Лео Сухов – Жертвы жадности. Книга 6. Реконкистадоры (страница 9)
Я разжал кулак и посмотрел на золотой шар умения, подаренный Системой. Игровая защита от стороннего вмешательства в мозги… Будь у меня такой до приезда дологниссок – и разделались бы мы с ними играючи. Правда, ещё непонятно было, как всё это действует… Но можно прямо сейчас и изучить!..
– Что это? – спросила Ариша, разглядывая шар. – Похоже на шар умения…
– Это оно и есть. Ценное умение… – кивнул я. – Многоразового использования. Бонусный подарок…
Я нашёл место соединения половинок шара и раскрыл его.
Естественно, я нажал «да», сразу попытавшись понять, что во мне сейчас изменилось. Первым делом на периферии зрения – справа и снизу – появилась иконка щита с рисунком той самой шапочки. Значит, умение ещё нужно активировать. Однако было непонятно, за счёт чего оно работает. И системная справка тоже ничего не прояснила:
Ох, как давно я не видел вопросительных знаков вместо названия… В принципе, понятно, что нам раскрыли далеко не всё, что зашито в общую структуру описания наших тел, но обычно Система избегала выдачи умений на неизвестных параметрах. А здесь явно подарила что-то весьма раритетное – наверно, такое раньше конца игры и не получишь даже… Да ещё и многоразовое…
– Ну и что там? – нетерпеливо спросила Ариша. В ответ я, закрыв шарик, протянул его девушке.
– Смотри сама. Объяснять очень долго, – ответил я, а сам мысленно коснулся иконки щита, которая от активации начала переливаться золотистыми сполохами.
Если честно, не могу сказать, что почувствовал сколько-нибудь заметные изменения… Во всяком случае, сразу не почувствовал. Зато всё отчётливее виделись будущие шаги, которые нам необходимо предпринять. И первый из них – снабдить умением ударников и руководство Мыса. Второй – пересмотреть планы на будущее. А третий…
«С СаПой и Системой завтра пообщаетесь! – Голос помешательства был тут как тут. – Ничего не отвечай! Просто завтра после полудня собери всех своих, кому доверяешь. Воспоминание о моём сообщении после получения надо либо съесть, либо сжечь. Такие дела, камрад!».
А ведь этот гад припёрся в мою голову, наплевав на все умения… Права система – он, как и любой сбой, ходит везде, где вздумается. Зато в его лице всегда можно найти слегка шизанутого собеседника…
За остаток дня я успел снабдить умением всех, кому предстояло завтра присутствовать на совете и охранять здание от любопытных ушей. Ударники легко согласились на обучение, Кирилл и Саша посмотрели с подозрением, но поддались на уговоры, – а остальных пришлось ещё убеждать, что перед ними ценная и уникальная штуковина.
Удалось договориться и о сборе Большого Совета. Время назначили на следующий день после полудня. Согласно договорённости, из здания на несколько часов выдворялись все посторонние, включая Лидию, и оно переходило под охрану ударников. Больше утечки на сторону я допускать не собирался… И ещё я очень надеялся, что работающий щит позволит нам всем лучше шевелить мозгами…
А под конец дня порадовал Бронза, прислав ко мне подмастерье с сообщением, что ружьё готово и ждёт испытаний. Я от такой новости чуть было не сорвался сразу бежать и испытывать… Однако Борборыч отговорил меня, посоветовав перенести это дело хотя бы на первую половину следующего дня.
А ведь так хотелось взять в руки ствол, зарядить – и как стрельнуть!.. Однако рейд-лидер был прав: незачем было спешить и стрелять в темноте. Важные дела вообще лучше делать на свежую голову, а не в суете. А ружья – это самое важное за последнее время дело. Даже потушить вулкан было не настолько первоочередной задачей: сроки вроде как ещё позволяли. А вот без массового участия вооружённых жителей Мыса быстро выгнать вышронцев с острова не получится.
И ведь дело было не только в том, что вышронцы превосходят нас умением – это как раз решаемый вопрос. Проблема состояла в том, что они на голову превосходили нас в знании тактики и стратегии именно таких войн, которые мы сейчас вели. Хождение армиями, битвы стенка на стенку. Земляне в этом понимали уже так мало (да и то теоретически), что просто не смогли бы соревноваться с вышронцами. Вот где эти гады сейчас? Уверен, вышронцы бы знали на моём месте, где они и что готовят.
