Леока Хабарова – Красный броневик (страница 18)
Опыты на мышах – это смешно! Если так пойдет дальше, я не продвинусь ни на йоту!»
«19.07.2022
Отличная погода стоит! Завтра снова отправляюсь бороздить просторы Родины. Я уже эту «Волгоградку» вдоль и поперек изъездил. Машина у меня хорошая, одно удовольствие путешествовать.
Местных опрашивал всех от мала до велика. Разузнал кое-что про заброшенный наукоград. Провел собственное расследование. Этот научный городок никакого отношения не имеет ни к Красному броневику, ни к Леськиному исчезновению. Увы…».
«06.06.2023
Мне удалось сделать это. Длительность эксперимента минута. Но мне удалось. Опыт ставил на себе. Похоже, это входит у меня в привычку…».
«20.12.2023
Пару недель назад выступил на международной конференции в Праге. На следующий день проснулся знаменитым…
Какое всё пустое, какое всё вокруг лживое! Сколько фальши в этих восторженных речах!
Пономаренко кинулся обниматься, а глаза завистью горят. Мерзко.
Зачем всем этим людям мое открытие? Зачем? ЗАЧЕМ?
Зубр устраивает банкет в Берендее в мою честь. Надоела вся эта показуха!».
Глава тридцать вторая. Правильный вопрос
«Как же надоела вся эта показуха!», - сердито подумал Миша, выходя на парадное крыльцо базы отдыха. В банкетном зале Берендея было слишком душно, людно, шумно и неуютно. Всё словно пропиталось едким фальшивым пафосом. Безумно хотелось побыть одному.
На воздухе Белову стало легче. Над лесом пылало зарево заката. Сосны стояли, как молчаливые стражи. Безыскусная гармония природы завораживала. Казалось, будто мир вокруг застыл в ожидании чуда.
Мороз крепчал: кусал щеки, обжигал ладони. Миша закурил, сунул руки в карманы и смотрел, как снег переливается в последних лучах уходящего солнца.
Красиво…
Как здесь красиво, как хорошо и спокойно. От мысли о том, что надо вернуться к коллегам, Белова передернуло. Неожиданно он понял, что хочет уйти. Уйти, убежать, спрятаться!
«Прогуляюсь, - решил он внезапно. – Проветрю мозги. Ребята ещё не скоро обо мне вспомнят, пока Пономаренко травит свои дурацкие байки…».
И Миша пошел. Быстро и уверенно. Сначала по утоптанной тропинке, мимо бани и спортивной базы, потом вдоль свежих борозд лыжни, затем вообще свернул куда-то в сосны и побрел, проминая наст и проваливаясь в снег по щиколотку.
Красное солнце коснулось горизонта. На угасающем небосводе горделиво засиял ранний месяц. Зажглась первая звезда. Яркая. Далёкая. Миша загадал желание.
Сколько он прошел? Никак не меньше километра. Лес стал заметно гуще. Могучие мачтовые сосны плотнее жались друг к другу, образовывая исполинский частокол.
Как тихо и как холодно… Как пусто… и как тоскливо…
Белов сделал ещё несколько шагов и остановился. Вдалеке, на полянке, он различил фигуру. Показалось? Да нет, вот же: кто-то сидит на бревне и курит. Дымок скользит по морозному воздуху. Приятно тянет табаком.
«Наверное, кто-то ещё не выдержал гнилой атмосферы банкета», - с усмешкой подумал Миша и крикнул:
- Эй, на палубе! Закурить есть? – голос зазвенел в верхушках сосен, но ответа не последовало. Человек даже не повернул головы. Это почему-то возмутило подвыпившего Белова до крайности: эка наглость!
- Эй, - рыкнул Михаил Анатольевич, приближаясь к незнакомцу. – Что, оглох, что ли?
