Лео Сухов – Вечные Пески. Том 3 (страница 42)

Лесть неумелая и грубая. Но кочевники приняли с довольными улыбками. Уверен, могли бы — уже повтыкали бы в меня всё оружие, что есть. Но, к их сожалению, ситуация пока не располагала к моему ограблению и убийству.

— Ты ведь не обманешь своих друзей, воевода Ишер? — встрял в разговор Агалеш, хитро поглядывая на других ханов. — Очень хочется верить в твои обещания!

Я не сразу понял, чего это они. А потом до меня дошло: это они намекают, что им бы уже заплатить.

— Моё слово твердо, — ответил я, доставая кошель и выкладывая его стол. — Я всегда стараюсь выполнять свои обещания.

— Ты истинный друг нам! — объявил Мгелай. — Мы соберём самую сильную армию в ханствах! Мы сокрушим любых врагов! Но всё же надо бы купить твоим воинам переханов…

— Мы привыкли сражаться в пешем строю, — заметил я.

— Это так, но несолидно пешком между битвами ходить! Перед другими ханами стыдно будет, да! — заметил Мгелай. — Переханов возьмём в Белом Игсе. А потом уйдём отсюда подальше. Пусть этот проклятый Ингум правит такими же змеями, как ион сам!

Я откусил лепёшку, прожевал и спросил:

— Что дальше, хан?

— Сегодня отдыхаем и ждём Иваса, — Мгелай загнул пальцы. — Если Кепел и Ивас подтвердят дружбу, мы пошлём гонцов другим ханам племени. Мы назначим сбор и отправимся туда. Туда приедут Парш, Гавен, Пипан и Осоль. Гавен должен Кепелу, а Ивас и Осоль дальняя родня. Мы поставим вопрос о выборе хана племени! И они выберут меня! Все выберут меня! И ты пригласишь оставшихся в свой поход!

Я слушал и понимал: у Мгелая в голове выстроена целая карта. Не столько земель, сколько связей, долгов, обид и надежд. Он знал, кто кому сколько должен, кто на кого зол и каким боком кому родня. Это была его война. И пока что она шла успешно.

— Сколько воинов в итоге даст твоё объединённое племя, хан? — спросил я.

Мгелай прищурился, прикидывая.

— Полторы тысячи воинов, воевода! — наконец, гордо ответил он. — Считая с твоими, и вовсе две тысячи! Но это только начало, мудрый воевода. За ними придут другие. Когда увидят, что мы не проигрываем, что золото платим, что демоны подступают — придут другие. Кого-то сманим золотом, а кто-то присоединится из страха и уважения! Мы поднимем равнины на дыбы! Мы втопчем жалких демонов в землю!

Я прищурился, пытаясь понять, что задумал этот хитрый жук. Нет, в том, что Мгелай подомнёт под себя окрестные рода своего племени, я не сомневался. Возможно, у него даже получится подмять под себя пару чужих племён.

Он был хитёр, видел все возможности и ходы. Но, демоны его побери, он явно задумал что-то ещё! И мне это не нравилось. Заигрывая с такими ребятами, в первую очередь надо заботиться о своей безопасности.

— Помни, Мгелай, помните, ханы: нельзя проливать много крови! — проговорил я. — Убьёте многих, и их жизненная энергия высвободится. Орда учует её и придёт раньше.

— Чтобы нас объединить, не нужно проливать кровь! — горделиво пообещал Мгелай. — Нужно просто больше золота!

Я вытер руки о штаны, показывая, что закончил с трапезой. Вернее, старательно сделал вид, что вытираю. И, усилием воли разгладив складку на лбу, сказал:

— Ладно. Действуй, хан. Ты своё дело знаешь.

Мгелай осклабился, довольный похвалой. Я поблагодарил за еду и кров, попрощался и с удовольствием покинул шатёр.

Солнце уже поднялось высоко, обещая жаркий день. Надо было организовать охранение в лагере. Лучше бы незаметное для кочевников, чтобы не оскорблять их недоверием.

Люди Амутепа прибыли под вечер, когда солнце перевалило за полдень, выбелив небо и жаря так, что из тени выходить не хотелось. Новый род въехал в стойбище Капела, и стойбище за пару гонгов расширилось, почти дотянувшись своими телегами до нашего.

Всем было видно: ещё чуть-чуть, и появится одно общее стойбище. И Мгелай уже помчался воплощать в жизнь это ощущение. В итоге, я не слишком удивился, когда вечером воины с обеих сторон принялись растаскивать повозки, разъединявшие стойбища родов.

Просто вздохнул и пошёл считать деньги, чтобы «одарить» новых «друзей». Почему-то без подарков у ханов дружить не принято. Пока есть деньги — ты друг и желанный гость. Нет денег — иух ты помойный и давай уже, проваливай!

Ночь прошла спокойно. Утро выдалось суетным и полным сборов. Мы выступили, когда солнце едва поднялось над горизонтом.

Я ехал рядом с Мгелаем, адаптируясь к шагу его перехана. Вокруг колыхалось море людей, телег и скота. Теперь нас было не две тысячи. Я даже не знал, сколько всего. Но пыль стояла столбом до неба.

— Куда сейчас? — спросил я, когда мы оторвались от головы колонны.

