Лео Сухов – Жертвы жадности. На пути прогресса (страница 7)
На следующем ударе жизнь уже приближалась к восьмидесяти тысячам, на следующем ушла за семьдесят тысяч, а потом опустилась и до пятидесяти тысяч. И вот тут, в каком-то невероятном кульбите, бронемишка всё-таки перевернулся!.. Взвыл от боли ударник Касса, которому сломало ногу, отчаянно вскрикнула, отлетая в сторону, Мадна… Передняя лапа с когтями прянула в сторону Борборыча, рассекая доспех и грудь до рёбер. Наш тактик отчаянно закричал и отшатнулся.
Новый удар – по башке сверху, прямо по бронепластине – показал уже совсем другие цифры.
– Валите от него! – захрипел Борборыч, и мы все бросились врассыпную, спасаясь от ударов могучих лап с острыми когтями-саблями.
Не обнаружив рядом врагов, бронемишка повертелся на месте, громко порёвывая, а потом застыл – видимо, приходя в себя после того отчаянного непотребства, что с ним случилось. Правда, теперь он стоял на четырёх лапах, убрав когти, и, видимо, решал, что же делать дальше. А мне тем временем пришла в голову совершенно безумная идея – поорать. Да-да, поорать!..
Говорят, что против наших земных медведей помогает. Не уверен, что, будучи сознательным молодым человеком с одной-единственной жизнью, я решился бы испробовать этот способ при встрече с бурым мишкой на Земле, что уж говорить про дологнисскую тварь… Зато тут-то у меня было много попыток, большой запас прочности и к тому же верные товарищи по оружию. А ещё можно было попытаться быстро убежать, если мишке это не понравится…
Бронемишка, видимо, обладал тонким музыкальным слухом. В общем, ему ожидаемо не понравилось – и он даже сделал шаг по направлению ко мне, но тут рядом появились Барэл и Тариг, тоже вопившие во всё горло. Подтянулись за ними и другие бойцы – и бронемишка застыл на месте. С его точки зрения, наверно, всё выглядело так:
«Орёт, небольшой, ща вломлю».
«Орёт, стал больше, есть шансы».
«Орёт, большое, что-то стало страшно».
«Орёт, очень большое, много рук, много ног».
«Да ну, на фиг!»
И в тот момент, когда бронемишка понял, что вот это «орущее и большое» ему не по зубам, он развернулся и припустил прочь, высоко вскидывая центральные сегменты брони на спине и виляя мохнатой задницей.
Утерев пот и кровь с лица, я осмотрелся: Мадна лежала без сознания, Борборыч тоже вырубился, а Касса, постанывая, отползал в сторону. Ещё двое бойцов валялись в том самом месте, где бронемишка в первый раз врезался в наш отряд.
– Кадет! Раненые! – крикнул я.
– Уже! – ответил тот, бросаясь к Борборычу.
– Быстро, делаем носилки! – крикнул я и ткнул в тех, на кого выпала эта нелёгкая задача. – Потом отходим в лагерь! На сегодня разведка окончена…
Возвращались мы уже под первыми каплями дождя. Тёмные клубы на горизонте обещали новую грозу в самое ближайшее время, а нам нужно было ещё затащить наверх носилки с ранеными. Холодный ветер трепал кожаную одежду и пробирался под неё, заставляя нас зябко ёжиться. Хотелось поскорее оказаться в домике, растопить очаг, прогреть всё и что-нибудь скушать… Ушибы, оставшиеся после боя, всё ещё болели, заставляя меня морщиться при каждом шаге.
Наверх носилки затаскивали долго… Просто поднять их на верёвках не получалось, потому что они стукались о склон и всё время норовили перевернуться, свалив раненых вниз. И если четверо пострадавших никак этим фактом не возмущались, то вот один – Касса – оставался в сознании и так нас материл, что уши сворачивались в трубочку.
В итоге пришлось больных приматывать к носилкам – и поднимать всю конструкцию вертикально, надеясь, что никто не выскользнет из обмотки и не отправится на перерождение, приложившись о землю. Была ещё идея сделать выносной кран из тройки брёвен, и с его помощью совершить подъём, но весь энтузиазм механизаторов сдуло шквалом, смыло струями ливня и заглушило раскатами грома. Нефиг умничать перед грозой!..
Естественно, что все, кто не занимался растапливанием очага в срубе, промокли до нитки, извазюкались в грязи и сильно расстроились. Впрочем, всю грязь с нас смыло, пока мы добирались до спасительной двери – хоть на мытье время сэкономили! Ливень хлестал струями похлеще душа, имитирующего тропические дожди. На этот раз природа разгулялась не на шутку… К нашему удивлению, залатанная крыша с честью выдержала новый удар, так что хотя бы утонуть спящими в деревянном бассейне нам теперь не грозило.
