Лео Сухов – Жертвы жадности. Последний довод королей (страница 3)
Только вот теперь нужно было выбрать оружие, которое я хотел бы использовать. Я сразу подумал о булаве, но она уже давно требовала улучшения или полной замены. Урон у неё был не слишком большой – то же бронзовое копьё выдавало почти в два раза больше. Однако чем её заменить, я ещё не придумал. А когда заменю, вдруг окажется, что получилось совсем другое оружие?
В списке выбора вариантов было очень много, и большинство было мне вовсе неизвестно – и, как я подозревал, вообще не относились к человеческим изобретениям. Зато был пункт выбора текущего оружия – мол, система, сама определит, что это за зверь и с чем его едят. Не самый плохой вариант, как мне кажется… В общем, я пока держал себя в руках, но в крайнем случае закину ПСО – всё-таки интересно, что мне там заливать будут?
Однако раз поселение было основано, то и задерживаться в нём ударникам не было никакого смысла. Привязавшись в Перевале, мы решили готовиться к походу, который обещал быть мучительным и сложным. Весь день поселенцы достраивали дома, обжигали кирпичи, готовили фундаменты, рубили деревья, а мы спокойно отдыхали. И это была лучшая подготовка, которую можно себе представить.
Вообще-то нам должны были завидовать, но вместо этого на нас смотрели с жалостью. Особенно жалостливыми стали взгляды под вечер, когда гнус всё-таки решил совершить массовый набег на Перевал. Здесь-то люди как-нибудь проживут, а вот нам снова придётся идти сквозь царство этих кровопийц. И что там нас ждёт впереди, кроме мошкары – ещё неизвестно.
Глава 2. Золотой Ад
Я знал, что всё пойдёт наперекосяк, ещё когда только открыл глаза. Я был уверен, что стоит только зайти чуть глубже в лес, как начнётся оно… Что оно? Да что угодно! Ещё ни разу хождение по лесу на плато вдоль реки не заканчивалось хорошо. И так оно и вышло. В основном, для меня. Несмотря на все свои подозрения и страхи, я честно старался делать вид, что всё хорошо, что это просто милая прогулка по лесу, кишащему комарьём, хищным зверьём и даже хищными растениями…
– Как настроение? – спросил вместо приветствия Борборыч.
– Отличное! – делано бодро ответил я, заслужив полный сомнения взгляд.
– У всех дерьмо – и только Филя полон оптимизма! – удивился Барэл. – Сдохло тут где-то что-то…
– У меня тоже настроение дерьмовое, – признался я под таким градом убийственных аргументов. – Но ведь это не повод его усугублять, по принципу погружения в пучины апатии и уныния…
Ударники проснулись одними из первых – посёлок ещё спал. Провожать нас вышел только довольный Саша. Ему спросонья прилетело его первое ПСО, вот он и радовался, отправляя нас в путь.
Мы прошли к Золотой и двинулись вдоль реки, поскольку это был единственный ориентир, которому можно было хотя бы немного доверять. Я шёл впереди, вместе с Барэлем и Нагибатором, готовый встретить любую опасность, ещё не подозревая, что опасность уже сидит у меня на спине под доспехом…
Когда этот гадёныш туда забрался – я даже не могу предположить. Возможно, ещё ночью, когда я спал. Возможно, что он просто свалился сверху и юркнул в тёмную щель. Но в какой-то момент он понял, что что-то идёт не так – и казавшееся столь надёжным убежище пришло в движение. И потому решил разведать, что и как происходит.
Я почувствовал, что по мне кто-то ползёт, и понял, что это не муравей, а кто-то большой. Признаться честно, я поначалу растерялся.
– Чего встал? – удивился Барэл.
– У меня под бронёй кто-то ползёт! – сообщил я.
– Кто? – задал дурацкий вопрос подошедший Борборыч.
– Я вот сейчас как включу зрение-рентген, как узнаю!.. – сыронизировал я.
– Снимай панцирь! – предложил Барэл. – Только аккуратно!
Я потянулся рукой к ремням на боку, и в этот самый момент случилось непоправимое: движение руки потревожило части доспеха, и передняя стенка брони плотно придвинулась к груди и животу, где как раз и ползал в этот момент неведомый гость. Как только я ослабил ремни и опустил руки, между доспехом и моим телом появилось достаточное пространство для манёвра, и я почувствовал жгучий укол выше и левее пупка. Зло выдохнув через плотно сжатые зубы, я стянул с себя панцирь и уставился на слегка вытянувшиеся лица окруживших меня ударников.
– Ты только орать не начинай! – попросил меня Кадет. – А то ещё испугаешь, он занервничает…
Я опустил взгляд и уставился на мирно усевшегося на мне чёрного скорпиончика. Понимая, что болезненный укол был неспроста, я с замиранием сердца уточнил:
– А это опасный?
– А то! – обрадовал меня Дойч. – Укусит, и ты, вероятнее всего, помрёшь!
– Я умираю! – сообщил я, небрежно стряхивая насекомое под испуганный вздох бойцов. – Добейте меня или лечите!
Вздёрнув рубашку, я продемонстрировал и себе, и окружающим быстро набухающую красную шишку в месте укуса. И в этом месте, надо сказать, нарастала жгучая боль – с каждой секундой терпеть её становилось всё сложнее. Ещё не потеряв контроль над голосом, я решил предупредить ударников о ближайшем будущем.
