Лео Сухов – Вечные Пески. Том 3 (страница 20)

— А за Хриша-то чего нельзя мстить⁈ — возмутились из толпы, и я понял, что наместник не зря возвысил голос на последних словах.

— Потому что Хриш — сам дурак! — повернувшись к говорившему, веско ответил владыка Илоса. — Причём таких дураков ещё по моему дворцу надо поискать… Сначала отделался потерей языка. Затем потерей руки, которой пытался изменить своё наказание. А потом и всей своей глупой жизнью. Ишер-то тут причём? Кому вы там мстить собрались? Отцу Песков, что ли? Ну-ну… Вы думаете, я Ишера защитить пытаюсь, скудоумные?

— Думаю, так многие подумали! — заметил тот молодой, что хотел посмеяться над Харином.

— Наместник вас пытается уберечь, глупцы! — буркнул шептун. — Если полезете мстить, огребёте от богов в свой черёд.

— Ишер, а тебя куда распределили? — спросил наместник, явно мечтая закрыть тему с богами и кровавой расправой.

— Пока живу в кабинете куратора, — сообщил я. — Мою сотню определили в башню Гильдии. Правда, насколько я понял, это временно…

— Вот и оставайся в кабинете своего куратора. А твоя сотня пусть и дальше в башне обретается! — кивнул наместник. — Виссария, Бхан? Сделаете одолжение?

— Я не против! — тут же ответила Виссария.

— Пусть будут… — с гораздо меньшей охотой отозвался Бхан.

— Вот и хорошо, — кивнул наместник. — Что-то мне подсказывает, что тебя, Ишер, далеко отпускать нельзя. Скоро ты можешь понадобиться.

Он оглядел окрестности башни Гильдии. А потом очень тихо прошептал. Так, что слышали только мы, стоявшие ближе всего:

— Плохие у меня предчувствия… Ой, какие плохие…

Собственно, различили его слова Виссария, Бхан, Харин, регой Часан, хмуро на меня косившийся ещё с прошлой встречи, и я. Ну и тот молодой аристократ Истор, что подшучивал над Харином.

Не прощаясь, наместник устремился в сторону своего дворца. Стража и регои немедленно окружили правителя, а следом потянулись приближённые. Мы остались стоять, глядя им вслед.

Со стороны Мраморного круга появилась процессия городских жрецов. Старики, молодые, женщины, мужчины. Все они с достоинством и целеустремлённостью трусили к башне Гильдии. И на лицах у них было такое вдохновение, что я невольно посочувствовал Виссарии и Бхану. Теперь от этой братии ещё долго не отделаешься. И плевать им на осаду. Они уже, можно сказать, по Светлой Дороге к Отцу Песков вышагивают.

— Да уж, подкинул ты нам головной боли, Ишер! — беззлобно усмехнулся Бхан.

— Я откуда знал, что пять из девяти откликнутся? — спокойно парировал я.

— Лорх нарушил закон гостеприимства! И закон о предупреждении! — проворчал Харин. — На такое безобразие они всегда откликаются.

— Пять сразу? — усмехнулась Виссария.

— Обычно и одного хватает… — миролюбиво отмахнулся Харин. — Но пять — это да… Это было неожиданно. Чем ты их так привлекаешь, Ишер?

Я пожал плечами, всем видом показывая, что понятия не имею. Правда, кажется, никто мне не поверил. Уж очень хитрые взгляды кинули на меня все трое. Будто каждый строил на мой счёт какие-то свои планы.

Нет, конечно, я мог рассказать, что Арахамана меня во сне называла Защитником. Но зачем? Я хватаюсь, ябедничаю — или цену себе набиваю? Да и то, что я помнил прошлую жизнь… Скорее, похоже на враньё, если озвучить это как возможный повод для внимания богов.

— Пойдём, Ишер, проведу тебя через посты! — предложила Виссария. — Иначе придётся тебе в Мраморном круге обустраиваться.

— Не надо! — морщась, как от зубной боли, попросил Бхан. — Место тут, конечно, не самое приятное, зато полное жизни. А после Ишера может остаться пустыня. Он слишком смертоносен, чтобы пускать его в приличное общество.

— Не обращай внимание на Бхана! Он просто в богов верит искренне и всей душой! — сгладила слова коллеги Виссария. — Так-то он под глубоким впечатлением!..

— Так-то я тоже под впечатлением… — вполголоса заметил Харин, — Но, опять же, кто бы меня слушал…

В ту ночь мне снился странный сон. Я стоял на каменистой равнине. Под ногами были видны пучки травы, какие-то колючие растения. Небо было чёрным и беззвёздным. Только на востоке становилось чуть светлее. Так бывает в утренние часы, когда небо затянуто тучами. И пусть жителям Вечных Песков это явление почти неизвестно, однако оно изредка случается. И даже в пустыне иногда бывает.

Эта бесконечная равнина тянулась вдаль до самого горизонта. Дул пронизывающий ветер. Он пробирал до самых костей. И даже моей душе как будто стало холодно.

А совсем рядом на земле сидела девочка в белой рубахе до колен, с узором по краям рукавов. Она рисовала палочкой на камне, но палочка не оставляла следов.

Однако девочку это не смущало. Выглядела она так, будто чётко видит перед собой рисунок. Я даже сделал пару шагов поближе, чтобы проверить: точно ли там пусто, или всё-таки остаются линии.

