Леока Хабарова – Жених (страница 7)

− В ловушке… − закончил за него Рома и схватился за голову. − Бля#@тво!

− Мне очень жаль. − Михаил положил ладонь ему на плечо. − Так что вазэктомию сделать всё-таки придётся.

− Только попробуйте, − глухо прорычал Удальцов сквозь стиснутые зубы, гневно зыркнул на патлатого секретута и сжал кулак. − Скорее небо на землю рухнет!

ГЛАВА 12. Стрёмная процедура

Долгую ночь накануне экзекуции Роман провёл в тщетных попытках связаться с Землёй: бесконечное количество раз звонил дяде Жоре, секретарше, на ресепшен головного офиса, забубённым приятелям-мажорам, консьержке, стоматологу, парням с автосервиса и ещё невесть кому. Всё без толку. "Запрашиваемый номер в системной базе не зарегистрирован", − вежливо отвечал бот с другого конца галактики.

− Что за чёрт! − Удальцов готов был рвать на себе волосы. − Да это просто невозможно!

− Вполне возможно, − возразил Мишенька. Он сидел рядом и флегматично пилил ногти пилочкой. − Ты хоть один контакт наизусть помнишь?

− Нет, − Рома нахмурился. − Да и зачем? Всё же автоматически в памяти сохраняется.

− Ну-ну, − многозначительно хмыкнул секретарь.

− Говори уже, − с угрозой рыкнул Удальцов. Перспектива застрять на Макоши стала казаться самым жутким кошмаром из всех возможных.

Михаил Кочетов подул на ногти, заправил за ухо каштановую прядь и подался вперёд. Карие глаза красавца блестели, как агаты.

− Однажды у Риммочки случился воздыхатель, − заговорщически поведал он и, прежде чем Рома успел сообщить, с какой конкретно высоты ему срать на Римму Надеждовну и её воздыхателей, продолжил: − На первый взгляд ничего серьёзного, так… − Он махнул рукой. − Цветы, конфеты, долгие разговоры, прогулки под Годивой. Но я рисковать не люблю. Поэтому втихую изменил контакты стервеца на всех гаджетах Риммы и даже в её личной базе − благо, доступ есть: я же секретарь.

− И что? − спросил Рома, а под ложечкой противно засосало.

− Да ничего, − пожал плечами кареглазый красавец. − Набрала она ему пару-тройку раз, а потом забила на воздыхателя болт. Может, решила, что он её продинамил и нарочно неправильный номер оставил. Кто знает… Главное − я в шоколаде.

− Думаешь, кто-то изменил контакты в моей базе?

− Ничего я не думаю. Просто говорю, что такое вполне возможно.

Роман помрачнел.

− Дай мне Сеть, − прохрипел он. − Я свяжусь с консульством, с милицией, с кем угодно! К утру меня в этой жопе не будет! Вот увидишь.

− Ну что ж, дерзай, − мысленным приказом Миша активировал Сеть, и полупрозрачный экран повис в воздухе. − Только учти, что М-9 не входит в Межгалактический союз, поэтому нормы Директивы двести двадцать девять тут не действуют. Никто тебя спасать по первому зову не примчится и политического убежища не предоставит: любой мужчина, который пытается покинуть Макошь без официального разрешения, считается нелегальным эмигрантом и автоматически попадает под юрисдикцию СВС. Так что…

Рома сглотнул, прикидывая максимально нелицеприятные расклады. Но самая задница ждала впереди…

Уже в одиннадцать часов по местному времени его цинично лишили способности плодиться и размножаться! Охолостили, несмотря на отчаянное сопротивление, крики, ругань, проклятья, угрозы, мольбы и даже ненароком пущенную скупую мужскую слезу.

− Вам это с рук не сойдёт, сволочи! − орал Удальцов, хотя сильно подозревал, что его праведный гнев не напугает на М-9 даже хомяка: никто ему, Роме, не поможет. Никто не поддержит и не вступится. Он один. Совсем один на безумной бабской планете, где любое его слово − пустой звук.

***

Стрёмная процедура заняла не больше пяти минут, остальное время ушло на яростную борьбу, которая окончательно лишила сил и присутствия духа. Рома вымотался в край, но сдаваться не собирался: раз вздумали лишить его яиц, пусть докажут, что их собственные из стали!

− Угомонитесь, пациент! − рявкнула дородная медсестра в маске. − Через это проходят абсолютно все! Это стандартная процедура!

Рома стиснул зубы. Ни разу в жизни не испытывал он такого кошмарного унижения! Его, облачённого в одну лишь больничную рубаху, скрутили доброй силой и усадили на кресло больше напоминающее орудие пыток: ноги на специальных подпорках оказались выше уровня головы.

