Лео Витман – Ропот Бездны (страница 84)
– Шархи… Помню его. Много амбиций. Еще больше лжи и коварства. Он не заплатил нам.
– От меня ты получишь немалую плату за голову Шархи.
Он предлагал ей несметные богатства, но старуха качала головой. Зная, против кого Аран предлагает выступить, он высчитывала шансы на успех, и результаты ее не впечатляли.
– Нет. Рискованно, – сказала Аруру. – Наемники откажутся. Ветер доносит тревожные разговоры. Якобы на стороне Шархи ашури, посланные Ашу.
– Никакие это не ашури. Обычная хитрая тактика, впечатляющая простаков. Твои люди будут биться против таких же людей.
– Видела я раны твоих воинов. Не от копий они и не от мечей. Нет. Наш ответ – нет.
– Есть ли среди наемников те, что могут скрытно проникнуть во дворец? Убить незаметно?
Аруру вздернула седые брови.
– Есть. Но не для тебя, воин Аран.
– Я заплачу вам. Заплачу ал'сорами. Те, кто поднимет оружие за меня, станут воинами, вернутся на Путь. Города примут вас. Вы станете одними из нас, век скитания закончится.
Недоверие и шок отпечатались на морщинистом лице Аруру. Костлявые пальцы вцепились в трость, и Аран наконец увидел то, что ожидал, – заинтересованность. Неприкаянные наемники – не существовало награды, что прельстила бы их больше.
– Разве есть у тебя право обещать подобное, воин Аран? Невозможно.
– Со мной благословение вершителя Нергала, женщина. В Ларсе есть мудрые – они исполнят приказ.
– Докажи. Дай первым десяти ал'сору – и я поверю.
Аран тут же отправился и написал письмо Ашнан.
Госпожа с запада и сама понимала бедственное положение провинции. Воины Шархи окружали ее города, раздирали их кусок за куском. Ашнан загоняли в угол, заставляли стягивать силы к столице.
«У моих земель не остается надежды, Аран, – писала она. – Скоро враги доберутся до Ларсы. Уходи. Возвращайся на юг».
«Я не уйду, моя госпожа, – заверял он в ответном послании. – Надежда еще есть. Прошу: исполните просьбу наемников. Вершитель Нергал знает, что стоит на кону, моя госпожа. Пока мои послания не находят его, но он одобрит решение – я уверен. Я возьму всю ответственность на себя».
Решения Ашнан пришлось ждать больше недели. Для той, что всю жизнь следовала Пути, предложение Арана было неприемлемым. Но в темные времена Ашу нередко открывали запретные до этого тропы – все ради сохранения мира.
Аруру теряла терпение – она готовилась в любой момент сложить шатер и отправиться домой. Кто знал, сколько времени остается до падения Ларсы? Воины, пострадавшие в битве при Этрике, оправлялись. Аран слышал разговоры капитанов отрядов – некоторые воины бежали, ослушавшись приказов. И самое пугающее – тел клятвопреступников не нашли. Пока никто не смел озвучивать свои сомнения, но мысли о потерявших силу клятвах посещали головы. Аран стал карающим мечом для предателей, которые отваживались ступить на скользкую дорожку.
Этому он и посвящал себя, пока не пришло долгожданное письмо из Урсы.
«Мы остались одни. Если это цена выживания – да будет так». Ашнан согласилась с планом. С ее позволения десятерым наемникам мудрые нанесли ал'соры, а хранитель книги Кровных Уз трясущейся рукой внес соответствующие записи. Когда ворота города распахнулись перед ними, пятеро наемников залились слезами, словно малые дети.
Аруру наблюдала за их первыми шагами в Ларсе издали. Старуха промокнула глаза рукавом, не сдержав нахлынувших эмоций.
– Повергнем Шархи – ал'сору получит всякий пожелавший ее. И первая ваша задача – убить его жреца Энки, – сказал Аран. – Ты поняла, Аруру? Отправляй людей в Этрике. Пусть сделают все быстро и незаметно.
– Аран! – Капитан крупнейшего отряда воинов Ашнан подбежал к южанину, сжимая в руках клочок пергамента. – Армия выдвинулась из Этрике. Идет к Урсе.
– Жрец с ними?
– Жрец? Откуда мне знать?! Кретин с юга! Тысячи воинов идут на Урсу, а ты о жреце заладил!
Им только предстояло созвать людей и сформировать воинство. Время обернулось еще одним врагом.
Глава 26
Треснувшая иллюзия
Тела поверженных воинов сожгли за городом, а прах закопали в яме. Каждый раз, поднимаясь в обитель, Энки бросал взгляд на темную взрыхленную землю и старался думать о том, сколько воинов Этрике выжило, а не о тех несчастных, которых растерзали ашури.
Привычные зимние дожди шли не прекращаясь. Дороги в городе развезло, грязь покрывала сапоги и полы одежд. Люди поскальзывались, падали, костерили все, о чем могли вспомнить, и в такие моменты Энки начинал ценить покрытые камнем дорожки обители. Он проводил там большую часть дня с тех пор, как встретился с доверенной служанкой Белили.