И тут девочка подняла голову и посмотрела мне в глаза…

Это не были глаза маленькой девочки лет семи. Это были глаза древней-древней старухи, давно перешагнувшей столетний рубеж.

— Ты ведь знаешь, что я в тебя не верю? — осведомился я, когда поднял душу из пяток, заново растянув на всего себя.

— Знаешь, Защитник, я вот тоже в тебя не верю… — призналась девочка-старуха голосом девочки, а потом звонко рассмеялась. — А Мокрая носится с тобой! Она уверена, что ты именно тот, кто всем нужен. Защитник!

— Не… Я не защищаю, — ответил я ей, усаживаясь на землю. — Сегодня один человек пошутил, что я слишком смертоносен, чтобы пускать меня в приличное общество. И я думаю, хоть и обидны его слова, но в чём-то он прав.

— Ишь ты! А когда мы с тобой в прошлый раз виделись, ты был как-то… Пожизнерадостней, что ли, ага!

— А мы с тобой виделись? — я не сумел сдержать вопроса

— Ты просто забыл! — отмахнулась девочка. — Но ты такой не один, я не обижаюсь. У вас, людей, дальше много важных дел: есть, гадить, расти… А потом ведь ещё надо выбраться из мамкиного пуза… Говорят, там внутри так сдавливает при вылезании, что просто ужас!..

— Если верить одной любительнице воды и капели, то и ты когда-то родилась… — усмехнулся я.

— А-а-а-а! Да не, меня иначе вынимали, — отмахнулась девочка. — Да и было это так давно, знаешь… Мир тогда был совсем-совсем другой!

Она продолжила увлечённо рисовать. А я ещё раз посмотрел на пустой камень:

— Ты же видишь, что рисуешь, да?

— Да, конечно! — ответила девочка. — Это моя семья… Ну та, которая у меня раньше была. Знаешь, Защитник, мы с тобой похожи. Ты потерял семью, я потеряла семью. Ты умрёшь молодым, вероятно. А я так вообще не успела вырасти. Ты помнишь свою прошлую жизнь, а я — мир, который был до Песков.

— Утверждение, что я умру молодым, звучит зловеще… — признался я. — Но с моей работой ничего удивительного. Лет пятнадцать-двадцать бы, и вообще отлично будет.

— Сколько? — девочка весело рассмеялась. — Нет, мы с тобой очень по-разному понимаем мир. Лет через десять-пятнадцать у тебя только молодость начнётся! В моё время всех, кто младше пятидесяти, считали ещё молодыми!

— В моей прошлой жизни до сорока лет, кажется… — напряг я память. — Но я-то здесь, в этой жизни. И тут, в Песках, я буду молодец, если до пятидесяти дотяну.

— Не надейся! Поживёшь ещё, Защитник! — девочка снова рассмеялась. — А даже если придёшь раньше, я тебя назад разверну. Ты должен видеть последствия своих решений! Должен их прочувствовать! Испить всю боль до донышка!

— Как хорошо, что я в тебя не верю… — пробормотал я. — Сейчас бы страшно стало.

— Да, пугать я люблю, — кивнула девочка. — И хорошо, что я в тебя тоже не верю! Не разочаруюсь!

— Точно, — согласился я.

— Ну раз так, то иди, Защитник. Я тебя увидела, сравнила с тем, что сюда привела… Теперь хоть буду знать, какой ты нынче.

— Тогда пока! — кивнул я.

— Пока-пока! — махнула мне рукой девочка.

Что мне снилось дальше, я не запомнил. Надеюсь, что-нибудь менее жуткое.

Глава 62

Нам повезло отдохнуть несколько дней. Не всем наёмникам выпала такая удача, а только тем, кого заселили в башню Гильдии. И само собой, это были сотни не чета нашей. В основном, родственники и друзья старейшин, а также старших членов Совета Гильдии. А, кроме них, лучшие наёмники из первых строк списка и гильдейские регои.

Мы тут были как белые вороны: треть — наёмники, треть — ополченцы, треть — вообще не пойми кто. Но мне, честно скажу, было всё равно. Главное, что люди удачно пристроены.

К тому же, вокруг хватало поводов для слухов, кроме голодранцев в башне. Например, новость о том, что в одну из комнат наверху устроили паломничество жрецы. Эти слухи быстро облетели всю Гильдию от первого до последнего яруса. И каким-то удивительным образом стало известно, кто в этом виноват.

Остальные подробности моей стычки с Лорхом тоже стали известны. А ещё стало достоянием общественности, что меня вызвал поговорить сам наместник. И ещё много всего, чего я сам про себя не знал. Элия при встрече рассказала, что я, оказывается, внебрачный сын владыки Илоса. Вот поэтому он меня и привечает.

Бред? Не бред. Это люди пытаются объяснить себе то, что ставит их в тупик. Выдуманные причины могут быть разной степени бредовости. Это и неважно, потому что главная их задача — объяснить непонятного и странного.

Я и был для всех тем «непонятным и странным». Вот меня и пытались объяснить. И для этого сочиняли небылицы. Нужно было подвести основания под то, как безродный наёмник стал пользоваться расположением богов и сильных мира. И меня, если честно, эти странные слухи вполне устраивали. Зато никто с вопросами не лезет. Я и так на встрече с наёмником говорил больше, чем за несколько обычных дней.