Леонид Андронов – Октагон (страница 9)

– Есть какие-то идеи?

У Боти было дурацкое качество. Он во всём был досконален, кроме одного. Он так и не научился нормально конвертировать мысли в файлы. Поэтому, время от времени, посылая даже какую-нибудь ерундовую мыслишку по работе, он умудрялся прицепить к ней какой-нибудь мыслеобраз или даже документ.

Зная его натуру, я всё это барахло удалял, но удалял в отдельную корзину, которую завёл на почтовом ящике в Сети. На тот случай, если он вдруг пошлёт что-нибудь важное, а потом будет искать. Потому что так уже бывало.

Почему я об этом не вспомнил, когда меня мучили хакеры, ума не приложу? Неужели я так перепугался, что напрочь забыл об этом, сознательно созданном хранилище? Почему отключилась элементарная память? Ведь это могло стоить жизни и мне, и Вере!

Или это было Провидение?

Умышленное затмение разума, чтобы уберечь меня от передачи вируса хакерам или… кому бы то ни было…

Я старался избегать мыслеобразов и внутреннего монолога. Никаких структурированных слов. Всполохи мыслей если и прочтут, то сделают выводы не сразу. От этих скачков, конечно, избавиться невозможно, но главное для себя я понял.

Вера жива. Она, конечно, никогда не вернётся сюда. Да так ли это важно, в конце концов! Будущего у нас нет. В этом виноват, безусловно, только я. Потому что не повзрослел и вряд ли когда-либо смог бы. Потому что не борец. Не победитель.

Я не покоритель вершин, нужно в этом признаться.

Во мне нет внутреннего стержня.

– Бо?

Я оглянулся назад.

– Сейчас. Ещё минутку.

– Вы ищете?

– Думаю.

Всё равно, глупо всю жизнь заниматься какими-то дурацкими коробками. Это, что ли, моё предназначение в жизни? В чём оно? Я ведь никогда об этом не задумывался. Оно не отнимало много сил и приносило какие-то деньги. Не более того. Есть ли у моей жизни хоть какая-то ценность? Даже для меня самого, что уж говорить об окружающих! Наверное, нет. И вообще, это не жизнь, а существование. Более или менее комфортное. Но не более того. Я самый обычный, среднестатистический потребитель.

И вот судьба преподносит сюрприз. На! Вот тебе возможность обрести смысл жизни. Сделать что-то достойное. Хотя бы один-единственный раз. Перестать быть частичкой общей липкой массы.

Откуда вообще в моей голове появились подобные мысли? Я словно очнулся ото сна.

Неужели эти хакеры, хорошенько настучав мне по голове, что-то сдвинули в ней, и мой мозг начал генерировать подобные идеи? А, может, это вирус, попавший единожды в мою голову, снял барьеры, не позволявшие мне мыслить? И именно этим он опасен?

Что, если так? Если я прав, то, активировав его, я могу запустить пандемию разума на планете. И люди начнут не умирать от него, а просыпаться. Не гибнуть от упавших барьеров, а начинать осознавать, где они находятся, и что происходит с ними.

Если я прав, тогда я не погибну моментально.

Я буду жить. Но недолго.

Люди, стоящие за мной, остановят меня во всех смыслах.

Как они остановили Ботю. Ха! Кто бы мог подумать, что мой клиент Ботя Шварцман, прожжённый бизнесмен и сухарь, осознал, что попало к нему в руки, и решил что-то с этим сделать!

Вот, что они имели в виду, когда говорили, что он понял опасность вируса.

Он понял то же, что и я, и, считая меня единственным другом, послал эту программу мне, чтобы я мог её активировать, так как он просто не понимал, как это сделать правильно. Получается, он – герой.

А я?

По воде пробежала водомерка. Я проводил её взглядом и вернулся к своим мыслям.

То есть в любом случае, умру я сразу после активации или нет, это смерть.

Как странно. Здесь, стоя у воды, в прекрасном парке, в жилом комплексе, где мне никогда не светило жить, я могу сделать что-то стоящее. Как Ботя.

Но ведь этого никто никогда не оценит.

Тогда зачем это делать?

Почему не помочь этим милым людям дальше держать нас в комфортной тюрьме?

О, как я заговорил! Значит решение принято?

Значит, так!

Почему же мне не страшно? Почему не дёргаются жилки на икрах, почему не скручивается прямая кишка и не вибрирует нижняя челюсть. Разве момент истины не должен быть ужасающим? Или великие дела совершаются в скучной обыденности?

– Бо?

Они, конечно, проследят сигнал. Но им не успеть.

– Секунду.

Я зашёл в Сеть, три шага до ящика. Пароль автоматически. Что мне скрывать? Вот оно! Старый архивный файл. Я уже миллион лет таких не видел.

Когда ругался с Верой, даже не заметил, что призыв Боти содержал вложение. Оно, как и все случайные файлы, благополучно перекочевало сюда, где я хранил весь мусор, поступающий от него. Просто я не знал, что он посылал мне этот файл намеренно.

Оглянулся. Бегут. Шагов десять. Успеваю.

Копирую и стираю из папки. Больше этого файла нигде нет. Только в моём мозгу. Пять.

Активирую.

Слышу за спиной топот ног.

Делаю рассылку по своим контактам.

Они близко!

Пошло.

Меня валят на землю.

Барабанные перепонки лопаются. Голоса и картины со всех сторон. Вселенская какофония! Кровь из ушей.

Сопение. Они выкручивают мне руки.

Зажмуриваюсь. Сейчас всё закончится.

Щелчок. Боль в суставах почти не ощущается.

Лавина образов и звуков стихла. В голове ничего, только собственные мысли.

И самодовольное кваканье лягушек.

Меня поднимают.

Порывы ветра. Далёкий гул автострады. Жужжание мух.

И ни одного постороннего движения в голове – мой коннектор напрочь сломан.

Человек в стальном костюме бьёт меня по лицу. Он в отчаянии. А я хохочу. Хохочу, и слёзы сочатся из глаз. Мне дико, ужасно смешно. Потому что нет ничего прекраснее на земле, чем это безудержное, радостное пение лягушек!

Мозговой штурм

Это был обычный офис. Только непривычно тёмный и какой-то неряшливый. Тут и там валялись бумаги, листочки, скрепки, карандаши, какой-то непонятный мусор, не поддающийся идентификации. Крышки столов покрывали липкие штампы от донышек кружек – кое-где получались чуть ли не олимпийские кольца. Клавиатуры представляли собой жуткое зрелище. Ладно, они хоть были чёрными. И вообще, чёрный цвет в офисе преобладал. Чёрные стулья, чёрные мышки, чёрные мониторы, окна и те были тонированные, непроницаемые, будто за ними – непроглядная тьма. Мрачно.

Офис состоял из двух комнат. В маленькой гнездился шеф. Сейчас его не было – ушёл на совещание. В общей сидели все остальные. Ближе к входной двери громоздились два стола, приставленные друг к другу. За ними трудились Найджел и Кристоф. Майк сидел у стены напротив. Его стол, побольше других, стоял отдельно – Майк дольше всех здесь проработал. Роману стол ещё не выделили – он только появился. Это был его первый день.

– У тебя, наверное, от всего этого голова идёт кругом? – спросил Майк, покачиваясь на стуле.

Роман в задумчивости растирал горло.

– Честно говоря, до сих пор прийти в себя не могу.