Молодая высокородная сообщила жрецу о смерти своей госпожи – Белили предпочла сама выпить яд, а не травить источники Этрике. Корзинка писем, которую служанка нашла в покоях Белили, полнилась перепиской жрицы с Ашнан. Они обсуждали все – от погоды до личных переживаний. Белили делилась сомнениями по поводу Зуэна и просила советов, а Ашнан ободряла ее теплыми словами и напоминала, что она всегда с распростертыми объятиями примет ее назад. «Ты для меня – дочь, – писала Ашнан. – Не слушай наветов, моя дорогая. Твое рождение – чудо, а не проклятие».
Энки вместе со служанкой сжег письма и не обмолвился об участии Белили в заговоре.
– Возьми. – Он вручил служанке два туго набитых кошеля. – Один для лечебницы мудрого Хотто.
– Того, что начал принимать низкорожденных?
– Именно.
– А второй?
– На нужды его пациентов.
Служанка кивнула и припрятала деньги.
– Господин… Вы уверены? Не называть ваше имя?
– Нет, жертвуй от себя. Ты… надолго в обители?
– Не знаю, господин. – Она замялась. – Я хочу вернуться домой, в Ларсу.
– Тогда тебе ничто не помешает.
Девушка поклонилась и отправилась выполнять поручение. После смерти Белили ее служанкам предстояло покинуть дом Ишари, что те с радостью и сделали. А кое-кто пожелал и вовсе ехать из провинции.
– А я думал: где ты пропадаешь? У нас есть дела поважнее, помнишь? Для увлечений еще настанет день, но не сегодня…
«Дела поважнее»… Ныне Шархи уделял внимание лишь масштабным проблемам – так он их называл.
Шархи отнял у слуги зонт и приказал остаться поодаль, так что к Энки он подошел один.
– Видел план битвы? – спросил высокородный.
– Да.
– С тобой мы возьмем Урсу бескровно, как Этрике. Маар будет рядом и поможет.
– Ты собираешься вести к столице Ашнан воинов. Зачем тебе армия, если не собираешься проливать кровь?
– Воины – понятная для людей сила, брат мой. Они подкрепляют мое право в глазах простого народа. Я не один, люди соглашаются со мной и идут за мной, – сказал Шархи. – Энки, война нравится мне не больше, чем тебе. Но если мы сейчас не докажем силу, на наш дом не прекратят нападать. Ашнан пробует объединить против нас властителей востока. Нельзя этого допустить. Мы выступаем завтра на рассвете, а сегодня… – Шархи тряхнул бутылкой с вином, которую до этого прятал под плащом, – немного отвлечемся.
Они устроились в Малом дворце на открытой веранде под навесом. Солнце зашло за горизонт, а стук дождя продолжал унылую песню. Энки потягивал пряное вино – для него безвкусное – и следил за разбивающимися о каменную землю каплями.
– Маару нельзя доверять, Шархи.
– Согласен. Пускай тешит себя, думая, что у него есть власть надо мной. Мы используем его, Энки. Исчезнет потребность в клятвах, и Маар отправится на заслуженный отдых. Купим ему ферму – для него в самый раз! – рассмеялся высокородный. – В конце концов, все мы тянемся к корням…
К полуночи они прикончили бутылку и отправились спать. Шархи остался в обители, однако пристанище Энки его не впечатлило.
– Извини, брат, но твой дом – мрачное местечко. Чем тебе не угодил мой дворец? Места хватит на всех.
– Раньше было получше. Шархи, ты не против, если я заберу портрет Сатеши? Тот, что висит в библиотеке?
– Бери хоть все, – зевнул высокородный, поудобнее устраиваясь на подушках. – Хотя ума не приложу, зачем они тебе.
На рассвете воинство покинуло Этрике. Путь до Урсы запомнился Энки утомительной дорогой, шумом и вонью. Тысячи людей и животных, двигавшихся вместе, напоминали ленивое неповоротливое чудовище, подползавшее к жертве.
На Энки по-прежнему косились и не разделяли с ним пищу. Его чурались, будто разносчика мора, а вот перед Шархи воины трепетали. Причудливым образом в них смешивались восхищение и страх перед тем, кого отметили сами Ашу. Слухам об избранности Шархи потворствовали. Их, словно семена, разносили по земле вместе с движением воинства.
По пути встречались небольшие города и поселения. Сдавались они без боя – биться было некому. Среди хмурых лиц Энки не видел ни высокородных, ни воинов. Оставались те, кто не мог позволить себе бежать, бросив позади драгоценные пожитки.
– Ашнан укрепляет столицу, – говорил Шархи после принятия клятв. – Готовится встречать гостей.
Шархи не трогал ни города, ни жителей. Наоборот, он оставлял подарки и подчиненных, обязанных присматривать за благополучием людей. Армия и вершитель за спиной подчеркивали образ полноправного властителя, исполнявшего волю Великих Спящих. Песен в честь Шархи не звучало, но люди охотно склонялись. Они подчинялись Пути и еще не вполне понимали, какие изменения следуют за новым повелителем.
Больше чем на пару дней армия на одном месте не задерживалась. Оставляя новые законы и верного Шархи человека, воины двигались дальше.