Леока Хабарова – Жених (страница 10)

Рома смерил его тяжёлым взглядом, а секретарь равнодушно пожал плечами и принялся за мороженое сам.

− Всё время забываю, что на Земле до сих пор мыслят средневековыми категориями, − бросил он, облизывая ложку. − Ты вот сам посуди: удовольствие получили оба, а проблемы грозят только тебе. Так что делай выводы, дружище.

− Какие ещё проблемы? − Роман нахмурил брови. − Это был спонтанный перепихон без обязательств. Ничего критичного.

− Ну, это как посмотреть, − философски заметил Михаил. − Аморальное поведение здесь не одобряется. Как и секс до брака. Вот подцепишь статусную невесту, а она узнает, что ты блядун, и разорвёт помолвку. И тогда − всё: пиши пропало. А уж если на тебя ещё и проституцию повесят, вообще вовек не отмоешься. Заклеймят и на каторгу отправят, моргнуть не успеешь.

У Ромы чуть мозг не взорвался.

− А бабам, как я понимаю, всё можно?

− А бабы, стесняюсь спросить, тут при чём? − искренне удивился соседушка. − Ты же сам виноват. Подкатил, хвостом покрутил, развёл на выпивку, а потом на "кофе" напросился, да ещё и деньги взял. Разве нет?

− Нет!

− Если б ты не полез, ничего бы не случилось, − меланхолично пожал плечами Михаил и продолжил уплетать мороженое. Удальцов бросил на него короткий взгляд исподлобья.

− Слушай, Миш… А ты никогда не хотел свалить из этой богадельни?

Сосед посмотрел на него, как на полудурка.

− Зачем?

− За тем, что здесь царит тотальный мандец.

− Не мандец, а развитой матриархат, − со знанием дела поправил Михаил. − К тому же, плюсов на М-9 значительно больше, чем минусов.

Рома сощурился.

− Ты прикалываешься сейчас, да?

− Вовсе нет! Сам подумай: ни тебе преступности, ни безработицы, высоченная зарплата в межгалактической валюте и медицина на уровне, какой Земле даже не снился. Жильё холостякам бесплатное предоставляется. А после вступления в брак мужчине налоги платить не надо. И от обязательной трудовой повинности мужья, кстати, тоже освобождаются. Совсем. Живёшь себе на всём готовом и кайфуешь. Рай! А когда проведёшь в местном климате лет десять-пятнадцать, процессы старения в разы замедляются. Улавливаешь нить?

ГЛАВА 17. Вечер не задался

Рома не улавливал нить и даже не собирался.

− Я свалю завтра же! − ультимативно заявил он, в стотысячный раз принимаясь насиловать Сеть: должны же остаться выходы на дядю Жору, будь он неладен!

− Ну-ну, − фыркнул Михаил, вооружаясь щипцами для выпрямления волос. − Как же, как же. Всю неделю только это и слышу.

"Запрашиваемый контакт не найден, − отчеканил поисковик механическим голосом. − Совпадений нет".

− Бл#@$#! − Удальцов с размаху впечатал кулак в стену. Руку тут же прострелило по самое плечо.

− Эй, потише там! − возопил кто-то из соседнего блока. − У нас сеанс духовных практик!

− Идите в жопу! − проорал Рома в ответ и вскочил. Схватил ветровку.

− Ты куда собрался? − Ухватив щипцами очередную прядь, Мишенька шагнул наперерез. − Эй!

− Отвали от меня! − Рома грубо толкнул соседа в грудь. − Отвали! Слышишь? Не останусь я в этом дурдоме! Ни за что не останусь!

Он спустился вниз и выбежал на улицу. Лил дождь, и Роман вскинул голову, подставив лицо под зеленоватые капли.

В магазине висела сонная тишина. Прыщавый кассир ковырял в носу и залипал в допотопном игровом гаджете, редкие покупатели неторопливо бродили между рядами, придирчиво разглядывая акционную бакалею.

Рома, злой мокрый и измотанный, сам не понимал, зачем сюда припёрся. Лишь когда стеклянные двери схлопнулись за спиной, он вспомнил: бухла ему не продадут, хоть наизнанку вывернись.

Грёбаные моралфаги!

