Леони Свонн – Гленнкилл: следствие ведут овцы (страница 4)

Так оно и было. Джордж проводил много времени на лугу. Он появлялся рано утром, когда они еще спали крепким овечьим сном. Тесс, сама еще заспанная, расталкивала их, а Джордж всегда смеялся.

– Ленивая скотина! – кричал он. – А ну, за работу!

Вот почему каждое утро они были слегка обижены. Они паслись, а Джордж уводил Тесс за фургон, работал в огороде или что-то чинил.

К обеду их досада утихала. Тогда они собирались у ступеней фургона, и Джордж читал им вслух. Однажды он прочел им сказку о феях, из которых они узнали, как на лугу появляется роса; как-то раз – справочник овечьих болезней, который их напугал; а еще как-то раз – детектив, который они не поняли. Джордж тоже ничего не понял, а потом бросил книгу на середине, и они так и не узнали, кто убийца.

Но чаще всего старина Джордж Гленн читал любовные романы, тонкие брошюрки на серой бумаге, где всех женщин звали Памела и они были рыжими «как закат над океаном». Джордж читал эти брошюрки не потому, что был романтиком, и не потому, что у него был дурной литературный вкус (что, бесспорно, так и было – справочник овечьих болезней тому подтверждение). Нет, Джордж читал любовные романы, чтобы позлиться. Он читал, как рыжеволосые Памелы покоряли добродушных морских пиратов, докторов или баронов, злился и ругал на чем свет стоит всех рыжеволосых баб, особенно собственную жену.

Овцы с изумлением слушали подробности их семейной жизни. Когда-то она была самой красивой женщиной в округе, его личной Памелой, и поначалу он не мог поверить своему счастью. Но едва они поженились, как Пэм (которую на самом деле звали Кейт) начала печь сочные яблочные пироги и толстеть. Джордж оставался худым и усыхал. Он мечтал проехать с отарой по всей Европе, и никакие пироги не могли заменить ему эту мечту. На этом моменте овцы понуро опускали головы. Им бы хотелось побывать в Европе, которую они представляли как огромный луг с яблонями.

– Мы больше никогда не поедем в Европу, – произнесла Зора.

– Мы больше никогда не пойдем на другой выгон, – протянула Хайде.

– Сегодня мы должны были пить таблетки… – Только Лейн переживала, что Джордж больше не будет еженедельно засовывать им в рот таблетки кальция. Лейн нравился их вкус. Остальные поморщились.

Моппл был крайне взволнован.

– Нам нельзя его забывать, – сказал он. – И не стоило нам жрать овощи. Мы должны все исправить.

Зора пристально взглянула в сторону моря.

– Почему бы и нет? – бросила она.

Моппл начал активно хрустеть последним листом салата. Любая реплика Зоры поражала его, будто гром.

– И как же ты хочешь все исправить? – спросила Клауд.

Они решили в честь Джорджа отказаться от кусочка своего луга. Не от огорода, который все равно было не спасти. Но у подножья холма они выбрали пятачок с любимыми травами, на котором отныне было запрещено пастись. Они назвали его «Место Джорджа». И сразу же почувствовали облегчение.

Мисс Мапл издалека наблюдала, как ее отара обустраивала «Место Джорджа». Она думала о Джордже, вспоминала, как он читал им истории, а еще о том, что в последнее время это случалось все реже. Джордж зачастую даже не заходил на выгон, а просто проезжал мимо на своей вонючей машине. Тесс выпрыгивала утром с пассажирского сиденья и разгоняла стадо, а вечером они вместе возвращались и считали овец. Весь день Джордж и Тесс где-то пропадали. Сначала Джордж пытался научить Тесс караулить овец в его отсутствие, но все пошло наперекосяк. Овчарка была твердо уверена, что ей прежде всего нужно охранять Джорджа. Об овцах она заботилась, только чтобы сделать ему приятно.

Мисс Мапл размышляла о том, куда пропала Тесс. Убежала? Если да, то Джорджа наверняка убило что-то ужасающее. Собака была верной как овцематка и очень отважной, когда это было необходимо. Ради Джорджа она была готова пойти на все. Но Джордж мертв, а Тесс исчезла.

Внезапно Моппл непривычно быстро поскакал прочь от группы, жадно разглядывающей «Место Джорджа». Он бежал к Мисс Мапл, но тут у него на пути встал Сэр Ричфилд. Мисс Мапл не поняла, откуда тот взялся. Ричфилд бросил на молодого барана угрожающий взгляд, и Моппл поскакал назад, но не к «Месту Джорджа», а к утесу. Он задумчиво уставился вниз, на пляж.

Ричфилд подошел к Мапл.

– Надо бы научить мальца манерам, – сказал он. – А не то закончит как Мельмот.

Мисс Мапл ничего не ответила. Не было овцы, столь непохожей на Мельмота, как Моппл.

