Лео Сухов – Вечные Пески. Том 5 (страница 28)

Вся эта суета продолжалась… Да я, честно говоря, и забыл, сколько времени ушло. Наверно, целая четверть или, может, две… Оглядываясь назад, я понимаю, что те события казались одним сплошным кошмаром из того разряда, которые хочется поскорее забыть.

В какой-то из дней договорились с Нааной. В какой-то из дней закончились одержимые в подвалах. В какой-то опустели кладовые под крепостью, а весь город превратился в стоянку каравана. Улицы были завалены гнурьим и переханьим дерьмом, заставлены телегами и тюками…

Возможно, мы провозились бы со сборами дольше, но в одну из ночей охрана на воротах заметила несколько гухулов. Разведчики демонов явно приглядывались к городу и крепости. И всем сразу стало ясно: если задержимся ещё подольше, рискуем остаться в Страже навсегда. В лучшем случае, потому что орда обложит со всех сторон. В худшем — потому что сами станем её неотъемлемой частью.

Зона влияния демонов перевалила через Пограничные Холмы. А значит, вскоре сюда должны были подтянуться серьёзные силы. В результате, наше отбытие было запланировано на следующее утро. И, естественно, последний день выдался особенно суматошным.

Перед уходом Ситранис и его люди сделали всё, чтобы им было, куда возвращаться. Большинство из них родились в Приозёрье, хоть и не в Страже, однако многие считали его домом. Поэтому все двери были заперты, ставни — тоже, ворота — закрыты на засов. И даже подъёмную решётку на воротах опустили напоследок. Тем, кто занимался воротами и решёткой, пришлось по верёвкам со стены спускаться.

— Ну вот и всё… — вздохнул Ситранис, на прощание похлопав рукой по одной из створок. — Меня поставили эту крепость держать, а мы уходим без боя… Плохой я командир, Ишер…

— Хороший ты командир, — успокоил я его. — Времена просто такие. Сложные. Всё рушится на глазах. А, оставив крепость, ты, наоборот, избавишь её от внимания орды. Сам знаешь.

Когда закончилась Долгая Осада, мы удивлялись, обнаруживая в окрестностях Кечуна множество сохранившихся построек. Главным условием оказалось, чтобы они были брошены жителями ещё до того, как пришла орда.

— Знаю… Но всё равно на душе гадко, — согласился Ситранис. — Ладно, решение принято… Веди, Ишер!

И я повёл. Мы спустились с холма, сели на переханов и медленно поехали к городским воротам вместе с потоком людей. Ещё один город был оставлен перед лицом врага. Но я не считал, что это плохо. Лучше сохранить жизни и собрать силы, чтобы выиграть решающие сражения, чем гибнуть по отдельности. И жалел я только о том, что большая часть Приозёрья не собиралась сражать вообще.

Глава 111

Окрестности Стража — это ещё сухая степь. Здесь очень короткий период цветения растений. Он быстро заканчивается. Примерно, когда солнце высушивает малейшие следы влаги. Зато тут растёт множество трав, которые можно использовать для корма скота.

Крепость имела свой источник, поэтому можно было орошать окрестные поля. К посадкам даже глиняные трубы проложили, чтобы иногда, когда очень требуется, поливать. И всё же это была самая граница плодородных земель.

А наш огромный караван, растянувшийся на три сихана, шёл туда, где начиналось настоящее царство жизни. И с каждым пройденным гонгом это ощущалось заметнее и заметнее. Сначала стали попадаться одинокие деревушки, вокруг которых темнели места для посева, обложенные изгородями из дикого камня и обсаженные кустами.

Само собой, я высылал на разведку кочевников, но каждый раз селения оказывались пустыми. Ни признаков жизни, ни трупов, ни продуктовых запасов.

— Зря стараешься! — честно предупредил меня Ситранис, ехавший рядом. — Тут давно всё до зёрнышка выгребли. Либо мои люди, либо ребята из Корабела и Стиона.

— А люди куда делись? — спросил я.

— Кто-то ушёл на юг, в сторону Приречья. Кто-то перебрался в города покрупнее. А кого-то и перебили, к сожалению… — помрачнел регой. — Вокруг в последние десидоли такое творилось… В общем, не дай боги такое увидеть.

— Боюсь, мы ещё много чего увидим. В том числе, такого, чего видеть не следует… — буркнул я, понимая, что раз «перебили», то вряд ли тела были сожжены.

Земля под копытами переханов была мягче с каждым сиханом. Мало-помалу исчезала вездесущая пыль, забивавшая нос и скрипевшая на зубах. Вместо неё в воздухе разливался густой сладковатый запах. Смесь цветущего разнотравья, влажной земли и перегноя. Даже сам воздух стал, как мне показалось, более густым. Возможно, так с непривычки ощущалось повышение влажности.