"Согреюсь и уйду", − решил Удальцов и уверенно двинулся в алкогольный отдел. Взять нельзя, но посмотреть-то можно!

Взгляд как-то сразу зацепился за текилу в массивной оквадраченной бутылке с красной, отдалённо смахивающей на сомбреро, крышкой.

− Любуетесь?

Рома вздрогнул, обернулся и узрел Мышь с овсянкой в руках. В серых глазищах Серой Плесени отплясывали джигу серые чертенята. Вот же…

− Не твоё дело, − угрюмо бросил он. − Бери свой корм и топай, куда шла.

Мышь криво улыбнулась.

− В прошлый раз вы вели себя куда деликатней.

− В прошлый раз я хотел развести тебя на бухло.

− А сейчас? − Плесень склонила голову на бок и лукаво прищурилась. − Сейчас разве не хотите?

Рома набычился и смерил учителку максимально презрительным взглядом. Чего, интересно, эта тварь удумала? Обстебать его, как последнего лоха, и, вильнув хвостом, свалить в туман?

Не выйдет! Заколебало всё это бабье царство! Пропади они все пропадом!

Он подался вперёд, давая понять, что хочет сообщить нечто важное. Мышь купилась. Вся аж нахохлилась, когда Рома склонился к её уху.

− Иди-ка ты на хрен, овца убогая. Перед такой, как ты, даже ради пойла стелиться не стану! − прошипел он и, пока училка переваривала облом, пулей вылетел на улицу.

А на улице лил дождь. И не имелось другого крова, кроме нищенской каморки в общаге. И не было возможности связаться с дядей Жорой и вернуть себе, наконец, нормальную жизнь. Жизнь, в которой ему никогда не приходилось оглядываться на других. Просить. Заискивать. Лебезить.

− Чтоб вас всех черти взяли! − проорал Удальцов в мрачное сиреневое небо и со всей дури пнул полупрозрачную урну. Проклятущая фиговина опрокинулась, и мусор оказался на мостовой. Хотя… Какой там мусор. Так, пара фантиков да смятый чек.

Рома не успел опомниться, как взвыли сирены. Откуда-то сверху мерзкий педоватый тенорок сообщил: "Внимание! Всем оставаться на местах! Нарушение порядка в квадрате один ноль семь девять! При попытке скрыться с места преступления, вы будете немедленно парализованы!".

Удальцов попятился. Что же делать? Рвануть за угол? Махнуть обратно в магазин? Или…

Додумать он не успел: со стороны аллеи к нему летела бело-голубая капсула служителя правопорядка. Точнее − служительницы, ибо вылезла из неё уже знакомая Роману лейтенант Антонюк.

Оперативно реагируют, однако!

− Нарушаем? − поинтересовалась блондинка, коротко и по-уставному чётко отдав честь. − Не хорошо, Роман Ольгович, ногами пинаться. Некрасиво.

− Это случайно вышло, − устало буркнул Рома. − Что у вас там за это полагается? Штраф? Говорите, сколько. Я оплачу, и дело с концом.

− Не знаю, с каким конкретно концом у вас дело, но на М-9 за хулиганство положено пятнадцать суток карцера.

Удальцов опешил.

− Пятнадцать суток… ч-чего?

− Карцера! − радостно повторила Антонюк. − Плюс исправительные работы на благо общества.

− За опрокинутую урну? − голос сорвался и дал петуха. − Да это же безумие!

− За критику законов Макоши срок увеличивается вдвое, имейте в виду.

Бля@#$ство!

− Может, как-нибудь договоримся?

− А вот это уже дача взятки должностному лицу при исполнении, − просияла полицейская. − Меня под трибунал, а вас, Роман Ольгович − на рудники.

Рома шумно выдохнул.

− Не стоит вам так волноваться, это вредно для потенции, − Антонюк раскрыла дверь капсулы. − Пройдёмте. Возможно, вам повезёт, и кто-нибудь внесёт за вас залог.

− Залог? − Удальцов врос в землю и хмуро зыркнул на служительницу правопорядка. − Почему сразу не сказали про залог? Говорите, сколько. Я сам себя выкуплю.

Блондинка криво улыбнулась.