Леонид Андреев – В холоде и золоте. Ранние рассказы (1892-1901) (страница 2)
В своей книге Павел Басинский делает интересное замечание – литературный дебют Андреева совпал с дебютом Максима Горького – публикацией в газете «Кавказ» рассказа «Макар Чудра». (Кстати, Горький отстал на полгода.) Но будущий «буревестник революции» сразу занялся писательством всерьез и спустя шесть лет, когда появился андреевский «Баргамот и Гараська», встретил молодого автора в ранге почти классика.
Сюжет, герои Андреева отсылают к «Бедным людям» и «Униженным и оскорбленным» Достоевского. (Через два десятка лет он заявит: «Из ушедших писателей мне ближе всех Достоевский».) Герои – забитые нуждой мать и ее сын-студент. Денег платить за квартиру нет, сын идет по объявлению наниматься репетитором. Дом оказывается богатый, действительно – в золоте. «Господи, роскошь-то, роскошь какая!» – восклицает мысленно студент. На его удивление хозяйка дома встречает его ласково, даже дает аванс. Но тут появляется ее муж и заявляет, что репетитор уже найден; студент уходит, оставляя аванс на столике. А муж выговаривает жене за то, что принимает «прощелыгу». Далее автор настойчиво показывает нам, что хозяйка дома находится здесь в золотой клетке, муж ее мучает, правила
Для двадцатилетнего человека рассказ вполне неплох. И его публикация Андреева поначалу воодушевила.
В письме своей орловской знакомой Дмитриевой он сообщает: «Ну, голубушка моя, кажется, в моей жизни наступает поворот к лучшему. Есть два факта. Один, о котором я вскользь упомянул Вам, состоит в том, что рассказ мой будет напечатан. Это было моим первым опытом – и, к счастью, удачным. Теперь я с уверенностью последую своей склонности и займусь не на шутку писательством. Я уверен, что меня ожидает успех». И добавляет, что писал рассказ «всего 4 дня».
Радуется публикации и в дневнике, по своему обыкновению подробно описывая чувства и планы на будущее:
«…Как должна будет радоваться мать, так как, помимо этих невещественных радостей, рассказ даст ей радость самую реальную: деньги. Чего доброго, гордиться мною начнет. Хорошо все это и потому, что составит лишнее побуждение к дальнейшему труду в той же области, а успех зависит вновь именно от того, насколько я хочу работать. У меня уже явилась тема нового рассказа…»
За первый рассказ начинающий литератор получил гонорар – «всего» 20 рублей. (Лев Толстой за «Детство» в «Современнике» не получил ничего.)
Позже Андреев не будет упоминать ни об этой публикации, ни о последующих (в «Орловском вестнике»). Кажется, лишь трижды он обмолвится, что писал беллетристику до «Баргамота и Гараськи». Первый раз в 1903 году на страницах «Журнала для всех», вспоминая свою жизнь в Петербурге: «Тут я написал свой первый рассказ о голодном студенте. Я плакал, когда писал его, а в редакции, когда мне возвращали рукопись, смеялись».
То есть о публикации ни слова, только о том, что «написал свой первый рассказ». Впрочем, есть предположение, что до «Звезды» Андреев носил «В холоде и золоте» в существующую тогда газету «Неделя». Или, может быть, носил другой, не дошедший до нас рассказ…
Дебют от второй публикации отделяют три с лишним года – рассказ «Он, она и водка» вышел в газете «Орловский вестник» в сентябре 1895-го. Черновиков (за исключением набросков будущего рассказа «Загадка») не сохранилось, а может быть, их и не было. Дневник за 1894–1896 годы считается утраченным. Не исключено, что Андреев не пробовал писать рассказы. Да и жизнь его в те годы была очень запутанной и сложной. Любовные драмы, тяжелый перевод из Петербургского в Московский университет, вторая попытка самоубийства (первая случилась в феврале 1892-го), переезд к нему в Москву матери и младших братьев и сестер, пьянство… Видимо, было не до писания.
Но после публикации второго рассказа, в котором, по оценке самого автора, было «больше опечаток, чем достоинств», литератор в нем пробудился по-настоящему. Через неполные три месяца в трех номерах той же газеты печатается рассказ «Загадка», еще через полгода там же – «Чудак».
Весной 1896 года Андреев отправил в петербургский «Северный вестник» рассказ «Скриптор», который затерялся в недрах редакции, и до нас дошел один лист черновика, на котором Скриптор ищет Мефистофеля.