Перебинтовав раненых и уложив их рядком, остальные члены отряда разбрелись по своим лежанкам, собираясь отдохнуть. Я быстро назначил дежурных, а сам принялся чистить одежду и оружие пучками травы. Из всех пострадавших в себя пришла только Мадна, да и то ближе к вечеру. Двое бойцов лежали, исполосованные не меньше Борборыча, и спали. И наш тактик тоже очень крепко спал. Вот это как раз было хорошо – хотя бы быстрее поправятся.
Так мы и досидели до вечера. Дождь не утихал, зато и бронемишка пока не приходил – тоже, небось, раны зализывал. Но чем дальше, тем яснее я понимал – он ещё за нами вернётся. Не забыл он нас и не простил… И ведь мы пока ещё даже не нашли олово – а его надо будет как-то собрать. Спать я отправился рано – делать было всё равно решительно нечего. И так и уснул под шорох ливня по крыше и треск дров в очаге…
Глава 4. Оловодобытчики
– Однако круглая дата! – проговорил Борборыч, заметив, что я проснулся. Наш тактик устроился у очага. При неосторожных движениях он морщился, и его рука сама собой дёргалась к груди, но выглядел Борборыч явно бодрее, чем вечером.
Было ещё темно. Ливень уже прекратился, но какая-то мелкая морось всё ещё шуршала по крыше.
– Как хреновое самочувствие? – спросил я.
– Как хреновое! – согласился Борборыч. – Чем всё закончилось?
– Мы прогнали бронемишку хоровыми воплями, но не добили… – признался я. – А вот теперь я думаю, что, наверно, зря не добили…
– Точно зря! Он уже приходил в расстроенных чувствах… – кивнул Борборыч в сторону выхода. – Жаловался на жизнь.
– А должен был нас бояться! – вздохнул я.
– Это так не работает… – проговорил наш рейд-лидер. – Если хотите, чтобы он вас боялся, ходите толпой и ревите. Или надо добивать!
– Добить его, пока он не на спине – без шансов… – покачал я головой. – Там запас в сто двадцать тысяч жизней, и общий урон срезается процентов на восемьдесят. Либо мы его перевернём и зачешем ему пузико до смерти, либо он нас порвёт на лоскутки и запчасти.
– Понятно… – Борборыч кивнул. – Значит, надо делать ловушку. И выманивать его ночью. Что он с нами такое сделал днём?
– Я бы сказал, что загипнотизировал, – предположил я. – Но ведь не гипнотизировал…
– Нет… Просто как-то сразу взял и подчинил… – согласился Борборыч.
Мы ещё немного посидели молча. Я пытался принять новый факт в картине мира. Наконец рейд-лидер улыбнулся и снова заговорил.
– А ты знаешь, всё не так страшно! Можем его переворачивать, сколько душе угодно. И ведь устройство нужно совсем простое!
– Давай, излагай! – предложил я.
– Всё, что нам нужно – это большой рычаг и рогатина. Рогатину привязываем к середине рычага. Встал он на ноги – просовываем рычаг под пузо, упираем рогатину в землю, рывок – и он снова на спине!
– Да, вот только его сначала надо остановить! – напомнил я. – Пока он носится, прикрывшись бронёй, мишка нас раскидывает как пушинки.
– Рогатины! – снова сказал Борборыч и улыбнулся в ответ на мой недоумённый взгляд. – Не надо его на копья встречать! Надо встречать на рогатины, упёртые в землю. А дальше – рычаг, и переворачиваем!
– Значит, с утра начнём готовить рогатины, – кивнул я. – Ты ел?
– Я пытался, но гнуться больно и тяжело… – признался Борборыч. – Если поможешь с едой, то я перекушу и пойду ещё посплю. Может, утром получше будет.
Сотый день… В детстве казалось, что каждый день – это целая вечность, а неделя – это фиг знает сколько вечностей… Смена в летнем детском лагере – вообще вечность в кубе. Три недели смены – и как это можно пережить? Ну были и те, кто так думал, а я-то существо контактное, весёлое – и от родных всегда не против отдохнуть. И вот тогда я и понял, что целых три недели могут пролететь как один день… Особенно, когда задружился с другими ребятами и сколотил команду по футболу. И потом, в последний день, понимаешь, что всё уже прошло – а ты даже не успел насладиться…
Пошёл сотый день пребывания в игре. И я всё-таки считаю, что мы немалого добились… Да, мы пока только пытаемся сделать бронзу, но ведь начинали вообще с нуля – с голой попой и пустым желудком. С единичками во всех параметрах характеристик… И ведь это не какие-то виртуальные параметры! От этих параметров зависела наша жизнь… Каждая из трёх сотен.
И самое главное – я перестал отчаянно хотеть домой. Да, там остались мама с папой и сестра. Но давайте честно – им без меня будет совсем не плохо! Я не был хорошим помощником своей семье. Я не был послушным сыном и всегда был слишком самостоятельным. Конечно, они скучают, волнуются, вспоминают, но, думаю, в глубине души всё-таки вздохнули с облегчением. Наверно, теперь думают, что я укатил неизвестно куда с цирком-шапито или развязной девицей…