Постепенно восторги насчет «Места Джорджа» поутихли. Овцы вернулись к привычному занятию – щипать траву. Мисс Мапл наблюдала за ними. Хорошо, что они успокоились. В сытом и менее взвинченном состоянии у них вновь пробудится любопытство, и они смогут возобновить поиски убийцы. Пусть и на овечий лад: с перерывами на покушать и панику, – но неукоснительно. Мапл хорошо всех знала: на ее глазах росли молодые овцы, со взрослыми она росла сама. Когда она была еще ягненком, дерзкие выходки Ричфилда и Мельмота держали в напряжении все стадо. Ричфилд так давно не упоминал своего близнеца – Мапл было подумала, что тот его забыл. А теперь в ней зашевелилось беспокойство. Воздух был чист, с моря дул прохладный ветерок, луг благоухал. И все равно повсюду пахло смертью – недавней и старой, практически забытой. Мапл начала пастись.

После обеда на выгоне вновь появились люди. Из деревни пришла округлая женщина и одетый в черное мужчина с жестким воротником и необычно длинным носом. Женщина тоже была в черном, но из-за огненно-рыжих волос, голубых глаз и румяных щек все равно казалась овцам пестрой. Она пахла яблоками – так приятно, что на этот раз подслушивать вызвались сразу пять наблюдателей: Мисс Мапл, Отелло, Хайде, молодая овечка по имени Мейзи и Моппл Уэльский.

Люди остановились возле дольмена.

– Здесь? – спросила женщина.

Мужчина кивнул. Пестрая уставилась на землю. Дождь смыл след от лопаты, так что она смотрела не на то место.

– Это ужасно, – пропищала она. – Кто мог так поступить, кто?!

Овцы навострили уши. Возможно, высокий черный человек сейчас даст ответ. Но он молчал.

– Мне с ним порой было непросто, – добавила женщина.

– Всем было непросто с Джорджем, – произнес Длинноносый. – Он был потерянной душой, заблудшей овцой, но Господь в своей бескрайней добродетели принял его к себе.

Овцы удивленно переглянулись. Клауд в замешательстве заблеяла.

– Надо было лучше за ним приглядывать, – продолжила женщина. – В последнее время он вел себя странно. Я думала, он просто стареет. Куда-то уезжал на машине, получал письма, которые мне нельзя было вскрывать… И… – Она привстала на цыпочки и начала шептать Длинному на ухо, но овцы все равно услышали: – Я выяснила, что он тайком читает романы, любовные романы, ну, вы понимаете.

Она покраснела. Ей это шло. Мужчина взглянул на нее с интересом.

– Да неужели? – спросил он.

Они медленно направились в сторону пастушьего фургона. Овцы занервничали. Вот-вот выяснится, что они натворили с огородом.

Женщина окинула взглядом пастуший фургон, обглоданные грядки с травами и общипанные кусты помидоров.

– Красиво тут, – вздохнула она.

Овцы не поверили своим ушам.

– Наверное, мне стоило временами его тут навещать. Но он не хотел. Никогда меня сюда не пускал. Я могла бы приносить ему пироги. Но теперь уже слишком поздно. – На ее глаза навернулись слезы. – Я никогда не интересовалась скотиной. Джордж приносил шерсть, а я ею занималась. Чудесная мягкая шерсть… – Она всхлипнула.

– А что теперь будет со стадом, Кейт? – спросил Длинноносый. – Тут такой хороший участок, да и о животных кому-то надо позаботиться.

Кейт огляделась.

– Непохоже, что о них надо заботиться. Вид у них счастливый.

Мужчина кисло произнес:

– Стаду нужен пастух. Хэм выкупил бы их у тебя, если не хочешь лишних забот.

Овцы застыли от ужаса, но женщина лишь пожала плечами.

– Вряд ли Хэма можно назвать пастухом, – сказала она. – Он не будет о них заботиться.

– Есть разные способы проявить заботу. Любовь или строгость, слово или меч. Господь научил нас этому. Самое главное – порядок. – Длинный нос одетого в черное с упреком уставился женщине в лицо. – Если ты не хочешь общаться с Хэмом, я могу поговорить с ним за тебя, – добавил он.

Женщина помотала головой, овцы выдохнули.

– Нет, с Хэмом все в прошлом. Но я даже не знаю, принадлежит ли все это мне. Есть завещание. Джордж составил его в городе у адвоката. Должно быть, это очень необычное завещание: он долго искал адвоката, который бы за него взялся. В завещании сказано, кому все достанется. Мне ничего не надо. Я лишь надеюсь, что он ничего не завещал ей.

Внезапно луг, кажется, перестал казаться ей красивым.

– Пойдем?

Мужчина кивнул.

– Мужайся, дитя мое! Господь – Пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться.

Они побрели с лужайки, прямо по «Месту Джорджа», и вытоптали несколько молодых ростков.

Отелло заскрипел зубами.

– Проклятье! Как же я рад, что этот Господин – не мой пастырь!

Остальные закивали.

– Я свалю, пока они не продали нас Мяснику, – проблеял Моппл.

Все остолбенели. Моппл никогда не отличался особой отвагой. Но он был прав.

– А я перемахну через скалы, – заявила Зора. Все знали, что Зора тайно надеялась, что принадлежит к числу избранных облачных барашков.

– Вы останетесь здесь, – мягко произнесла Мисс Мапл. – По крайней мере, теперь мы знаем, что такое завещание. Оно определит, кому достанутся вещи и овцы Джорджа.