речь зашла о районе поисков, и я осторожно выдвинул идею о том, не изучить ли нам тот район Кидонии, о котором Вому писал в своей статье. Но натолкнулся на отчаянное сопротивление с его стороны.

- Я категорически против подобных утверждений, - говорил Вому.

- Но почему? - недоумевал я.

- Во-первых, у нас нет твёрдых доказательств того, что Йорин бывал там. Во-вторых, Йорин жил почти 2000 лет назад, а пирамиды в Кидонии намного древнее. И как бы они не были нам интересны, у нас другие задачи.

- Я не согласен с вами, Арчибальд, - возразил я. - Насколько я понял, о Йорине вообще нет никаких достоверных сведений, а уж тем более доказательств. А древность пирамид ни коим образом не мешает, кому угодно поместить в них любую вещь, в том числе и послание пророка. Даже наоборот, я бы на месте Йорина так и сделал. Есть ли на планете более необычное место, чем это? Нет, правильно?