Леонид Андреев – Незримые поединки (страница 33)

Я принял решение отходить, попытаться пробиться к лесу. Но услышал вдруг женский крик о помощи. Обернулся на крик и увидел повариху, приставшую к партизанам вместе со своей десятилетней дочерью.

— Сюда, к нам, быстрее! — замахал я им.

Но женщина с девочкой оставались на месте.

— Там кухня! — взволнованно выкрикивала она. — А в штабе документы и оружие остались…

Кухня — невелика беда, если и окажется в руках противника, но документы и оружие бросать нельзя.

— Лошадь! Быстро! — крикнул я своим товарищам. — Вон она, ловите!

До сих пор не пойму, как мы сумели и кухню спасти, и документы, и оружие, и женщину с перепуганной дочкой. Все происходило в считанные минуты. Появилась лошадь, тут же оказалась повозка, на нее с молниеносной быстротой погрузили котлы, штабное имущество, усадили повариху с дочкой. Я прыгнул в повозку, ухватил вожжи. Лошадь рванула и понеслась по центру села, а справа и слева бежали гитлеровцы… Мелькнула мысль: «Почему не стреляют? Хотят взять живыми?»

Лошадь вынесла нас на возвышенность, где переливалась на ветру рожь. Тут нас и начали охватывать со всех сторон фашисты. Не знал я, что за нашей скачкой в бинокль наблюдал командир партизанского отряда Бляхман. Он и его бойцы находились недалеко от села, в небольшом лесу, который укрывал их от гитлеровцев. У партизан была одна-единственная пушка. Из нее-то и открыли огонь по фашистам. Гитлеровцы залегли, и это мгновение спасло нам жизнь…

А разве можно забыть село Красный Рог? Партизаны обложили его со всех сторон. Они попросили нас заминировать дорогу, которая шла к селу от Почепа, чтобы не дать гитлеровцам возможности прислать помощь своему гарнизону. Большак проходил между двух холмов. С одной стороны болото, с другой — пахота. В этом месте мы и поставили мины. Расположили их в шахматном порядке.

Мы установили последнюю мину, когда раздался выстрел партизанской пушки — сигнал для наступления. В тот самый момент и появился вражеский конный разъезд.

Летом ночи коротки. Начало уже светать. Наблюдая из укромного местечка, я увидел фашистские танки, продвигавшиеся по дороге на Красный Рог. Они подошли к тому месту, где мы поставили мины. Один взрыв, второй — одна машина завертелась на месте, другая вспыхнула…

В один из осенних дней 1942 года я со своими товарищами отправился на минирование железной дороги на участке Брянск — Унеча. День выдался пасмурный, моросил мелкий дождь. Около двух часов ночи мы подошли к железнодорожному полотну и залегли в кустах. Минут двадцать прислушивались и всматривались в темноту. Охраны вроде бы не было. Но когда мы решили действовать, неожиданно запахло табачным дымом. Снова залегли и снова ждали.

Минут десять — двенадцать спустя с противоположной стороны насыпи на железнодорожное полотно поднялись два немецких солдата. Минут пять они постояли, о чем-то поговорили и разошлись. Один пошел влево по шпалам, другой — вправо.

Подождав несколько минут, мы с Дорогавцевым быстро поднялись на насыпь, принялись устанавливать мину. Алексей Акимов и двое партизан, которых мы взяли на операцию, вели наблюдение за охранниками, ходившими в это время по насыпи.

Установив мину и замаскировав следы, мы спустились вниз и вместе с товарищами углубились в лес. Часа через полтора услышали позади себя взрыв. Впоследствии выяснили, что на установленной нами мине подорвался эшелон с артиллерией и живой силой противника.

…Спустя несколько дней мне снова довелось принимать участие в подрыве вражеского эшелона с боеприпасами. Мы взорвали двадцать шесть вагонов. Три дня боеприпасы «стреляли», и спасти их гитлеровцам не удалось.

И так изо дня в день, долгие месяцы…

Но жизнь партизанская — это не только удачно проведенные боевые операции. Это и постоянное ощущение смертельной опасности, ожидание внезапного нападения врага, от которого пощады не жди, это постоянная тревога за выполнение поставленной перед тобой и твоими товарищами боевой задачи, это дни и ночи без сна, ночевки под кустом, на снегу… Не помню такого случая за время пребывания в тылу противника, когда бы я спокойно, по-человечески поспал, отдохнул в обыкновенной постели, когда бы досыта наелся.

Фашистские оккупационные власти, гитлеровское командование проводили одну за другой акции по прочесыванию лесов и уничтожению партизан, против мирного населения. Места, где мы действовали, находились не так уж далеко от линии фронта. Гитлеровцы бросали на партизан крупные силы, состоявшие из пополнения, еще не бывшего в боях, используя при этом и самолеты, и артиллерию, и танки. Плотные цепи пьяных гитлеровцев охватывали большие территории, углублялись в лес. Они не оставляли после себя ничего, убивали, жгли, уничтожали все на своем пути.

