Лео Витман – Ропот Бездны (страница 74)

– Я о наемниках. Что с ними случилось? И с городом. Я слышала вас: жрец устроил бойню. Что за мерзостная способность?

– Какое право ты имеешь об этом рассуждать? – Голос Шархи был обманчиво ласковым. – Или тебе просто невыгодно? Ты же должна убивать сама, чтобы… чего ты там хочешь? Без разницы, и для тебя хватит. Оставить тебе пару десятков? Сможешь прирезать. Хотя твои… увлечения омерзительны.

– Это не… Я не собираюсь… – Она нахмурилась, не зная, как продолжить.

– Прикрой ротик и сначала подумай, что хочешь сказать.

– Глядите, глядите! – воскликнул Маар, прерывая спор. – А вот и Ниппур. Помню прежние прелестные времена! Тогда я в юности наведывался в Ниппур, убегая из башни! Шархи, там и найдешь провожатого – никто лучше местных не знает подвохи южных земель.

Ниппур был мелким поселением, едва дотягивавшим до звания города. Песочного цвета здания прижимались друг к другу, будто боясь остаться в одиночестве, а крутые лестницы вели наверх, в жилые районы. Их расположение напоминало Энки обитель в Этрике, но тут было больше людей. Взгляд натыкался то на торговца, скучающего за прилавком, то на ремесленника, огранявшего камни для украшений.

Шархи и Маар ушли искать провожатого, пока Энки и Сурия устроились в трапезной под открытым небом. Они уселись на низкие каменные табуретки, а перед ними расстелили соломенный коврик, на который поставили глиняный чайник и две чашки.

– Ты их убил, – сказал Арата, присаживаясь рядом.

– Замолчи.

– Всех убил.

– Знаю, Арата!

Сурия молча отпила чаю, наблюдая за жрецом.

– Я уже такое видела. Скверно. Сначала болтаешь сам с собой, а потом рядишься в перья и считаешь себя курицей. Потом решаешь, что умеешь летать, и сигаешь со скалы. – Она покрутила чашку в руках, рассматривая лепестки, плавающие на дне. – На вкус так себе. Слишком сладкий. Не поймешь, что пьешь.

Она отставила чашку и пересела подальше от Энки.

– Ты меня боишься, Сурия?

– Нет. Но ты мне не нравишься.

– Разве ты не убивала?

– Не так. Я иду к чести.

– А я нет? Дорожка у нас вроде одинаковая.

Энки раздраженно допил чай. Сурия назвала его сладким, но для жреца напиток был безвкусным.

– Мы похожи, и это не нравится мне еще больше. Но это не имеет значения. Я сделаю все, что должна.

– Как и я.

– Ты не Ашу, чтобы менять мир.

Она по-прежнему утверждала, но сомнение обосновалось в ней.

– Вот уж что мне точно не по силам! У меня простая цель, Сурия: не быть загнанным и убитым, не потерять самое дорогое. – Он не хотел видеть страха в ее глазах и честно добавил: – Открою секрет, Сурия: жить счастливо рядом с близкими и не дать себя убить – вот и вся моя мечта. И я завидую тем, кому не приходится за это бороться.

– Разве такие есть?

– Надеюсь, что да.

Маар и Шархи пришли с проводником. Хмурый низкорослый мужчина-ремесленник, не пожелавший назваться, согласился провести их через короткие, но опасные тропы на восток.

Шархи их новый спутник понравился. Если южанин говорил, то по делу, и не задавал лишних вопросов. Он согласился довести их до ущелья, ведущего к Восточной Цитадели, и сразу сказал, что дальше шагу не сделает.

Своим ремеслом провожатый владел отменно. Он находил колодцы с водой не хуже Арана и всегда отыскивал пищу, в какой бы пустынной местности они ни были.

Юг очаровывал, если не сводил с ума от жажды. Больше всего Энки нравились ночи – тихие, черные, звездные. Смотря на сияющие на небосводе точки, Энки гадал: а видят ли их другие люди, встречавшиеся ему в Саордале? Или звезды у всех разные?

Сурия частенько тоже не спала, но смотрела она не на звезды. Северянка не доверяла никому из спутников. Энки заметил, что ее напряженные плечи не расслабляются ни на миг, будто она постоянно ожидает козней. И не сказать, что переживала она зря. Шархи определенно больше не видел необходимости в северянке и парочку раз намекал Энки, что не против расстаться с девушкой.

– Ты обещал ей, Шархи.

– Конечно, я помню, друг мой, – смеялся высокородный. – Я шучу, она, без сомнений, получит обещанное.

Они приближались к границе, и жара потихоньку спадала. Энки порадовался, что им не пришлось заходить глубже на юг, иначе путешествие назад заняло бы месяцы.

О грядущем Энки старался не задумываться. Наемников они лишились, и теперь единственным ключом к Этрике были его… способности. При мысли, что придется их использовать, к горлу подкатывала тошнота. Но оставался ли выбор? Ни его, ни Шархи не примут в Этрике, если они просто придут, с раскрытыми объятиями.

