Леонид Андронов – Амулет. Подземелья украденных сердец. Книга вторая (страница 2)

Куда бы Пуст ни совался, он никак не мог пробиться через плотные шеренги воинов. Он пытался разговаривать с командирами, лезть у монстров между ног, но каждый раз его грубо отпихивали.

Пуст кричал, убеждал, грозил именем Морока, но результата это не давало. Однако он не был бы собой, если бы просто так сдался. Он исступлённо кружил по катакомбам в поисках свободного прохода, но нигде не мог его найти. И самое обидное – вместо того чтобы спускаться ниже, ближе к подземельям Мораны, он всё больше и больше поднимался вверх, выталкиваемый потоками войск, марширующих к поверхности. И вот в какой-то момент он оказался прямо перед новым тронным залом Морока.

– Чтоб тебя! – пробормотал он, останавливаясь.

Сразу за проёмом, ведущим в тронный зал, вниз вела длинная лестница, по которой Пуст мог бы спуститься на уровень ниже и спокойно обойти заторы в главных тоннелях. Для этого нужно было всего лишь незаметно проскользнуть мимо. А у себя Морок или нет, Пуст не знал.

Охраны у входа не было. Это был хороший знак.

Пуст задержал дыхание и на цыпочках подошёл к тёмному проёму. Осторожно глянул внутрь и моментально отпрянул назад. Морок сидел боком ко входу и, похоже, не заметил его. Пуст набрал в лёгкие побольше воздуха и приготовился бежать.

– Пуст! – раскатистый голос Морока остановил его и вызвал мелкую дрожь.

Гоблин не стал ждать, он бросился вперёд к лестнице, но длинное щупальце повелителя Тёмного Мира настигло его, вцепилось в одежду и одним рывком втащило в тронный зал.

– О! Вы здесь, – расплылся в подобострастной улыбке Пуст, оказавшись перед клыками Владыки. – А я иду и думаю, почему никого нет. А вы… вот… здесь.

Второе щупальце Морока обвило шею гоблина.

– А я ведь вас искал, – просипел Пуст, с трудом хватая воздух из-за удушающей хватки Морока. – У нас столько хороших новостей.

Третье щупальце Морока заострилось и, словно кобра перед нападением, нацелилось на глаз гоблина. Пуст судорожно соображал, что соврать своему господину, но щупальце Морока так сдавило ему горло, что он стал задыхаться и поэтому ничего придумать не мог. Как бы он ни хотел утаить Амулет, ему пришлось сдаться.

– А я… говорил… вот… – Пуст достал из-за пазухи Амулет.

Мерцающий кристалл отбросил голубые блики на клыки Морока. Владыка издал глубокий рык и даже чуть ослабил хватку.

– Теперь вы можете не беспокоиться. – Пуст с жадностью вдохнул смрадный воздух подземелий.

– Я не беспокоюсь!

Морок выхватил Амулет из руки гоблина и уже собирался пронзить его голову острым, как игла, щупальцем, как вдруг Пуст изрыгнул на него сноп зловонного дыма, настолько отвратительного, что Морок брезгливо отшвырнул его от себя.

Гоблин покатился по полу, больно ударился о выступ стены, но незамедлительно вскочил на ноги и снова расплылся в услужливой улыбке.

– Я надеюсь, вы так же рады, как и я, мой господин, – вкрадчиво заговорил он, надеясь хотя бы выторговать себе награду за Амулет.

– Сгинь! – Морок хлестнул щупальцем.

Пуст отпрянул, но острый конец успел оставить отметину на его щеке.

– Я надеялся… – пролепетал гоблин.

Сноп игл вылетел из гривы Морока. Пуст едва успел отпрыгнуть, и иглы вонзились в то место, где он только что стоял. Гоблин выкатился из тронного зала и, решив больше не испытывать судьбу, побежал, спотыкаясь, по коридору.

Он чуть не врезался в волотов из охраны Морока, возвращающихся на своё место. Те расхохотались, увидев его. Пуст попытался проскользнуть мимо них. Один из монстров пнул его, и незадачливый гоблин пролетел по коридору, словно мяч. Пуст больно шмякнулся на каменный пол прямо у начала лестницы, к которой так стремился. Он немедленно вскочил на ноги и побежал вниз по ступеням. Через какое-то время, сообразив, что опасность миновала, он остановился, чтобы перевести дух. Гоблин тяжело дышал и со злобой глядел вверх, где остались его обидчики.

Он был унижен. Осмеян. Вместо достойной награды за самую ценную вещь на земле он получил дюжину тумаков и оскорблений.

Внутри него всё кипело от боли и обиды.

– Вот чего стоит монаршее слово! – процедил он, и его длинные когти впились в жёсткие ладони. – Но я отомщу. Я отомщу. Так… что ты навсегда запомнишь, кто такой Пуст. Подожди немного! Ты ещё сам будешь молить меня о пощаде. – И его глаза злобно сверкнули в темноте.

