Лео Витман – Ропот Бездны (страница 97)
– И что вы будете делать в Кише?
– Ха! Не твоего ума дело!
– Вы меня совсем не боитесь?
– Мне за девять десятков перевалило, мальчик. Если кого и страшиться, то Ашу, а не тебя, молокосос!
Итак, хранительница благочестия, думал Энки. Наверняка идет поучать и наказывать тех, кто осмелился мечтать о лучшей доле. Неужели она примется терзать деревенских? Несчастные люди и без того натерпелись. Как говорил Шархи, без фанатиков Ашу, подобных Белет, мир стал бы лучше.
– Я не знаю, где Киш, – сообщил ей Энки.
– Еще бы ты знал что-то полезное! Я укажу путь. Сейчас левее бери. Эй, руки туда не тяни! – прикрикнула она, когда жрец собирался раздвинуть жесткую бурую траву. – Она пусть и иссохла, а все равно обжигает. Давай-давай, шевелись! А ты, значит, хорошо знаешь нового властителя?
– Не уверен.
– Паскудный он мальчишка.
К удивлению Энки, Белет достала из корзинки курительную трубку. Набив ее табаком, она чиркнула огнивом, высекая искру, а потом выдохнула благоухавшее зеленью облако.
– Живучий шелудивый пес. Таких, как он, век не изведешь.
– А вы планируете попробовать?
– Ха! С этой задачей он справится сам. – Белет прикусила кончик трубки, о чем-то размышляя. – Или Великие Спящие проснутся и прихлопнут, как вошь.
– Вы не верите, что Шархи избрали Ашу?
– Совсем глупый, парень? Ашу спят. И пока они спят, мы, люди, храним все, что они создали. Соблюдаем порядок. Властитель его рушит. За ним остается пепел. Каким же творцам угодно подобное?
– Вы и вправду смелая женщина.
– Не подлизывайся, паренек.
Подлизываться?.. Он и не думал. Это же… Какому жрецу нужно подлизываться к мудрому?.. Или…
Белет не видит в нем жреца. Вероятно, она обращается с ним как с наемником – неприкаянным, лишенным места. Однако Энки неожиданно стало комфортно рядом со странноватой мудрой. Омрачали путь лишь предположения, что Белет сотворит в Кише. Перед глазами предстали воспитательный хлыст, наказания, сменяющиеся одно другим.
– И давно вы хранительница?
– С шестнадцати лет, – ответила мудрая. – Не в один десяток голов вбила почтение к Путям Ашу. И не меньшему еще вобью.
Может, оставить ее в лесу, размышлял Энки. Тем он спасет куда больше судеб деревенских жителей. Сама женщина не выберется. Пожертвовать одной жизнью за спокойствие многих?
Жертва, пусть и одна…
Энки не мог ее принести. Больше не мог. Остаться рядом с деревней, постараться переубедить Белет и облегчить жизнь жителей куда сложнее. Хватит ли у него сил – обычных, человеческих – совершить задуманное?
Он не понимал Белет, а она вряд ли поймет его. И все же они спокойно шли рядом, и мироздание не рухнуло. Пока. Жрец не исключал, что это произойдет в ближайшем будущем.
– Где ваш дом, Белет?
– Я жила в Ларсе. Властитель все переиначил. Теперь живу, где придется. А приходится много где. Ты из Этрике, мальчик? Ходит такая молва.
– Да, оттуда.
– Знаешь жрицу Белили?
– Она мертва.
– Жаль. Несчастное дитя! Метиска, конечно, но кто без недостатков…
– Вы ее наставляли?
– Ха! Скорее растила. Я да госпожа Ашнан. Мы присматривали за ней. Остальные нос воротили – мол, ее происхождение повлекло проклятие и семью ее убило. Чепуха! Семейство ее само себя прокляло, когда в политику ввязалось. Вершители с ними покончили. – Белет метнула взгляд на Энки и вытряхнула из трубки пепел. – В былое время вершители со своими обязанностями справлялись лучше.
– Покорно прошу простить за то, что выжил.
Деревенька Киш насчитывала двадцать домов. Окруженная пустыми полями, она темнела вдали на фоне закатного неба. Рядом не построили ни городов, ни поместий высокородных. Местность не отличалась красотой, да и торговых узлов рядом не было.
Под копытами лошади хрустнули камни – она растоптала низенькую стелу ушедших. Десятки самодельных башен торчали из свалявшейся желтой травы.
– Все еще не надумал скинуть меня с коня, мальчик? Последний шанс, – бросила Белет, убирая трубку в корзину.
– У меня и в мыслях не было.
– Брось вилять хвостом!
– Я доведу вас до деревни.
– Вот и веди.
Мудрая выудила из корзинки две маски. Сделанные из дерева, они походили на морды безобразных енотов. Белет надела одну из них, а вторую протянула жрецу.
– Напяливай давай.
– Зачем?
Обратную сторону маски обработали некачественно, тут и там виднелись зазубрины, готовые впиться в кожу.
– Так проще. И мне, и им, – ответила Белет. – А уж при виде тебя половина деревни разбежится. Закрепи ее получше. Вот так.
Зачем ей маска, скрывающая ал'сору, если она пришла поучать деревенских, подумал Энки.
Белет встречали настороженно, но дружелюбно. В деревне ее знали. Высокий мужчина помог старушке спуститься с лошади и на руках донес до скамейки.
– Меня посади, а сам иди окунись, вонь от тебя страшная! – указывала мудрая. – С корзинкой осторожнее, остолоп! Так, жену свою позови – руки у нее золотые.
Мужчина окликнул женщину средних лет. Низкорожденная поспешила к мудрой.
– У вас получилось, Белет? – Она ждала ответа, затаив дыхание.
«Обратилась по имени», – приметил Энки.
Неужели низкорожденной не была известна каста Белет? Похоже, маска каким-то образом уравнивала их.
– Ты меня плохо знаешь, что ли? – возмутила мудрая. – Нашла, принесла. Вон.
Белет приподняла тряпочку, отделявшую собранные в лесу коренья и шишки от крупных зерен.
– Оно взойдет? – прошептала деревенская жительница.
Ее соседи собрались полукругом около Белет.
– Еще как взойдет! – обещала та. – Оно с севера. Его и не в такую стужу сажают. В начале лета уродится – есть будете от пуза!
– Спасибо, Белет! В последние годы ягод и грибов все меньше, а мяса нет совсем. Запасы кончаются.
– Спасибо!
Благодарности сыпались на Белет, но женщина отмахивалась. Она прикурила, поглядывая на больную ногу.
Жгучий стыд наполнил жреца до краев. Не помоги он мудрой, деревенские не получили бы зерно и голодали. Белет шла не наказывать.
– Я думал, ты хотела вразумить их, – пробормотал он.
Селянка приняла корзинку от мудрой и, прижимая к груди, понесла в дом.
– Чему учить голодных? Им животы набить надо, а потом уже о Путях думать. А потом сами придут. К чему? Надеюсь, что к Ашу. Все мало-мальски достойное начинается с людей, мальчик, а не с проповедей. И не с мечей.