Провожатый исполнил свою часть сделки – довел до ущелья. Забрав деньги, он молча ушел, не попрощавшись.

– Приятный малый, – сказал Шархи, – еще неделя путешествий, и я бы дал ему имя.

Энки шутка позабавила, а Сурия, трепетно относившаяся ко многим на первый взгляд простым вещам, подобралась и неодобрительно покачала головой.

– Как пройдем мимо патрулей? – спросил Энки, подкармливая свою лошадку. Он почти привык к тихой кобыле, которая – о, чудо! – от него не шарахалась.

– Патрулей? – посмеивался Маар. – Каких? Тут ни души.

Вершитель не ошибался. Ни одного патруля, ни одного каравана в ущелье не было видно. Словно главный путь на восток внезапно стал не нужен. Или же…

Энки припоминал слухи, разлетавшиеся по югу. Говорили, что Восточную Цитадель покидают люди, но Энки и Шархи не воспринимали болтовню всерьез. А сейчас он убеждался в правдивости сплетен лично. Неестественное пятно сумрака посреди солнечного дня начиналось от ущелья и накрывало всю Цитадель. Свет словно брезговал касаться и земли, и каменной кладки, испещренной зловещими неровными бороздами, – так волк мог бы разгрызать добычу.

– На востоке частенько… такое? – Сурия оглядывалась, держа оружие наготове.

Страха в ее голосе не было, или она тщательно его скрывала.

– Только в праздничные дни. – Рыжеволосый пытался сохранить серьезный вид, но смех все равно прорвался.

Слушая каркающие хрипы вершителя, Энки вспомнил другой звук – рвущийся, чуждый. Когда он был на Грани и влиял на мир, то выпустил… нечто? Похоже, не напрасно ашури хотели проучить его за проступок. Жрец зарекся вновь проделывать что-то подобное.

– Тел нет, – заметил Шархи. – Люди сбежали?

– Или их съели! – Маар пошире открыл рот и громко клацнул зубами.

Северянка пнула его под колено. Вершитель картинно застонал и упал, осыпая Сурию оскорблениями.

– Иль-Нарам не покинул бы свое гнездо, – сказал Шархи, идя к главным воротам крепости. – Его семья слишком долго билась за право контролировать Цитадель, а оставить ее в момент опасности – все равно что от нее отказаться.

– Ни одного воина не видно. Неужели оставили господина?

– Сомневаюсь, Энки. Иль-Нарам мог их отпустить. Проявлять показное благородство как раз в его стиле.

– Глупо задерживаться, Шархи.

Энки чувствовал: то, что заставило людей бежать, еще поблизости. Оно наблюдает, но отчего-то пока не решается напасть.

– Уйдем, как только я увижу его труп.

Они нашли Иль-Нарама в его кабинете. Высокородный, как и предписывал Путь, до последнего не взял в руки оружие – оно так и осталось висеть на стене в качестве украшения. Энки прикрыл рукой нос, хоть это и не спасло от вони.

– Убедился? – спросил жрец, замечая рваные раны, ставшие причиной смерти хозяина Восточной Цитадели.

– Да. Сдох пару дней назад. Жаль. – Шархи пнул тело родственника. – Очень жаль.

Вряд ли он оплакивал кончину Иль-Нарама, но переспрашивать Энки не стал – обстановка к беседам не располагала. Нечто все еще не сводило с них взора. «Почему не нападает?» – раздумывал Энки, сходя по лестнице. В коридорах Цитадели пахло чем-то протухшим – убегавшие люди не забрали с собой провизию. Интересно, давно ли удрали слуги?

Выйдя наружу, путники больше не медлили – сели на лошадей и гнали их, подстегивая по бокам.

Только когда ущелье и Цитадель остались позади, а солнечные лучи пробились сквозь сумрачную пелену, они сбавили ход, позволяя животным перевести дух. На Монетном дворе они сменили лошадей, подкупили снеди, но останавливаться в трактире не рискнули – кто знал, помнят ли еще их лица и вспоминают ли, как сказал Шархи, о «неурядицах», которые они за собой оставили. Энки соглашался. Не время разбираться с ошибками прошлого – восток ждал их, обещая полное надежд будущее.

Глава 23

«Дар» Шамаша

Восточные земли представали перед путешественниками в осеннем великолепии. Деревья пестрели оттенками красного и золотого, под ногами шуршал ковер опавшей листвы – целое янтарное море из облетевшего убранства дубов, кленов и буков. Среди них яркими зелеными пятнами выделялись тисы и низенькие лавры, росшие у берега. Полноводная река с задорным журчанием бежала, огибая леса и поля. Чуть ближе к зиме, когда начнутся дожди, она разольется, затапливая округу, но пока ничто не предвещало ненастья. Свежий воздух, наполненный лесными ароматами, бодрил, прогонял накопленную усталость.

Энки впервые видел осень так близко, а не издали, с высоты плато. Он подбирал с земли листья, осматривал, поражаясь, как те изменились с наступлением нового сезона, и подумывал окунуть ноги в соблазнительно чистую воду ручейка.