− Расслабьтесь и подумайте о чём-нибудь приятном, Роман Ольгович, − посоветовала стоящая рядом докторша, прицеливаясь шприцем туда, куда меньше всего хотелось. − Больно не будет.

− Откуда вам знать? − рыкнул Удальцов и дёрнулся, но толку от этого было чуть: фиксаторы крепко стягивали щиколотки и запястья. − Вас что, тоже кастрировали?

− Это не кастрация вовсе, − спокойно возразила злодейка и ловким едва заметным движением вогнала иглу в плоть, − а всего лишь временная вазэктомия. Все ваши мужские функции сохранятся в полном объёме. За исключением репродуктивной, разумеется. Сексом заниматься вы сможете, а вот размножаться вам пока рано.

− У-у-у-у, нелюди! − Рома кусал губы и стискивал кулаки. − Я буду жаловаться! Вы ещё ответите! До Вселенского суда по правам человека дойду, и вы все ответите! За всё! Гадины! Суки! Сволочи! Ы-ы-ы-ы!

Но докторша не ответила. Даже бровью не повела. Подключила к пузу и бёдрам какие-то датчики и нажала кнопку на хитроумном аппарате, и уже через минуту всё было кончено.

ГЛАВА 13. Простая философия

− Ты будешь это доедать? Эй? − Миша потрепал его по плечу, вырывая из ступора. − Ты доедать будешь?

Роман поднял глаза. Взглянул равнодушно. Запустить бы бургером в смазливую рожу!

− Забирай, − прохрипел он и пододвинул тарелку кареглазому секретарю. − И картошку тоже.

− И картошку? − прошептал Михаил, словно ему предложили прикоснуться к сакральной святыне.

− Всё равно кусок в горло не лезет.

− Ну… это ты зря. − Миша вгрызся в сочный бок булочномясного монстра. Обед им предоставила клиника. Так уж здесь заведено: бесплатная кормёжка за "добровольную" кастрацию. − Когда ещё нас на халяву так славно покормят!

− Я бы лучше бухнул, − угрюмо буркнул Рома.

− Тихо ты! − шикнул Миша. − Не дай Бог, услышат. Потом проблем не оберёшься.

Удальцов подался вперёд.

− Ты что, совсем тупой? Меня только что выхолостили, как скотину безмолвную!

Секретарь фыркнул.

− Послушай, землянин, − сказал он. − Ты не замечаешь одного весьма существенного плюса.

− Плюса? − взвился Удальцов. − В кастрации???

− В вазэктомии, − уточнил патлатый.

− И какой же в этом, интересно, плюс?

Михаил лукаво ухмыльнулся.

− Можно не париться по поводу контрацепции.

− Пф-ф-ф! − Рома закатил глаза. − Тоже мне, плюс. Я и так о ней не парюсь.

− Ого! − удивился Миша. − А как на Земле этот вопрос решают?

− Да никак, − пожал плечами Удальцов. − Бабы таблетки всякие пьют, импланты ставят, спирали какие-то…

− Дурость какая-то, − выдал секретарь, выскребая картофельной долькой остатки сырного соуса.

− С чего сразу дурость? − возмутился Роман. − Всё логично.

Михан скосоротился.

− Странная у вас какая-то логика выходит. Стрелять из боевого оружия по человеку в бронежилете куда опаснее, чем из холостого по незащищённому. Улавливаешь аллегорию?

− Заткнулся бы ты, каблучара, − рыкнул Рома. − От твоих идиотских рассуждений только сильнее нажраться хочется!

Михан отмахнулся и снова принялся за бургер. Жевал он жадно, будто ел последний раз в жизни. Экий троглодит.

Удальцов смерил его взглядом, подался вперёд и прошептал:

− Слушай, ну неужели во всём гетто нет ни одного мужика за сорок? Попросим вискаря купить. Чисто из солидарности. Уж я в долгу не останусь.

− У-у, − мотнул головой Михаил. − Мужики за сорок − явный неликвид. Их выселяют за город, к разведенцам.

− Зачем? − нахмурился Рома.

− Местным дамам нравятся парни помоложе. Если тебя не взяли в мужья до сорока, потом шансов жениться мало. И с каждым годом всё меньше становится. Правда, всегда можно захомутать какую-нибудь неудачницу.

− Неудачницу?

− Умгу, − кивнул секретарь, запихнул в рот картошку и облизал пальцы. − Именно неудачницу. Потому что богатые успешные бабы предпочитают трахать молодняк.