Почти через год Андреевым окончен большой и сложный по заложенным в нем смыслам рассказ «На избитую тему», который он предлагает во все тот же «Северный вестник». В то время журнал, где не так давно печатались Глеб Успенский, Чехов, Короленко, стал трибуной декадентов. И хотя рассуждения героев Андреева вполне можно назвать декадентскими, сюжет более чем реалистический.
Кстати, со слов самого писателя известно название и некоторые эпизоды его самого первого или второго (после «В холоде и золоте») рассказа «Обнаженная душа», написанного между сентябрем 1891 и сентябрем 1893 года.
«Сколько я разбираюсь теперь в явлениях, – приводит слова Андреева критик Александр Измайлов в книге „Литературный Олимп“ (1911), – это был характерно декадентский рассказ и – любопытно – написанный тогда, когда еще декадентство почти вовсе не заявляло себя ничем. Я помню, что здесь был изображен глубокий старик, достигший трагической способности читать в человеческих сердцах, так что для него не было ничего сокровенного ни в ком.
Разумеется, чем более эта обнаженная душа соприкасалась с людьми, тем трагичнее были ее впечатления, и, сколько помнится, этому человеку не осталось, в конце концов, ничего иного, как кончить самоубийством. Между прочим, помню подробность: этот старик видел человека, бросившегося под поезд. Ему отрезало голову. И вот, он видел то, что думает мозг в отрезанной голове.
Я отослал рассказ в „Северный вестник“, и помню письмо критика А.Волынского, которым он отказывал мне в помещении рукописи, ссылаясь на то, что это „слишком фантастично, слишком необычайно“, – что-то в этом роде».
Наталья Скороход в биографии Леонида Андреева в серии «ЖЗЛ» сожалеет:
«Увы, эти, отправленные в „Северный вестник“, ставший в 1890-е годы своеобразным „рупором символизма“, рассказы были отвергнуты или просто выброшены в корзину, что – на некоторое время – отучило автора иметь дело с фантастическими материями. Для меня же в этих неуютных сюжетах, как будто в капле животворящего бульона, растворены образы, которые через много лет возникнут на страницах Булгакова и Олеши. И как мне кажется, в самом вхождении Андреева в литературу была заключена коллизия. Ведь даже согласно законам земного тяготения – гораздо проще спускаться с неба на землю, чем, мучительно преодолевая притяжение, осуществлять „марш-бросок“ в противоположном направлении, что в будущем и проделал наш герой – Леонид Андреев».
Не соглашусь – неудачи не отучили его «иметь дело с фантастическими сюжетами». В конце 1897-го – начале 1898-го он работает над сказкой «Оро».
«…С легионами других злобных и мрачных демонов Оро восстал против власти. Огненными мечами архангелов мятежные духи были рассеяны по бесконечному пространству. С диким ревом и визгом уносились они, как бешеный поток, в непроглядный мрак бесконечности, где холодным светом мерцали отдаленные светила. И долго, смолкая, доносился до врат рая этот нечеловеческий, страшный визг».
Сказку (так Андреев сам определил это произведение) он принес в редакцию газеты «Курьер», которая печатала его судебные очерки. Принес не просто так, а после предложения редакции дать что-нибудь беллетристическое (было это то ли за месяц, то ли за полгода до «Баргамота и Гараськи»). Сказку прочитали и вернули.
Она осела в архиве «Московского вестника», куда Андреев отправился после отказа в публикации в «Курьере», и увидела свет в 1920 году. «В рассказе „Оро“… чувствуется уже будущий андреевский бунт и слышатся бутады самого Анатэмы», – вспоминал публикатор сказки, бывший заведующий редакцией «Московского вестника» Осип Волжанин.
«Оро» Андреев опубликованным не увидел, но очередная неудача не убила в нем живущего параллельно с реалистом, скажем так,
Казалось бы, после успеха «Баргамота и Гараськи» в апреле 1898-го, который был закреплен рассказами «Из жизни штабс-капитана Каблукова», «В Сабурове», «У окна», «Петька на даче», «Большой шлем», «Ангелочек», «Молчание» Андреев должен был поверить в себя, писать чуть ли не набело. На деле же требовательность его к себе только повышалась.
С апреля 1898-го по декабрь 1899-го были опубликованы шестнадцать рассказов (три из них, «Любовь, вера и надежда», «Случай» и «Памятник», не включенные Андреевым в собрание сочинений, представлены в этом сборнике), десять, сюжетно завершенных, остались в архиве писателя. Еще одиннадцать рассказов были брошены на стадии черновиков.