Мы видели дотла сожженные деревни, трупы замученных ни в чем не повинных людей. Гитлеровские головорезы изобретали зверские методы расправы не только над партизанами, но и над мирным населением. В одной небольшой деревушке они побросали в колодец детей, а затем бросили туда противотанковую гранату… Много лет прошло с той поры, но до сих пор вспоминаю эту страшную картину с содроганием. Мы долго не могли прийти в себя после того, как узнали, какой мученической смертью погибли несколько наших братьев-партизан, захваченных фашистскими извергами. Они проткнули им уши и носы проволокой, затем сковали их и для устрашения населения водили из деревни в деревню, а когда партизаны уже не могли двигаться, зверски добили их…

Но никакие зверства гитлеровцев не могли запугать советских людей, остановить народный гнев.

Партизаны не давали оккупантам покоя ни днем ни ночью. Постоянным нападениям народных мстителей подвергались вражеские гарнизоны, летели под откос железнодорожные эшелоны с живой силой и техникой, поднимались в воздух от взрывов мосты, подрывались на минах грузовики, танки, солдаты и офицеры.

Огромные силы немецко-фашистских войск перед отправкой на фронт провели на обширной территории операцию по уничтожению партизан. В тяжелейшее положение попали партизанские отряды. Под ударами вооруженного до зубов врага они с боями отходили за Десну, стараясь уйти от преследования, не дать противнику возможности отрезать пути отхода, захватить в кольцо.

Наша чекистская группа отходила к Десне вместе со всеми. За Десной было спасение, туда, за водную преграду, враги не сунутся. За время преследования партизан гитлеровцы оставили в Брянских лесах не одну тысячу своих солдат и офицеров, которым не суждено было добраться до фронта. И, конечно, форсирование такой большой водной преграды ничего хорошего гитлеровцам не сулило.

Ценой неимоверных, поистине нечеловеческих усилий партизаны ушли за Десну. Всего какой-то час выиграли мы у противника. Кольцо окружения замкнулось, но в нем партизан уже не было.

За Десной партизаны находились недолго. Уже через несколько дней отряды стали переправляться через реку, чтобы снова наносить удары по противнику. В числе первых переправилась и наша группа. Там, где прошли гитлеровские каратели, мы всюду встречали пепелища, разрушения, трупы местных жителей. Гнев горел в наших сердцах, и мы не давали пощады оккупантам и их пособникам. И нам всюду помогали наши советские люди.

Несмотря на зверства гитлеровских оккупантов, ряды народных мстителей росли и крепли. Все мощней были удары по вражеским гарнизонам. Вместе с партизанами действовала и наша чекистская группа. Мужали мои товарищи, набирались боевого опыта, наносили чувствительные удары по коммуникациям врага. Немало было собрано и разведывательных данных, которые незамедлительно передавались по рации на Большую землю.

В сборе разведывательных сведений принимали участие все члены группы. Но особенно в этом преуспела разведчица Аннушка, Анна Голубева из города Тамбова. Она уже до того, как была зачислена в группу, побывала в тылу врага. А к нам попала при несколько необычных обстоятельствах. Анна была беременна и имела право не идти на задание, получить законный отпуск. Но она не захотела этим воспользоваться. Пришла в Управление НКВД и заявила, что готова снова лететь за линию фронта для выполнения специального задания командования. Ей напомнили, что в ее положении о работе в тылу врага нечего и думать. Молодая женщина продолжала настаивать, доказывая, что ее беременность никак не помешает ей, наоборот, она как раз и поможет успешно вести разведку, собирать ценные сведения о противнике.

В конце концов Аннушка добилась своего, и ее зачислили в нашу группу. Она ходила в села, где располагались вражеские гарнизоны, собирала сведения и, действительно, никто ни разу не заподозрил ее.

Неоценимую помощь в сборе разведывательных сведений оказывали нам жители сел и городов Брянщины, где пролегал наш боевой путь.

Не могу не вспомнить о моем боевом товарище, совершившем немало ратных подвигов в тылу немецко-фашистских войск. Я имею в виду Алешу Акимова. В самое трудное время, когда нас обложили со всех сторон каратели, он обратился ко мне, комсоргу группы, с просьбой принять его в ряды Ленинского комсомола.

— Понимаешь, — сказал он, — дело серьезное, всякое может случиться… В общем, хочу быть комсомольцем.

Мы единогласно приняли Акимова в комсомол, и он это высокое доверие оправдал в боях за Родину, при выполнении заданий командования в тылу вражеских войск.