Лео Сухов – Жертвы жадности. Книга 6. Реконкистадоры (страница 6)
Потом снова пришлось отвлечься, потому что пришёл старший чёрт, посмотрел на меня, зловеще и картинно – прямо как киношный злодей! – расхохотался и ушёл. А я наконец получил хоть какой-то результат своих стараний – провёл в петлю руки правую ногу. Эх, надо было больше ловкость прокачивать!.. Теперь руки у меня находились прямо между ног, но вот левую протащить никак не получалось. Слишком неудобное было положение…
Черти, вернувшие в клетку сваренного заживо Ноака, только поржали над моей противоестественной позой. Ну погодите у меня – доберусь до каждого, гады!..
Ну а потом прибыл мой персональный котёл, и я понял, что мне – конец. Вот теперь точно!.. Потому что котёл этот отличался от других наличием крышки, как у скороварки – причём, такой толщины, что из пушки за год не пробьёшь. Котёл притащил десяток пыхтящих от натуги чертей, которые сразу же принялись его устанавливать, в то время как ещё два десятка рогатых кинулись к краю долины и принялись таскать оттуда какую-то жидкость. Судя по неприятному душку серы, если это и была вода, то не слишком вкусная.
Впрочем, я бы уже и такой глотнул… Я упёрся правой ногой в решётку, а левую задрал и принялся пропихивать полупопие через кольцо рук – понимая, что до того момента, когда побег станет невозможен, осталось совсем чуть-чуть… Как всегда, затык случился на уровне колена – дальше у меня согнуться не получалось, а ведь было очень надо! И я упорно продолжал, наплевав на боль.
– Вот ты упёртый… – хрипло выдал варёный Ноак из своего угла. – Зачем?
– Глаза уже восстановились? – спросил я, вернув руки к пятой точке и попытавшись пропихнуть через них согнутую в колене ногу.
– Да…
– Новый котёл видишь? – спросил я.
– Ну да, вижу…
– Это для меня! – пояснил я.
Ступня проскочила, вжатая в мою задницу так, что вот-вот – и сломается копчик. Согнутая нога прошла уже значительно легче, и я победно уставился на свои измочаленные верёвкой запястья.
– Что ты им сделал? – тихо спросил Ноак, начиная понимать, что я здесь точно на привилегированном положении… Хотя вот не уверен, что в данном конкретном случае это является преимуществом.
– Да что я им только ни делал… – ответил я, сосредоточенно разглядывая узел.
А узла не было. Вообще. Создавалось ощущение, что верёвки прямо на мне сплели.
Тем временем перед моим будущим котлом собралась целая толпа чертей. Главный чёрт, грозно потрясая свитком, толкнул речь:
– Братья! Сколько боли и унижений претерпели мы от этого грешника! Сколько оскорблений он нам нанёс… Но вечность с нами! И в вечности он будет страдать, искупая свои прегрешения! Смертный дурак, решивший, что убежал от нас и своего наказания. Глупый человечек, решивший, что он силен и хитёр… И где он сейчас?! Сидит в клетке! Как и другие людишки!
– У-а-а-а-а!!! – заревели в ответ черти.
А я почувствовал, как рот наполняется непонятно откуда взявшейся слюной… Желудок истерично взвыл, требуя хоть что-то в него положить… И я понял, что ему было нужно – путы! Они пахли древесиной и целлюлозой, они были такие аппетитные, такие близкие… Ноак, увлечённый наблюдением за чёртовым митингом, не сразу понял, что за спиной творится нечто странное. Он обернулся и ещё несколько секунд смотрел, как я аппетитно похрустываю путами, а потом с ужасом выдохнул:
– Да ты прям их жрёшь…
– Р-р-р-р-р! – ответил я.
– Знаешь… Если я на тебя стукну, то мне могут дать дополнительный выходной от котла… – задумчиво проговорил Ноак.
Я сглотнул верёвку, глядя, как этот кусок варёного мяса ползёт к решётке, а потом попытался его отговорить:
– А если я тебя стукну, то именно ты своим телом и откроешь мне дверь клетки, – я еле сдержался, чтобы снова не набить рот верёвкой. – И меня мало волнует, как ты себя тогда будешь чувствовать, стукачок!
Больше сдерживаться не было сил, и мои зубы опять впились в желанные волокна. К сожалению, Ноак не внял моему благоразумному совету. Он принялся хрипеть и стучать лбом об решётку, пытаясь привлечь внимание к собственной персоне, но на его несчастье – и на моё счастье! – черти слишком внимательно слушали главного… А потом верёвка наконец лопнула, и я освободившимися руками старательно подобрал все её обрывки.
– И вот настал час расплаты! Настал тот миг, когда наказание найдёт того, кто бегал от него! Пусть боль смоет прегрешения, пусть муки Ада обрушатся…
– Эй… Он бежать решил!.. Эй!.. Он мне угрожал!.. Вы слышите меня?..
– И восторжествует несправедливость! Пусть этот мерзкий человечек страдает вечно!!!
– Он верёвки жрёт! – в полной тишине, воцарившейся в долине, воскликнул Ноак.