– Там больно! Будет болеть сильнее – буду громко орать! – сообщил я своим.
Кадёт помотал головой и кивнул Барэлю и Нагибатору:
– Валите его на землю! Сейчас будем лечить!
– Эй! Какое «валите»?! – возмутился я, а потом две здоровых туши прижали меня к земле. – Прекратить валять Филю!.. Не соратники, а сволочи…
Кадет тем временем заставил ударников развести костёр, а сам достал толстый бронзовый нож. Костёр развели меньше чем за минуту, а я всё это время пытался вырваться, впрочем, уже не обзываясь – просто от боли нёс какую-то ерунду. Первая более или менее осмысленная фраза от меня прозвучала в тот момент, когда Кадет распрямился, доставая из костра нож, лезвие которого уже раскалилось, и направился ко мне:
– А ты точно – врач?..
– Сейчас узнаем! – пообещал он, присаживаясь рядом и прикладывая лезвие к месту укуса.
Потом мне рассказывали, что орал я знатно! При этом ещё указывая ударникам на Кадета и требуя убрать отсюда повара-каннибала, который прям так, живьём, меня готовит во время разделки. Ну а ещё я немного матерился – совсем чуть-чуть, минут пять и не переставая… Я этого всего практически не помню, и, наверно, так даже лучше. Слишком уж уважительно на меня поглядывали близнецы после устроенного перфоманса…
Зато я отлично помню, как прислушивался к своим ощущениям и понял, что есть разные виды боли. И боль от ожога она, знаете ли, никак не пересекается с болью от укуса, хотя обе они локализовались в одном и том же месте!..
– Стало в два раза больнее! – сообщил я Кадету и попытался вырваться, но меня отказывались слушаться ноги. – У меня ноги отнялись… Это всё ты со своим прижиганием!
– Это всё скорпион со своим укусом! – возразил мне Кадет, деловито накладывая на рану тампон. – И вообще ты слишком активно умираешь: надо просто тихо страдать и не дёргаться.
– А-а-а-а-а!.. – ответил я первое, что пришло на ум.
– Нормальное начало, чё! – донёсся откуда-то философский вывод Панка. Устрою я этому анархисту сладкую жизнь… Потом. Когда снова буду здоров…
В сознании я пробыл ещё минут десять. Боль продолжала нарастать, а я продолжал ругаться и материться, потому что никто не хотел быстро, «вот прям ща», отправить меня на перерождение. В общем, страдал всеми силами, поднимая бойцам настроение. А потом потерял сознание, причём даже без перехода в темноту – просто вырубился.
Очнулся я уже явно далеко за «после обеда», покачиваясь на носилках, которые тащили близнецы. Попытался подняться и только заработал судороги в ногах и руках, от чего вполне естественно принялся постанывать.
– Не шевелись пока! – посоветовал мне шедший рядом Кадет. – Регенерация тут, конечно, быстрая, но последствия нейротоксинов – они такие, плевать на регенерацию хотели…
– Зачем ты меня жёг? – строго спросил я нашего медика.
– Токсины расщеплял, – признался Кадет. – Иначе бы тебе ничего не помогло, мне кажется…
– А их можно расщеплять другими методами? – хмуро спросил я, прикрыв глаза.
– Можно. На Земле и в клинике, – кивнул тот. – Но мы бы не успели тебя довезти.
– Ну так надо было добить! – посетовал я. – Зачем так издеваться-то?
– Всех нужно добить! – заметил Толстый.
– Но не тебя! – добавил Вислый.
– Потому что твои страдания… – заявил его брат.
– …Это бесплатный концерт и вообще что-то с чем-то! – закончил Вислый.
– Свиньи вы, а не верноподданные! – сообщил я им.
– Очнулся? – Откуда-то спереди по ходу движения отряда пришёл Борборыч. – Идти может?
– Не может он идти… – ответил ему Кадет. – Даже подняться пока не в состоянии.
– Что тут было, пока меня не было? – поинтересовался я.
– Нормальные сводки из похода по джунглям, – Борборыч пожал плечами. – Трое на носилках, включая тебя, – познакомились с местными ядовитыми тварями. Двое хромают – после нападения тигра. Пятеро – болеют, после того как вдохнули испарения какого-то растения. Мадна отправилась на перерождение, потому что дура упрямая.
– На этом месте поподробнее… – попросил я, обретая частичный контроль над своим телом.
– Да потому что, когда пятеро придурков уже отползали от ядовитого растения, она ещё ползла их спасать, – буркнул Борборыч. – Снаряжение еле-еле достали.
Оценил наше продвижение я только тогда, когда смог встать на ноги – ближе к вечеру. Отряд растянулся толстой гусеницей на тропе, которую мы вырубали самостоятельно. Густые заросли какого-то тростника, лианы – всё это образовывало сплошную сеть, пробраться через которую человек был не в состоянии. По нашим прикидкам, продвижение отряда замедлилось почти в два раза. Лагерь разбили на берегу Золотой, в излучине, полностью оккупированной древесным гигантом явно неземного происхождения – не припомню я на Земле деревьев с обхватом ствола метров в сорок.