Зато любой уважающий себя землянин – в курсе того, что значат слова «позиционная война». И даже если в армии не служил, хотя бы приблизительно понимает… Уж всяко лучше, чем средневековые вышронцы. Они даже близко не понимают, что такое фронт, как обустраивать оборону и как прорывать укрепления по линии соприкосновения… Вот, я молодец! В армии вроде не служил, но ведь как-то вытащил из головы умные слова… Надеюсь ещё, что и употребил их правильно. И ведь главное что? Правильно! Главное, что в этом я понимаю всё-таки немного больше вышронцев!..
А значит, подключив жителей Мыса к войне, снабдив их ружьями и патронами, мы сразу изменим правила игры – и подсунем сопернику свою краплёную колоду. И даже если один землянин в среднем будет убивать одного вышронца – мы всё равно победим. Потому что нас больше. Пока больше. И этим преимуществом надо воспользоваться до того, как ящеры пригонят сюда ещё бойцов – или найдут несколько тысяч союзников среди землян.
В общем, я согласился с Борборычем. И провёл вечер с Аришей, гуляя по пляжу, любуясь закатом, слушая, как катятся волны – и просто отдыхая от тяжёлых в моральном плане квестов. Просто я решил, что всеми делами займусь завтра, а своё «сегодня» отдам себе и близкому мне человеку. И пусть весь мир подождёт – ему не впервой.
Глава 4. Два совета по цене одного
Тройное кольцо охраны, долгие объяснения СаПы и едкие замечания Системы – всё это я уже проходил. Бесценными были выражения лиц…
Например, Кирилл сидел с таким выражением на физиономии, будто жрал сегодня на завтрак подносы в кафе у Повара. Нет, поднос в кафе, конечно, сожрал я, а не Кирилл – но страдал он не меньше. Можно его понять? Конечно, можно! Сидишь тут, города строишь, людей организуешь, планируешь выжить, а тебе на – галактика, космос, корабль-планета и прочее, что мне в уши заливали.
Котов выглядел спокойным и почти не дёргал глазиком, но я заметил, как он пытался указательным пальцем правой руки оттереть от несуществующей грязи ноготь на указательном пальце левой. В руках он себя держать умеет, но даже ему стало от рассказа не по себе. И главное – его я тоже могу понять, он-то привык решать вопросы иначе…
Саша, наверно, легче всех воспринял новости. Он единственный сразу засыпал вопросами СаПу и Систему – и сходу пытался вникнуть в происходящее. Однако, судя по тому, как он поджимал губы во время ответов, было понятно, что всё происходящее и ему совсем не нравится.
Ручки вообще был мрачен и тих. Пару раз поймав его полный сомнений взгляд, я кивал – мол, всему сказанному верю и подтверждаю. Под конец рассказа мастер погрузился в глубокие размышления, нещадно разминая мочку левого уха левой же рукой, а правой тиская щетинистый подбородок.
Дядя Фёдор просто рожу вытянул, после чего она приобрела обиженно-грустное выражение, а руки на коленях сложил – и только шумно вздыхал каждый раз, когда ему не нравилось очередное объяснение. Планетарные напасти ему были понятны – с ними хотя бы можно было бороться. А вот чернота космоса, из которой в его уютный мирок лезли какие-то фракции со своими проблемами – это было за пределами его интереса. Тем не менее, слушал он внимательно, понимая, что от решения глобальных вопросов будет зависеть и его жизнь.
Ариша нашла способ спастись от страшного и неизведанного, просто прижавшись ко мне. Только по тому, как она вздрагивала на самых неприятных новостях, было понятно, что ей о-го-го как страшно. Свою испуганную физиономию она быстро замаскировала под королевский ничего не выражающий кирпич: «Мы, Её Величество, королева Горлорезка – и подите все вон!». Нормальная у неё социальная маска, мне нравится…
Борборыч и Барэл хмуро поглядывали на меня, взглядами обещая сразу после совета кары небесные, земные, прижизненные и посмертные… Но всё это лишь сейчас, когда можно было посидеть и повыражать возмущение. В том, что по выходе из администрации эти двое больше не обмолвятся об услышанном, я был уверен.
Самой спокойной к концу рассказа СаПы осталась Бамбина. Сначала она, конечно, округлила глаза, расстроилась, но потом вопросительно глянула на меня – и, прочитав в моём взгляде, что всё будет хорошо, успокоилась и позволила волноваться Барэлу.
Поляк, Казяк, его помощники, Ваня, Бел и Дойч – с них со всех можно было писать серию портретов маслом под общим названием «Собрание охреневших выражений лиц в исполнении действительно охреневших натур»… Жаль, я сам своего лица не видел, когда на меня всё это в первый раз вываливали. Просто уверен – было бы весьма забавно посмотреть…