Лео Сухов – Вечные Пески. Том 3 (страница 2)

Башня стонала. Камни, связанные раствором, издавали скрежет, будто друг о друга тёрлись гигантские зубы. Я прислонился спиной к стене и ощутил, как по телу пробегает дрожь. Миллиарды крупинок песка неслись над нами, стачивая внешний слой камня и кирпичей.

Сколько это продолжалось? Я не знаю. Время в пыльной мгле текло иначе. Может быть, прошло три гонга. Может быть, четыре. Мы прижимали к лицам мокрые тряпки и слушали, как мир снаружи ярится, сходя с ума.

Рёв этого ветра был не просто звуком. Он проникал сквозь камни, сквозь дерево. И даже сквозь нашу плоть. Он вибрировал в костях, в зубах, в глазных яблоках. Казалось, воздух превратился в наждак и скребёт изнутри лёгкие при каждом вдохе.

Башня дрожала мелкой дрожью. Словно пыталась отряхнуться, как рассерженный перехан, но не могла. Песок сыпался сквозь щели в перекрытиях непрерывным потоком. Тонким, как водяная струйка, но за ночь, вероятно, наметёт горы по углам.

Только Ихон и другие триосмы, в том числе я, ходили по ярусам. Мы проверяли, как дела у остальных, и не наделают ли они глупостей от страха.

Кому-то буря давалась легче, кому-то тяжелее. Гвел вжимал голову в плечи и сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Губы его шевелились — то ли в молитве, то ли в беззвучных проклятиях.

Когда я проходил мимо Ватаны, сидевшей на шестом ярусе, обратил внимание: женщина смотрит в одну точку. Её красивое лицо стало серым от пыли, и в этом свете она, неподвижная, казалась статуей самой себя.

А ветер всё выл. В его голосе слышались и человеческие ноты — плач, визг, смех, — и звериные. И ещё какие-то, для которых у человека нет названия. В пустыне говорят, что в песчаную бурю Вечные Пески поют свою песню. Песню о том, как они хоронили города и цивилизации. И как когда-нибудь похоронят всё, что у людей ещё осталось. И я им верил. Потому что в этом жутком вое слышалась бесконечность смерти.

Первый заряд бури прошёл. Я понял это по звуку. Рёв не стих, но изменился. Из ураганного он превратился в просто очень сильный ветер.

Самый страшный удар миновал.

Я, другие триосмы и Ихон стали поднимать бойцов. Люк на верхнюю площадку сдвинулся, и внутрь, к нам, хлынул не свет, а пыль. Она ударила плотной, тёплой волной, заставив закашляться даже тех, кто стоял далеко от входа. Ихон вышел наружу, и я последовал за ним, внимательно оглядываясь.

Мир исчез.

Я стоял на пороге башни, но не видел горизонта и Кирпичного круга. Воздух стал густым, как вода в солёном озере. В нём плавали мириады песчинок, поднятых ветром и не желающих оседать. Дышать приходилось медленно, осторожно. Чтобы не втянуть в себя эту взвесь и не захлебнуться удушающим кашлем.

Видимость была шагов двести-триста. Точно не больше. Я сделал несколько шагов от люка, проваливаясь в песок по лодыжки. Он лежал повсюду. Не просто тонкий слой пыли — настоящие заносы, наметённые ветром.

Снаружи, в пустыне, вздымались холмы, доходящие практически до зубцов. Всё вокруг было покрыто песком. Каждый выступ и каждый камень. Всё это обрело новую, мягкую и текучую форму. Город за нашими спинами тоже превратился в барханы. И очищать Глиняный круг было некому.

Я поднял голову. Небо выглядело красным. Над головой нависала багровая муть: тёмная, зловещая, подсвеченная где-то там, высоко, невидимым солнцем. Свет просачивался сквозь пылевую завесу, но он был неживым, как будто болезненным. Всё, куда ни падал взгляд, окрасилось в оттенки засохшей крови. Тени исчезли. Даже лица людей, вышедших со мной, казались вымазанными ржавчиной.

— Красиво… — прошептал сзади Гвел.

В его голосе, правда, не было восхищения. Один лишь ужас.

— Тихо! — голос Ихона из-за повязки прозвучал глухо. — Смотрите…

Я проследил за его взглядом. Там, где раньше была улица, ведущая к центру Глиняного круга, из-под песка выбирались первые демоны.

Сначала я увидел движение. Песок зашевелился и пошёл волнами, словно под ним кто-то ворочался. Затем из-под него высунулась рука с чёрными когтями. Она шарила по поверхности, настойчиво ища опору. За ней показалась вторая… Третья…

Они вылезали медленно, неуклюже, преодолевая вязкое сопротивление. Песок стекал с них неохотно, будто не торопясь отпускать. Но демоны были упорны: они поднимались отовсюду. Из-под каждого холмика, из каждой щели, из каждого занесённого песком подвала.

Они не были быстры. Их движения оставались корявыми, как и всегда днём. Зато демонов было много. Очень много. Буря, которая погребла город, открыла тварям путь к наступлению.

— К стене! — рявкнул Ихон, разворачиваясь. — Все по своим местам!