– Кто там верёвки жрёт? – удивился главный чёрт, округлив глаза.
Но Ноак просто не мог ему ответить. Я, наконец, набил, как хомяк, полные щёки, уместив во рту все остатки пут, подошёл к своему соседу и выполнил угрозу, отвесив ему пинка. Ноака кинуло на дверь клетки, но замок выдержал. Я снова размахнулся и снова пнул, не обращая внимания на подвывания коварного шведа. Решётка пошатнулась, но вот дверь и не думала раскрываться. Засов, зафиксированный замком, надёжно удерживал меня в ловушке. Вздохнув над судьбой подлого предателя, я схватил Ноака за ноги, размахнулся и кинул его в дверь со всей доступной силой. И дверь…
И дверь снова не поддалась! Вот только сама решётка не выдержала таких издевательств и развалилась. Сверху на меня обрушилась крыша, а справа – одна из стенок. К счастью, остальные решётки решили завалиться наружу. Над лагерем рогатых повисла ещё более оглушительная тишина, чем после речи главного чёрта… Я почувствовал, что на меня сейчас все смотрят, и понял: настал момент сказать что-нибудь вдохновляющее и героическое. Откинув крышу клетки в сторону, я сглотнул остатки верёвки, открыл рот…
– Да ну на хрен… Бинторогий уже толкнул речь, так что обойдётесь! – скороговоркой сообщил я всем и бросился бежать.
– НЕ-Э-Э-ЭТ!!! – взревел главный чёрт, пуча глаза и краснея ещё больше, так что на его лице появился красивый малиновый отлив. – Догнать!!!.. ЫА!.. АЭ!
Бедолага потерял дар речи – и теперь общался гласными с несогласными с ним чертями. Однако те бросаться за мной в погоню не спешили… Только парочка самых решительных кинулась наперерез, и теперь я убегал, активно размахивая над головой вилами. Вторые уже торчали древком в земле, а на остриях корчились те самые двое, смелые и невезучие.
Лагерь чертей я покинул именно в том направлении, где, по словам Ноака, и был вулкан. Потому как я ещё помнил, зачем пришёл сюда – затыкать вулканы. И раз здесь есть вулкан, то я его заткну. Возможно, своей собственной тушкой… А позади с весёлым гиканьем разворачивалась загонная охота на Филиппа Львовича, что его – то есть меня – не радовало никоим образом. Потому как я и без того чувствовал себя здесь не слишком уютно.
Каньон я покинул по дороге, прилепившийся к стене обрыва. Навстречу показалась группа чертей, тащивших на плечах какое-то неведомое мне устройство.
– Что такое? – удивился один из них, а я прямо на бегу ткнул двух ближайших к краю обрыва чертей вилами.
Пострадавшие служители ада ожидаемо выпустили свою ношу, с криками зажимая раны, а устройство опасно накренилось, заставляя других носильщиков пучить глаза и грязно ругаться на меня и своих товарищей. Уже пробегая дальше, я на всякий случай ещё и хлопнул по устройству рукой, увеличивая и без того опасный перекос. Раздавшийся за спиной грохот и отборный мат были настоящей музыкой для моих ушей!..
Выскочив из каньона, я наконец увидел вулкан. Точная копия нашего – стоит, коптит небо… Правда, красноватое небо вело себя странно: оно начало то затухать, то разгораться, а потом над равнинами раздался тревожный вой сирен и раскатистый бас:
– Внимание всем холуям и прихвостням! Сбежал грешник! Ату его! Поймать и побить! Без пощады! Отбейте ему селезёнку, почки и печень! Ломайте ему рёбра копытами! Дайте ему в рожу, чтобы зубы полетели во все стороны! Давайте там, короче, не филоньте…
Собственно, никто и не филонил! По всей равнине были заметны тёмные точки бегущих и летящих ко мне чертей и демонов. А позади меня ревел взбешённый – если, конечно, так можно сказать про него – главный чёрт, размахивая золотистым списком моих грехов.
Под красными небесами, под рёв сирены, под крики преследователей, я бежал к вулкану, упрямо не обращая внимания на камни, впивавшиеся в босые ступни. Мимо проносились километры красной равнины, и радовало меня только то, что впереди никого не было. То ли у квеста всё-таки имелись какие-то условия, то ли просто в той стороне у чертей не было ничего полезного расположено.
Первый долетевший до меня демон попытался спикировать сверху и сразу подмять, но в результате получил вилами в морду и впилился в землю, так и не поймав меня. Остальные принялись рассредоточиваться надо мной, явно собираясь налететь одновременно. Всего демонов оставалось шесть – и одного я даже помнил по особо наглой роже, однажды горестно ревевшей о том, что на него срыгнули.
– Одумайся, грешник! – рычал за спиной сильно отстававший главный чёрт. – Вернись в котёл!
В котёл возвращаться я не хотел, да и демонам попадаться тоже не собирался. А потому приготовил вилы и левое запястье – спасибо, вспомнил!.. Не знаю, сколько там у меня желудочного сока, но парочке рогатых «прихвостней и холуев» я точно в глаза плюну.