— К месту сбора племени, — ответил Мгелай. — Там встретимся с остальными. Парш, Гавен, Пипан, Осоль. Если всё пойдёт хорошо, через пару-тройку дней выступим под моей властью.

— Долго… — заметил я. — Демоны не будут ждать, хан.

Мгелай пожал плечами:

— День собраться. День говорить. Может, два. Надо же всё учесть, всех умаслить… Ты пойми, воевода: такие дела быстро не делаются. Уговорить, каждому объяснить, каждому пообещать… — он покосился на меня. — Ты не думай, воевода, что мы медлим! Это у нас ещё быстро получается, когда золотом пахнет!

— Слишком долго… Будем надеяться, что демоны подарят нам это время… А что дальше, хан?

— Пойдём в племена ибетов, лабадов и плевайсов! — ответил Мгелай. — Они по пути к Белому Игсу, где мы купим вам переханов. Будем просить помощь, будем уговаривать пойти с нами. После Белого Игса попробуем и другие племена привлечь.

Что-то в голосе Мгелая мне не понравилось. Какая-то неуловимая нотка. Будто он знал что-то, о чём не говорил, и эта тайна его очень веселила. Хитрый змей явно задумал пакость. Но обвинять его было рано, да и неразумно. Главное, чтобы задумывал не против меня.

Ещё несколько суток прошли в переговорах и переходах. Из них три дня длились переговоры по объединению всего племени Мгелая. Ещё за два дня удалось добраться до соседей племени. Там Мгелай успел перетянуть на свою сторону ещё пару родов.

Он носился между стойбищами, как угорелый. Возвращался то с одним ханом, то с двумя. Говорил-говорил-говорил… И добивался своего.

Люди прибывали и прибывали в наш лагерь. Мои четыре сотни растворились в этом море. В лагере Мгелая было теперь под пять тысяч воинов. И ещё по столько же женщин, детей и стариков.

Как я ни старался, но не мог заставить Мгелая закончить с переговорами. А нам уже надо было двигаться дальше. Ну а настаивать было чревато. Не хватало с кочевниками воевать на их же земле. Однако судьба сама поторопила хана. В один из дней дозорные сообщили, что видели на северо-востоке гухулов. И это подстегнуло кочевников, наконец.

Следующие дни Мгелай работал, как одержимый. Я смотрел на него и понимал: этот человек рождён для того, чтобы собирать разрозненные куски в единое целое. Он не просто раздавал моё золото — он убеждал, уговаривал, давил на совесть, напоминал о старых долгах, обещал новые…

— Смотри, воевода, какие вокруг люди! — говорил он, возвращаясь от очередного хана. — Я им про демонов рассказываю, а они мне: «Мгелай, ты всегда был трусоват!». А я им: «Трусоват? А ну выйди в степь ночью, посмотри, кто там ходит!». Молчат. Потому что уже видели. Кто сам, кто от соседей слышал.

И правда, слухи о демонах разлетались быстрее ветра. К вечеру второго дня к нам прибилось ещё два мелких рода. Ханы привели воинов сами, без торга. Только попросили защиты.

К исходу третьего дня под рукой Мгелая собралось четыре племени. Полных. И ещё несколько родов, что попались ему по пути. А он по-прежнему не унимался, пытаясь привлечь новых и новых союзников.

Но одна ночь изменила всё.

Проснулся я от крика. Это был крик, который человек выдавливает из себя из последних сил, когда решается вопрос его жизни или смерти. Причём, вероятнее, смерти.

Я вскочил, уже понимая, что происходит. По огромному стойбищу метались тени.

— К оружию! — заорал я, хватая топор. — Тревога!

Лагерь моего войска взорвался. Мои люди — спасибо илосским ночам — вскакивали и строились мгновенно. Щиты, копья, строй. Четыре сотни встали стеной там, где я указал, даже не успев продрать глаза.

А вот кочевники…

Кочевники метались. Я видел, как десятки воинов падают под ударами чёрных когтей, даже не успев схватиться за оружие. Гухулы ворвались в лагерь с южной стороны, а дозорные не успели вовремя поднять тревогу.

— Строй держать! — закричал я, выходя вперёд. — Не рассыпаться!

Вместе с гухулами пришли песчаные люди. Они перетекали через телеги, падали, вставали, лезли снова. Наш лагерь располагался на окраине стойбища. К счастью, не на южной, откуда шёл основной прорыв. Иначе бы туго пришлось.

Демоны добрались до нас не сразу. Дали шанс подготовиться, занять позиции для обороны.

Я рубанул первого, кто подскочил. Топор вошёл в грудь, тварь рассыпалась чёрным песком. Следующего принял на щит, сбил с ног, быстро добил. Демоны, встретив сопротивление, попытались его смять, но мы-то уже были тёртыми калачами.

Держа строй, мы перемалывали песчаных людей и били гухулов. Что подарило растяпам-кочевникам целых две чаши. И наши союзники всё-таки собрались с силами.

Женщины, похватав луки и пращи, осыпали демонов стрелами и камнями. Мужчины, схватив мечи и сабли, набросились на врага с безумной яростью. Бой длился ещё два гонга. Два бесконечных, выматывающих гонга. Когда время то сжималось до удара сердца, то растягивалось до вечности.