Орда уже подступала снаружи. Демоны стояли в пелене красной пыли, как призраки. Тысячи фигур — расплывчатых, нечётких, но от этого не менее реальных. Песчаные люди замерли неподвижными рядами, ожидая команды. Дуары, построенные в правильные квадраты, темнели в багровой дымке матовыми силуэтами. А за ними, там, где видимость совсем пропадала, угадывалось движение чего-то огромного. Видимо, приближались бурусы.

Пыль висела в воздухе плотной красной стеной. Солнце так и не пробилось сквозь эту взвесь, и мир застыл в сумерках, которые не кончались. Просто сгущались по мере приближения вечера. Для порождений Дикого Шёпота это было лучше любых потёмок. Они двинулись все одновременно: демоны снаружи и демоны внутри.

Я стоял на стене и смотрел, как подходит орда.

Их было не сосчитать. В багровом мареве фигуры возникали из ниоткуда, проступая сквозь пыль, как проступают пятна на старой ткани. Песчаные люди — безликие, с одной горящей точкой вместо глаза — шли в первых рядах, перебирая в воздухе четырьмя руками.

За ними тяжело ступали кровавые персты. В полумгле их красноватые тела, покрытые костяными пластинами, казались глыбами сырого мяса. Дуары шагали, держа строй, их щиты из псевдоплоти были плотно сомкнуты. Пауки бегали меж ног более крупных демонов. За ними и так следить было неудобно, потому как больно шустрые. А в таком освещении — и подавно.

А внутри этой толпы врагов двигались бурусы. Другие демоны не лезли им под ноги, предпочитая на всякий случай обегать по кругу. Великаны ступали медленно, но каждый их шаг отдавался дрожью земли. Четыре ноги, туловище, длинные руки до земли. Гора песка и камня, слепленная в неуклюжего гиганта, несущего смерть.

В небе, в пыльном мареве, мелькали тени. Это готовились к атаке ахалги. Мелкие, юркие, с перепончатыми крыльями. Они кружили над нашими головами, выжидая момент, чтобы спикировать и вцепиться в шею.

Песок, который буря намела у стен, лежал огромными наносами, местами почти доверху. Пологие насыпи, по которым взойти так же легко, как по склону бархана.

Мы приготовились дорого продать жизни. На соседних башнях тоже замелькали фигуры бойцов. Выстрелила первая настенная баллиста. Следом разрядилась наша, выплюнув длинную стрелу в одного из великанов.

— Всем приготовиться! — сказал я, доставая топор и проводя пальцами левой руки по узорам. — Сегодня будет тяжело…

Глава 54

Верхнюю площадку мы оставили быстро. В поднятой бурей пыли было трудно разглядеть внезапные атаки ахалгов. Баллиста сделала несколько выстрелов, а затем пришлось уходить. И так, как я успел заметить, случилось на всех соседних башнях.

Внутри укрепления было темно и душно. Пыль проникла, несмотря на развешенные тряпки, и теперь висела в воздухе, раздражая горло. Люди спешно рассредоточивались по ярусам согласно приказам.

У выходов на стены скопились защитники. У нижней двери стояла усиленная команда. Бывшие жители Глиняного круга дежурили у бойниц. Все уже знали, что летучие твари лезут первыми. Надо было сделать так, чтобы ахалги быстро сдохли.

Только Мирим сидел с закрытыми глазами, шепча что-то под нос. Он не обращал внимания на суету вокруг. Сидел на корточках, прислонившись спиной к стене, и раскачивался. Медленно, ритмично, как жрецы-странники во время молитвы. Губы его шевелились, однако слов было не разобрать. Тихое, шипящее бормотание, от которого воздух едва заметно вибрировал.

А потом Мирим резко распахнул глаза. И тут же за пределами башни вновь яростно взвыл ветер. В этот раз он обрушился на наших врагов. Жаль, колдовство Мирима могло дать пару чаш, не больше.

Когда они закончились, я отвёл тряпку от бойницы и выглянул. В красном мареве, насколько хватало взгляда, вновь двигалась сплошная масса. Перетекала, как вода, через завалы. Огибала барханы, заполняя собой пространство. Песчаные люди, дуары, пауки… Одна бесформенная неудержимая волна. А над ней возвышались, словно камни в потоке, бурусы.

Я услышал, как внизу, у главного входа башни, кто-то затянул песню. Старую наёмничью про то, как весело умирать за деньги, которые всё равно не получишь. Остальные сразу же начали подпевать. Люди храбрились, понимая: впереди долгий выматывающий бой. Это в лучшем случае.

А когда затихли последние слова песни, решётки на шестом ярусе содрогнулись. Это хлынула ко входам со стены сплошная масса песчаных людей. Они натыкались на копья, умирали от ударов топоров и мечей, лезли друг по другу, ожесточённо толкались. Наши враги очень спешили дотянуться до лакомых источников жизни. А мы отбивались, отбивались отчаянно.

Башня содрогнулась от нового удара, куда сильнее. Видимо, пожаловал один из бурусов. Но сделать мы ничего не могли. Были заняты, отбивая волну за волной, катившие со стены. Внизу, на первом ярусе, тоже слышались удары в дверь.