И тут человек повернулся…
Капюшон пуховика съехал с головы, и блеск медных волос ослепил Мишу…
Сердце на миг остановилось. Горячая волна поднялась из глубин души, накрывая сознание девятым валом. Хотелось кричать. Громко. В голос. Но он лишь прошептал:
- Л-леська…
Сазонова улыбнулась загадочной улыбкой Джоконды. Глаза Лисы блестели так же, как в тот день, когда…
- Привет, Миш, - сказала Леся, будто они виделись накануне, словно их не разделяла пропасть длиной в десять бесконечно долгих, мучительно долгих лет... – Падай, - Сазонова кивком головы указала на место рядом с собой, - в ногах правды нет…
Миша не шевельнулся. Усилием воли он подавил желание броситься вперед и сжать Олесю в объятиях…
Но теперь он стал старше. Мудрее. Теперь он знает, что надо задавать правильные вопросы. И он задаст. Тот самый вопрос. Главный вопрос. Единственно правильный вопрос…
- Леся… - прошептал Белов, - Всё это время ты… Ты… была с ними заодно?
Глава тридцать третья. Красная
Десять лет назад. ВСМПВНБ Красный броневик
Миша всё ещё был в ней. Он прижимал ее к себе так крепко, что стало трудно дышать.
- Я люблю тебя… - прошептал Белов, уткнувшись ей в волосы. – Я уже очень давно люблю тебя, Лесь…
Глаза защипало от слез, и Леся закусила губу, теснее прижимаясь к любовнику.
Вот и пришло время расставаться... Как же он будет без нее? Совсем один, в безумном мире, где нет ничего важнее денег? Она боялась. Ей действительно стало страшно.
- Я боюсь, Миша, - чуть слышно прошептала Лиса. – Я боюсь. Боюсь за тебя…
Но Миша не слышал. Он спал.
Как только Сазонова убедилась, что сон его крепок, она осторожно высвободилась из объятий и соскользнула с кровати. Оделась. На это ушло ровно три минуты. Олеся поцеловала Мишу на прощание и выпорхнула из комнаты.
Лиса шла быстро и уверенно, безошибочно выбирая нужные повороты на развилках. Она миновала несколько лестничных маршей, в очередном коридоре затормозила около доски почета. Посмотрела на фотографии. Хмыкнула, покачала головой и двинулась дальше.
Вот и нужная дверь. Рядом несет вахту верный Павел. Завидев Лесю, Цербер завилял хвостом.
- Ах ты шельма! – Сазонова почесала одну голову пса между ушей. Второй головой Павел боднул ее, напрашиваясь на повторную ласку.
Потрепав собаку по загривку, Олеся без стука вошла в кабинет.
Внутри царил полумрак. Единственным источником света служил видавший виды торшер с желтовато-коричневым абажуром.
Владыка сидел за заваленным журналами и папками столом. Перед заместителем стояла полупустая бутылка коньяка.
- Товарищ генерал! – Леся коснулась виска ребром ладони.
- Полноте, Олеся Евгеньевна… - хрипло отозвался заместитель. – К пустой голове не прикладывают.
- Мне на задании форма не полагается, - оправдалась Сазонова и грустно посмотрела на Владыку. – Соболезную Вашей утрате, товарищ генерал.
Заместитель горько вздохнул:
- Футурологи неоднократно предупреждали меня, что Лена умрет молодой (что при ее характере совсем не удивительно), просто я не ожидал, что так скоро… Детей хоронить всегда тяжело, - Владлен Всеславович плеснул в рюмку коньяка. – Ох как тяжело… Да сядь ты уже, Красная, не маячь!
Олеся поморщилась – за семь лет она успела отвыкнуть от кодового имени.
- Теперь твой Белов просто обязан жить и творить, - губы Владыки дрогнули. Улыбка вышла кривой и печальной. – Сама-то как? Я слышал, с диверсантом сцепилась…
- Пустяки, - Леся непроизвольно коснулась забинтованного предплечья, - царапина.
- Огнестрельная, небось, царапина?
- А-то как же! - усмехнулась Красная. – Этот бугай мне ещё по морде знатно съездил. Павел вовремя подоспел. Он у нас молодец…
- Это да, - согласился Владыка. – Что там с Беловым? Отправила?
- Так точно.
- На сколько?
- Десять лет.