3

Уна больше не могла сдерживать слёз.

– За что? За что мне это? – Её плечи сотрясались от рыданий. Всхлипы раскатывались эхом по темнице.

– Не «за что», а «для чего».

– Что? – Уна подняла голову.

Рысь пытался избавиться от верёвок, стягивающих его челюсти. Его слова было трудно разобрать.

– Для чего? – в задумчивости повторила Уна, перестав плакать. – Я не понимаю.

– Ничего не случается просто так. Задумайся, для чего тебе дано это испытание. – Рысь злился из-за того, что не мог справиться с верёвками. Говорить ему было очень трудно, но всё-таки девочка разобрала его слова.

Она задумалась. Посмотрела на Грея. Мальчик неподвижно лежал на полу, на охапке гнилой соломы, окутанный сетями и верёвками так же, как и они. Он всё ещё был под воздействием заклятья Пуста и не мог пошевелиться. Но он тоже услышал слова Рыся и также размышлял над их значением.

– Что значит «для чего?» – Глаза Уны снова наполнились слезами. – Я никогда не смогу вернуть моих маму и папу.

Она потеряла всё на свете. Ей казалось, что её жизнь закончена. Она уже не могла сдерживать рыданий и горько расплакалась, всхлипнув:

– Лучше бы он убил меня!

Рысь стал неистово крутить головой, чтобы освободиться от пут. Он мычал, рычал, пытался поддеть стягивающие его челюсти верёвки когтями. Клацал зубами, снова и снова. Выталкивал языком обрывки волокон, сопел и снова пробовал перекусить верёвки.

Наконец с большим трудом он освободил пасть и глубоко вздохнул:

– Уна! Ещё рано сдаваться.

Она покачала головой:

– Он забрал его. Всё кончено. Я не смогу их вернуть.

– Пока можешь идти, иди. Не можешь идти – ползи, но не прекращай бороться! Чего бы это ни стоило! – настаивал Рысь.

– Он прав! – Грей наконец смог пошевелиться – заклятье хлебного комочка Пуста стало ослабевать.

Он с трудом размял пальцы, подвигал ногами, повернулся набок и смог сесть, привалившись к стене. Голова его кружилась, всё тело ныло от ударов. Однако, услышав, что девочка, так же как и он, пытается вернуть свою семью, он решил приободрить её.

Грей напряг всё тело и, используя магические способности, сбросил с себя верёвки. Он поднялся. Стоять было тяжело, ноги подкашивались. Ему пришлось схватиться за решётку, чтобы не упасть.

– Сейчас. – Он собрался с силами и нырнул в землю, чтобы оказаться по другую сторону решётки, в клетке Уны.

Грей опустился на колени и стал развязывать верёвки, сжимавшие руки и ноги девочки. Перед его глазами ходили серо-жёлтые круги, он плохо различал черты её лица, но упорно распутывал тугие петли.

– Если ты любишь кого-то, борись за свою любовь! Нельзя сдаваться! – говорил он, развязывая узлы. – Нельзя. Понимаешь?

– Ничего не получится, – мотала головой девочка.

Ему было трудно говорить, но он продолжал:

– Получится. Вот увидишь!

Рысь грыз верёвки на своих лапах. Он выплюнул очередной пучок волокон и поднял голову.

– Я думал, ты один из них, – сказал он, бросив взгляд на мальчика.

– Я просто раб, – грустно улыбнулся Грей.

Теперь, когда Уна была свободна, он сел на пол рядом с ней и прислонился к стене, собираясь с силами. Уна положила голову ему на плечо и посмотрела на него.

– Раб? Чей? – спросил Рысь.

– Морок украл мои воспоминания, – ответил Грей. – Он обещал вернуть их и освободить меня, если я принесу ему Амулет. Столько лет я ждал, что мне выпадет этот шанс. – Он сдвинул брови и отвёл взгляд. – Похоже, этого никогда не случится. Я никогда не смогу найти свою семью.

Отчаяние Уны передалось ему. Силы покинули тело. Глаза опустели. Руки повисли, и плечи поникли, и он весь сгорбился, ощутив навалившуюся тяжесть. Боль от избиения пронизывала его бесчисленными тонкими иглами, но хуже этого была боль, сдавившая его грудь. Будто кто-то вдруг положил огромный, тяжеленный камень на его сердце.

Он ясно осознал, что все его грёзы о том, что в один прекрасный день он вспомнит, где его дом, отправится туда и обрадованные родители со слезами радости раскроют объятия для него, были всего лишь мечтами.

Глупыми и наивными детскими мечтами.

Видя перед собой Уну, он понял, что смотрит в зеркало. Он всего лишь маленький беспомощный мальчик, потерявшийся в огромном злобном мире.

Уна вытерла рукавом слёзы и удивлённо посмотрела на него: