Леон Юрис – Милая, 18 (страница 97)

— Свинья!

— Герр оберфюрер! — закричал Манфред Планк.

— Я был дважды награжден за отвагу на Восточном фронте. За бесстрашное поведение в бою меня направили на военную подготовку в войска СС. Уверяю вас... тут действовали сверхъестественные силы!

— Вон отсюда! — прошипел Функ.

Он не слышал, как унтерштурмфюрер щелкнул каблуками и вышел.

Руки у Функа так дрожали, что он не мог удержать рюмку. Он схватил свое донесение, разорвал его на мелкие кусочки и выбросил в корзину.

— Они, что, даже из могил... — посмотрел он на Хорста растерянно.

— Сегодня ночью мы действительно проиграли сражение, — сказал Хорст.

* * *

Ползком, задевая плечами стенки трубы, Вольф Брандель первым влез в боковое ответвление, ведущее к восточной границе гетто. За ним ползла Рахель, одной рукой держась за его щиколотку, за ней Толек, держась за ее щиколотку, дальше таким же образом ползли Анна, Крис и вся остальная цепочка из двадцати трех бойцов, которые покинули бункер, предварительно послав радиосигналы на арийскую сторону.

Восемь коротких, пауза, шесть коротких. Повторили этот код дважды, а означал он следующее: ”Двадцать выходят в люк на Простой”.

Через десять секунд после того, как Андрей начал атаку в западной части гетто, Вольф и Толек отправились в свой опасный путь. Узкие боковые трубы, соединяющиеся с широкими, имели немногим больше метра в диаметре, и пробираться по ним нужно было очень осторожно и на четвереньках.

Была дана команда не произносить ни звука.

Они продвигались медленно-медленно, а над ними Андрей атаковал эсэсовскую роту Манфреда Планка, сея панику среди немцев, чтобы отвлечь внимание от уходящих по трубам. Андрей тщательно продумал этот путь. Никому в голову не придет заглядывать в маленькие боковые ответвления, просто потому, что нельзя себе представить, чтобы по ним мог пробраться человек.

Они добрались до Наливок. Тут труба выходила в Канал. Вольф остановил цепочку, а сам пополз искать наощупь продолжение бокового ответвления по другую сторону Канала. В Канале плавали трупы. У него ушел час, пока он отыскал продолжение их трубы.

Он снова пересек Канал, взял Рахель за руку, и вся цепочка, держась друг за друга, перебралась в следующий отсек трубы. Там, среди нечистот, с закрытыми глазами, на изодранных в кровь коленях, они ползли еще час.

Труба вывела их к Каналу на Заменгоф. Прошло уже три часа с тех пор, как они отправились в путь.

Снова Вольф пересек Канал один в поисках продолжения трубы по другую сторону. На это ушел еще час.

Когда он вывел туда всю цепочку, оказалось, что в этой части трубы воды больше и течение быстрее. Они продвигались все время на юг. Теперь вода доходила им до подбородков.

Через шесть часов после начала пути они прошли под церковью прозелитов, затем под развалинами швейной фабрики и затем под стенами ^”польского коридора”. Каждый раз, когда кто-то из цепочки терял сознание, все останавливались и ждали, пока он придет в себя. Потом двигались дальше. И все время молчали. Даже когда обнаруживали, что кто-то из них утонул.

Через восемь часов они добрались до того места, где труба расширяется. Тут можно было идти распрямившись, вода доходила только до коленей. Вольф не дал им передышки и повел дальше. Более крепкие поддерживали более слабых. Через девять часов, полумертвые, оставив позади гетто и ^”польский коридор”, они старались найти главный Канал, который вывел бы их на Желязную.

В темноте они сбились с пути, двинулись снова на север. Тогда Вольф остановил их. Он пытался сориентироваться, но без компаса, без света, не имея возможности перекинуться словом, это было невозможно. Бесполезно двигаться дальше. Трое — в том числе Анна — потеряли сознание. Если он не даст им передышки, все погибнут. Вольф пополз к Толеку и впервые за девять часов нарушил молчание.

— Отдых, — тихо сказал он.

Они уселись, где стояли. Сточные воды доходили им до груди, у них больше не было сил; они смертельно устали, руки и колени их были в крови...

Вольф отполз от них. Он стал тщательно отсчитывать шаги, пока не дошел до широкого Канала. И тут он совсем растерялся, потому что от улицы Твярда труба входила в общую систему под углом. Он ничего не мог понять. Они были в метрах ста пятидесяти от люка на Простой, но не знали, как туда выйти. К счастью, в Канале можно было передохнуть и собраться с силами.

Вольф вернулся и отвел их в сторону улицы Твярда, к широкой трубе, где они, почти теряя сознание, уселись на выступы.

