Лео Витман – Ропот Бездны (страница 25)

Энки так и не узнал, что же Лугаль собирался сделать сам, – в темноте опустившегося вечера раздался протяжный вой сигнального рога. Чуть погодя зазвонили колокола. Сначала в отдалении, потом все ближе и ближе, подхватывая тревожную песнь.

Лугаль метнулся вон из беседки, Энки оставалось лишь последовать за ним. Почему в городе забили тревогу?

Ответ нашелся быстро – к стенам города приближалась армия. Энки был уверен, что ее встретит град стрел, но вместо этого незваные гости бурным потоком ворвались внутрь через открытые городские ворота. Издалека не было видно ни доспехов, ни знамен – просто муравьиный рой, потоком заполнявший беднейшие районы и продвигавшийся все дальше.

– Я знал… знал, что этим все закончится… Шадор, ты идиот… Конечно, они нашли способ… Даже вершители не обвинят их в нарушении клятв. Но здесь… здесь безопасно, – бормотал Лугаль, затравленно озираясь в поисках укрытия. Он схватил Энки за руку. – Оставайся в обители – сюда воины не зайдут. Высокородные должны покинуть нас – это их проблемы, а не наши.

Энки знал об этом. Не первый раз звонили тревожные колокола. После их сигнала все высокородные обязаны покинуть обитель жрецов, дабы не ставить их под удар. Но в прошлом воины всегда встречали противника ещё на подходе к городу и не позволяли ему вот так свободно войти внутрь.

Энки вырвал руку из хватки Лугаля и помчался в Малый дворец к Сатеше. Неужели она попытается уйти в город, по улицам которого разгуливают враги? Он знал, что попытается. Сатеша неукоснительно подчинялась правилам Пути. Она уйдет не из страха перед наказанием, но из чувства долга.

Однако Энки не намеревался ее отпускать. Он все бежал и бежал, не обращая внимания на суетившихся высокородных. Легкие горели, но он не останавливался, пока не влетел во дворец. Его голос, когда он звал Сатешу, разносился по залам. Дворец опустел. Последние слуги покидали его, двигаясь к лестнице в город. Сатеши среди них не было. Служанки, которых он спрашивал о ней, лишь пожимали плечами – им было не до нее. И только одна в панике подбежала сообщить, что Сатеша ушла в город. «Сатеша… Сатеша просила у вас помощи», – задыхаясь, выпалила она.

Без сомнений Энки пошел к лестнице вместе с остальными, стараясь держать голову как можно ниже. Он зря опасался – никто не смотрел на него. Высокородные спускались по лестнице, оглядываясь на каждом шагу. Они знали, что внизу их ждет смерть, но откажись они уходить, наказание будет таким же. Разве было у них время приглядываться к тем, кто идет рядом? Стражников у лестницы не оказалось – они, как и высокородные, ушли.

Энки спускался по лестнице, обгоняя людей и всматриваясь в каждое лицо. Сатеши среди них не было. Внизу высокородные затормозили – шум боя донесся до их ушей. Крики, лязг оружия, запах гари. Какофония звуков, наполненная страхом и болью, пробирала до самых костей. Оттолкнув столпившихся перед ним молодых людей, Энки соскочил с последней ступеньки на землю. Куда могла пойти Сатеша? Скорее всего, во дворец отца, властителя Шадора.

Энки кинулся туда. Камни и ветки больно впивались в босые ноги, но молодой жрец не останавливался. Дворец находился не так уж далеко – у самого подножия обители, но…

Энки обо что-то запнулся и упал на тело парня, наверное, своего ровесника, смотревшего пустыми мертвыми глазами. Из его рассеченной шеи вылилась, должно быть, вся кровь. Энки замутило, он сумел только отползти подальше, стараясь не расстаться с содержимым желудка.

Жрец видел нападавших: они рассеялись по городу, и теперь казалось, что их не так много. Воины высокородных семей города могли бы с ними справиться, но они отправились в поход, и никто не вышел на защиту жителей. Враги были из ашу'сатор – северного народа Аккоро. Их белоснежные волосы яркими пятнами выделялись в общей массе людей. Они грабили дома, вынося все, что хотели, и убивали всех, кто встречался на пути.

Или нет…

Дома многих высокородных остались нетронутыми – и на каждом таком доме был наспех нарисован странный знак. В голове Энки пронеслись слова Шархи о высокородных, убедивших властителя отправить воинов в поход.

Он поднял взгляд на дворец Шадора – там было больше всего беловолосых. Дворец кишел ими. Как там найти…

Неожиданно под торжественный рев захватчиков на нижнем балконе появилась фигура, объятая пламенем. Только по короне можно было узнать властителя. Он махал руками, пытаясь сбить огонь, но впустую. Вопя от боли, Шадор перелетел через невысокую балконную балюстраду и рухнул на землю. Треснули сломанные кости, но он все еще был жив.