Древний тракт, по которому мы шли, был проложен с умом. Огибая крупные возвышенности, однако и не петляя лишний раз без нужды. А по обочинам, там, где каменные плиты ушли под землю или рассыпались в щебень, пробивалась трава. Не стебли игса, а настоящая сочная зелень, местами доходившая переханам до колен. Животные то и дело косились на неё, всё время норовя урвать на ходу пучок-другой.

Я бывал в этих местах. Проездом, правда. Когда нашёл одного из первых учителей, который согласился натаскать меня в плане владения топором. Мы тогда двигались в его дом на окраине Приречья. А я ехал, вдыхал аромат зелени — и не верил глазам, да и носу тоже не доверял. Впрочем, для уроженца этого мира моё удивление было недостаточным. Отчего учитель тогда косился на меня с большим подозрением.

И лишь сейчас, глядя на кочевников и илосцев, крутивших головами так, что шеи хрустели, я понял, как именно следовало себя вести. И невольно заулыбался, ощущая чужой заразительный восторг.

А через пару гонгов показалась первая настоящая роща. Сначала на горизонте возникло тёмное пятно, и я по привычке принял его за скопление скал. Но чем ближе мы подъезжали, тем отчётливее проступали очертания зелёных крон. Деревья стояли плотной стеной, будто стража, огораживая небольшой участок земли. Стволы — корявые, покрытые тёмной потрескавшейся корой. Ветви — узловатые, усыпанные мелкими цветочками, ещё не до конца распустившимися. И даже подлесок жил своей жизнью. Весь его заполнял колючий кустарник, сквозь который не пробраться ни человеку, ни зверю.

— Там, за рощей, есть поселение! — сказал Ситранис, указывая на малозаметную колею, уходящую вправо от тракта. — Или было… Сейчас проверим.

С идеей проверить я был согласен, но его людей отправлять не стал. Переговорил с Тадаром, и пятёрка опытных кочевников вынырнула из общей колонны. Вернулись разведчики быстро. Один из них подъехал и хмуро покачал головой:

— Пусто, воевода. Дома целые, но людей нет. Скотины тоже. Всё вывезли или сожрали. На огородах ничего.

— Я же говорил, — пожал плечами Ситранис. — Выгребли подчистую. Кто не успел уйти, того либо в Стион забрали, либо…

Регой осёкся, но я понял без слов. Перебили и бросили гнить. Без погребального костра, без Порошка Солнца. Совсем не так, как велит Закон Песка. И теперь убитые где-то бродят, шаркая ногами и алча жизненной силы.

К середине дня пейзаж окончательно переменился. Степь осталась позади, уступив место пёстрой мозаике из полей, перелесков и маленьких деревушек. Поля здесь, кстати, тянулись до самого горизонта. Я и вправду такого с прошлой жизни не видел. Огромные неправильные прямоугольники. Тут они были оцеплены или невысокими стенами, или изгородями из колючего кустарника. Кое-где уже пробивались ростки молодой травы. После зимы эти поля вспахали, а засеять, к сожалению, не успели…

Дома в этих краях строили иначе. Здесь, где небеса не скупились на дожди, крыши делали покатыми. Двускатные или четырёхскатные, они были покрыты чёрной от времени соломой. Или, в редких случаях, обожжённой глиняной черепицей. Богато, в общем. Да и стены были сделаны если не из камня, то из обожжённого кирпича.

У некоторых домов я заметил нечто вроде водосточных желобов. Это такие штуковины, по которым сливают вниз воду от идущего с неба дождя. Выдолблены они были из цельных стволов деревьев. Неслыханная роскошь для человека, выросшего в пустыне. У нас там каждая капля воды ценится на вес золота, а дерево — и того дороже.

— Красиво, — тихо сказала Элия, поравнявшись со мной. Она, как и я, не отрывала взгляда от проплывающих мимо пейзажей. — Никогда не думала, что увижу столько всего зелёного за один раз…

— Не доводилось бывать в Приозёрье или Приречье? — уточнил я.

— Мы… — на миг девушке осеклась, а затем продолжила: — Аримир бывал. А я только по окраинам путешествовала. Здесь так мирно и хорошо…

И в этот момент, будто в насмешку над умиротворением, из-за поворота вынырнула первая примета здешней реальности. Брошенная телега. Она стояла прямо на тракте, отчасти перегородив собой древнюю дорогу. Высокие колёса были сломаны, ось треснула, а кузов перекосился, уткнувшись носом в землю.

Рядом, в пыли, валялись разбросанные тюки с чем-то, что раньше, видимо, было тканью или одеждой. А теперь — грязными истлевшими лохмотьями.

— Вон как тут мирно… — кивнул я Элии, дав в бока перехану.

Чуть поодаль, у обочины, лежал скелет гнура. Кости были обглоданы до блеска. Видно, местные хищники и падальщики постарались. Череп животного скалился в застывшей усмешке. Пустые глазницы, казалось, провожали нас укоризненным взглядом.

— Не повезло кому-то!.. — буркнул Истор, объезжая телегу.

— Или повезло, если успели убежать, — отозвался я.