Вольф, Толек и Крис пытались разобраться в создавшемся положении, но у них ничего не получалось. Каждого из них мучили одни и те же вопросы. Получили ли на арийской стороне их сообщение? Будет ли их кто-нибудь ждать на Простой, если они до нее доберутся?

Вольфу как командиру нужно было принимать решение. Он правильно заключил, что они находятся под бывшим маленьким гетто, где теперь жили только поляки. Но этот район, из-за близости к гетто, находился под пристальным наблюдением полиции. Он слышал над собой шум машин, шаги марширующих солдат. ”Вероятно, мы недалеко от Гжибовской площади”, — подумал Вольф. Здесь немцы всегда собирались перед тем, как войти в гетто с юга.

С двух сторон через люки проник свет. Вольф посмотрел на своих людей. Если он правильно определяет местоположение, то тут им не грозит ни удушливый газ, ни звукоуловители. Но вода опять начала подниматься. Она залила выступ, на котором они сидели. Ничего не поделаешь — нужно ждать наступления темноты. Только ждать.

* * *

Дом Камека в Бродно был первой остановкой на пути подземки, ведущей в Махалинские и Люблинские леса. Габриэла приехала к Камеку, как только кончилось ночное затемнение.

— Они там, внизу! — закричала она.

Камека трудно было вывести из равновесия. Он заложил руки за спину и стал соображать.

— Где они? Мы не знаем. Ни я, ни вы сигналов не поняли. Это может быть любой из пятнадцати люков. Более того, оба наши грузовика уехали. Вчера вечером гестапо сделало налет на наш штаб, люди попрятались кто где.

— А Армия Крайова? Роман?

— На них полагаться нельзя. Кто-нибудь из них может нас предать.

Габриэла знала, что он прав. Она вздрогнула. Камек, в прошлом Игнатий Повниский, был до войны журналистом, горячим сторонником правления аристократов. События последних лет изменили его убеждения. Гуманность взяла верх над националистическими чувствами. Камек был одним из тех немногих поляков, которые стыдились за свой народ, спокойно наблюдавший все, что творится в гетто. Он не принял философии левых, но примкнул к ним, потому что только они помогали тем, кто в гетто. Сменив имя на Камек, он присоединился к подпольной организации Гвардия Людова.

Человек он был спокойный, не склонный ни в чем торопиться.

— Они где-то здесь, под землей, — бормотала Габриэла.

— Спокойно, Габриэла. Только нам с вами это известно, и только мы можем им помочь. Все командиры Еврейской боевой организации знают ваш адрес. Они, конечно, постараются выйти на связь с вами. Самое правильное — вернуться вам домой и ждать.

Часы с кукушкой пробили час.

— Сейчас будут последние известия, — Камек включил радио и закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться.

После Сталинграда дела у немцев шли плохо, и это чувствовалось и в стиле нынешних передач. Ни звука о том, что произошло в гетто. Тоже хороший признак: иначе они быстро сообщили бы о своей победе.

Он выключил радио.

Габриэла уже шла к дверям.

— Спокойствие прежде всего, — повторил он.

* * *

Свет, просачивающийся через люки, постепенно слабел. Вольф ждал, когда он совсем исчезнет. Он вернулся в отсек и медленно прошел мимо девятнадцати оставшихся. Днем они все-таки подкрепились сном. Вольф надеялся, что они смогут идти снова. Как только стемнело, он поднял всех, чтобы были наготове. Вскоре наверху уличное движение стихло. Вдали слышались звуки бомбежки. Это прилетели русские. Так что немцам сейчас ни до чего.

— Пошли, — сказал Вольф.

И снова по грудь в воде, в том же порядке друг за другом двинулись они к северу, а это значит — от гетто. Это все, что они знали.

По-прежнему держась за руки, они спустились в Канал, надеясь отыскать другое боковое ответвление. Вольф отсчитывал шаги. Он полагал, что за три часа они прошли квартала два с половиной. И вдруг он услышал шум воды, уходящей дальше в Канал. Значит, есть еще один широкий Канал! Этот звук придал полумертвой цепочке людей новые силы. Две трубы сходились в одну, и сточные воды сливались в единый бурный поток.

Вольф остановил цепочку. Он старался вспомнить, где на карте отмечено соединение двух больших каналов под таким углом. Под гетто такого места не было. Канал размером в тот, что перед ними, расположен, видимо, где-то в районе Иерусалимских аллей. Если так, то они миновали и большое, и малое гетто. Вольф решил зажечь фонарик — не работает, видно, в него попала вода. У Криса оказались сухие спички в кисете.

Желтоватый слабый свет, едва вспыхнув, высветил мокрые кирпичи. И страшные лица людей. Вольф понял, что любой ценой он должен ускорить выход на поверхность. Он чиркнул второй спичкой, подошел ближе к тому месту, где скрещивались каналы, и при третьей вспышке увидел железную лестницу, ведущую в люк и на улицу. Наконец-то! Ее-то он и искал.