Энки не мог отвести взгляд от ужасающего зрелища, но ему помогли – кто-то дернул его за шкирку, а в следующую секунду перед ним появилось лицо беловолосого воина, украшенное ритуальными шрамами. Тонкие белые линии пересекали друг друга, формируя узор. Необычные серые глаза смотрели без тени злобы – в них читалась лишь скука. В нос ударило зловоние пота и крови.

Энки смотрел в глаза своей смерти. Крики горожан отдалились, оставив его в одиночестве, – так всякий и встречает свою погибель.

Воин занес меч, потом нахмурился и, вместо того чтобы обрушить лезвие на шею Энки, отвел волосы с его лба, осматривая ал'сору. Фыркнув, мужчина отпустил Энки, и тот мешком рухнул на землю рядом с мертвым парнем. Беловолосый что-то сказал, но Энки не расслышал. Он медленно перекатился на бок, заметив декоративный кинжал, принадлежавший убитому высокородному парню. Лезвие, пусть и не особо длинное, было заточено. Энки лихорадочно вцепился в оружие. Мутноватые рубины и изумруды, инкрустированные в эфес, неприятно впивались в ладонь. Энки не знал, как пользоваться кинжалом в бою, но теперь у него было хоть что-то для защиты.

«Сатеша. Нужно найти Сатешу». Энки хватался за эту мысль как за спасительную.

На улице царила неразбериха. Люди метались, не зная, куда деваться: то ли закрыться в домах, которые нападавшие могли поджечь, то ли попытаться убежать. Немногочисленных воинов города, не ушедших в поход, перебили. Высокородные, в чьи кланы входили убитые, стучались во дворцы, на которые враги не нападали, но тщетно – им никто не отвечал. Улицы заволакивал дым, кто-то кричал, что горят трущобы низкорожденных.

Из-за дыма идти стало сложнее. Энки кашлял и тер слезящиеся глаза, а надежда найти Сатешу таяла с каждой секундой.

Вдруг по ушам Энки резанул крик. Сатеша! Он не мог не узнать ее голос. Спотыкаясь и кашляя, жрец побежал на звук – чуть в сторону от дворца властителя. Около Беседки Благоденствия, среди фонтанов и цветочных клумб, он и увидел ее. Дым не скрывал ни сверкающих глаз, ни высокомерно вздернутого подбородка. Энки все еще слышал крики Сатеши, но ее губы оставались плотно сомкнутыми. Однако помутненное сознание жреца не придало этому значения. У Энки груз упал с плеч – он нашел ее. Осталось отвести женщину в обитель – в такой суматохе никто и не заметит, если туда войдет одна высокородная.

– Сатеша.

Энки шагнул ей навстречу. Она повернулась на его голос, и в ее взгляде он впервые увидел страх. Она замотала головой, и тут Энки заметил фигуру за ее спиной. Не беловолосый воин, а знакомый вершитель с красной повязкой на глазах.

Нергал. Что он делает? Пришел помочь?

Сатеша попыталась вывернуться из хватки Нергала – как выяснилось, он держал ее за талию. Но стоило женщине пошевелиться, как вершитель одним движением перерезал ей горло. За считаные секунды ее тело обмякло, изо рта вырвались булькающие звуки. Нергал пренебрежительно откинул тело высокородной в сторону. Энки кинулся на него, сжимая в руках подобранный кинжал. Лезвие так и не достигло цели. В одно мгновение Нергал стоял перед ним – а в следующее растаял вместе с дымом.

Почудилось? Это была иллюзия!

Но Сатеша боролась за каждый судорожный вздох, захлебываясь собственной кровью.

Энки упал рядом с ней на колени.

– Сатеша, я… я найду для тебя лекаря… – Вместо уверенного утверждения получился лишь прерывистый шепот.

Ее пальцы в ответ мягко сжали его руку, а потом Сатеша затихла. Даже умирая, она не посмела взглянуть ему в глаза.

Почему? Почему Нергал присоединился к набегу? Почему он, Энки, не пришел раньше?

Вина придавила его к земле тяжелым грузом. Он не мог двигаться, не мог говорить. Что-то внутри него разрывалось, стенало и выло, но он оставался недвижим. Сатеша в его руках казалась невероятно хрупкой. И пусть она никогда не смотрела ему в глаза, Энки помнил, как ее теплая рука сжимала его руку. Она была рядом, когда все прочие отвернулись. В эту минуту он был готов обменять весь свой род на жизнь Сатеши.

Энки дотронулся до ее щеки и ненароком оставил грязный след на загорелой коже.

– Энки?! Ты что делаешь в городе?! Так и знал, что слышал твой голос! Думал, уши обманывают!..

«Голос? – Лениво шевельнулась мысль в голове. – Разве можно в шуме этой бойни расслышать чей-то голос?»

Весь в саже и крови к нему подошел Шархи.

– Проклятье Ашу, поднимайся! Нужно убираться отсюда подальше!

Энки не мог оставить Сатешу. Он понимал, что ничем не поможет, но выпустить ее из рук было выше его сил.

Шархи оглянулся и, поняв, что Энки за ним не идет, резко дернул его, поднимая на ноги. Сатеша распласталась на земле, ее черные волосы прикрыли рану на горле, скрывая уродливую правду.