Леока Хабарова – Хозяин Седых холмов (страница 17)
Яр невесело усмехнулся.
− Чтобы тебе было, с кем сразиться насмерть?
Пятый шутки не оценил.
− Ты мне нравился всегда, − простодушно изрёк парень. − Не обижал никогда. С ножами управляться учил. На охоту брал. И на рыбалку зимой… Я всегда хотел стать таким, как ты, понимаешь? Смелым. Сильным. А ты… − голос его дрогнул. − Выходит, ты всю силу растерял, когда в Хозяйку проклятую втрескался. Ради неё Гильдию предал. И всех товарищей. Слабым стал…
Яромир скривил губы, опустил глаза и качнул головой.
− Любовь − не слабость, − сказал тихо, но твёрдо.
− А что же?
− Не знаю, − честно признался Яр. Будь он Марием, нашёл бы слова. Наверняка нашёл бы. Красивые. Правильные. Убедительные. Но он не был Марием. И говорить красиво не умел.
Однако изощрённые словеса не потребовались.
− Ты ещё можешь всё исправить. − Горыня поймал его взгляд. Карие глаза горели надеждой.
− Могу, − кивнул Ледорез. − Но не буду.
Пятый затих. Облизнул потрескавшиеся губы и прошептал:
− Скажи, оно того стоит?
Мгновение обернулось вечностью. Яр задумался так крепко, что, казалось, само время замерло. За долю секунды вспомнилось всё − от первой встречи в Рубежном лесу до последнего поцелуя в пещере.
Ледорез грустно улыбнулся.
− Да, − заявил с несокрушимой уверенностью. − Оно того стоит.
ГЛАВА 14
Лезвие вошло в рыхлое тело лобосты, как нож в колоб масла. Речная ведьма взвыла и выгнулась дугой, запрокинув уродливую голову, а серая плоть её превратилась в месиво гниющей тины. Яр пнул останки сапогом, и зловонный сгусток плюхнулся в воду, словно коровья лепёха. Течение унесло лобосту в туманную даль.
− Молодец, наймит. − Глава торгового каравана − дородный лысеющий бородач, облачённый в красно-золотой кафтан и соболью накидку − вышел из укрытия и хлопнул Яромира по плечу. − Дело своё знаешь.
Ледорез стёр с клинка чёрную кровь.
− Не впервой.
− Не шибко ты учтив, − хмыкнул купец.
− Хочешь учтивости, зови холуев. − Яр сунул меч в ножны и, цепанув нанимателя плечом, прошагал к носу драккара [1].
Ладья неспешно скользила по водам Закатной. Туман клубился над рекой, сползая с заросших рогозой крутых берегов. Широкий парус тосковал по ветру, а жёлтое солнце на нём скорей нагоняло тоску, чем вселяло надежду: седмица минула, как седая пелена затянула небо непроницаемым пологом. В такую погоду нечисть особенно лезла на рожон. В первую ночь ладью атаковали лырги, на третий день пришлось сразиться с рыбоголовыми ластошлёпами, а позавчера из речной пучины вынырнула лохматая лупоглазая шишига-ревунья. Яр снёс ей голову. А теперь лобоста − здоровущая и чрезвычайно уродливая серокожая великанша с отвислой грудью и длинными ручищами − кинулась, едва почуяв человечину. Прикончить её оказалось непросто: вой тварины оглушал, а взгляд внушал такой страх, что кормчий чуть не сиганул за борт. Если бы один из купцов не подхватил кормило, ладья разбилась бы в щепы, налетев на острые прибрежные камни.
− Думаешь, Горыня добрался до Гильдии? − спросил Марий, когда они остались наедине. От влаги чёрные волосы призрака завились тугими кольцами.
Яромир кивнул, созерцая, как мутно-зелёные волны расходятся под килем. Конечно, добрался. Владивой дал слово, что проводит парня до Пустоши, а уж там и баран не заблудится.
− Удержит, − уверенно заявил Полумесяц. − Не сомневайся. Пятый молод и наивен, но гнили и подлости в нём нет.
− В нём, может, и нет… − тихо проговорил Яромир, устремляя взгляд туда, куда несла свои воды Закатная.
Слишком хорошо он знал, как Мастер умеет выспрашивать…
Марий пожал плечами.
− Если Горыня проболтается, узнаешь первым, − покойник криво улыбнулся. − Тебя прикончат раньше, чем спустишься по сходням: Гильдия беспощадна к предателям, сам знаешь.
Яр облокотился о перила и тяжело вздохнул. Да уж…
Минуты текли медленно, как смола по стволу.
− Думал, что будет, когда раздобудешь ключи? − Полумесяц встал рядом и опёрся о борт, покрытый толстым слоем воска.
− Думал, − глухо отозвался Ледорез.
− И что надумал?
− Моё дело.
Марий покачал головой, тряхнув тёмными кудрями.
− Опять выпустил колючки. Экий дикобраз! Завязывай с этим: я тебя насквозь вижу, забыл?
− И что видишь? − Яр повернулся и уставился прямо на друга.
− Хозяйка получит свободу и вернётся туда, откуда пришла, − шёпотом изрёк призрак, − а ты…
Он осёкся.
− Договаривай, − хрипло потребовал Яр.
− Будешь страдать, − закончил Полумесяц. Он глянул цепко, выжидательно. Вперился глазами в самую душу. Так, что стало не по себе.
Врать не имело смысла.
− Буду, − честно изрёк Яромир. − Но она будет счастлива. Это важнее.
Он посмотрел другу в глаза, и Марий кивнул. Коротко, но с таким пониманием, что слова не потребовались.
На душе стало легче.
− Как думаешь, здесь щуки водятся? − с завидной беззаботностью выпалил призрак и опасно перегнулся через перила. − Из них бы вышло преотличное заливное!
Яр криво улыбнулся. Вот же стервец…
Причал шумел. Холопы с грузами сновали туда-сюда по деревянным настилам: катили бочки, тащили тюки да ящики. Счетоводы сверяли списки, купцы громогласно спорили с угрюмыми мытниками [2], сходни скрипели, серебро звенело, и гвалт стоял такой, что уши закладывало.
− Бахамуту бы понравилось, − многозначительно изрёк Полумесяц, и Ледорез сморщился.
Да уж. Прямо торгашеский рай!
Чтоб не платить рыночную мзду, барыги начали сбывать добро прямиком в доках, и тесная речная пристань взорвалась криками.
− Гвоздика! Гвоздика! Ароматная гвоздика! Полстакана за золотник!
− Шелка! Тамук-тарханские шелка! Лёгкие! Тоньше паутины!
− Северный мёд!
− Воск!
− Пенька!
− Икра белорыбья!
− Мамонтовы шкуры!
− Бивни! Кому бивни! Свежие бивни!
− Морожо-о-о-овый жи-и-и-ир!
− Пошли отсюда. − Яромир, набычившись, попёр через толпу. Марий зашагал следом, то и дело прилипая взглядом к диковинкам на лотках. Один раз даже сунул нос в сундук с пряностями, после чего громко чихнул.